Йен Дуглас 
Схватка за Европу

Наследие – 3

Библиотека Старого Чародея, Вычитка и оформление — Алекс Быков http://www.oldmaglib.com/
«Йен Дуглас. Лик Марса. Лунная пехота. Схватка за Европу: Авторский сборник»: АСТ, Ермак; М.; 2004
ISBN 5-17-008864-7, 5-9577-0718-Х
Оригинал: Jan Douglas, “Europa Strike ”, 2000
Перевод: А. Новикова Николай Романецкий Н. Бердянников 

Аннотация

...Марс. Луна. Спутники Юпитера. Здесь обнаружены артефакты цивилизации «чужих». Уникальные секреты пришельцев должны стать достоянием человечества...
Но это вряд ли возможно в мире, где великие державы поделили между собой права на колонизацию планет Солнечной системы, а вооруженные конфликты приобрели космический масштаб.
На острие удара снова и снова оказывается отряд морпехов, которые не боятся ни черта, ни дьявола, которые сделали войну своей профессией.

Йен Дуглас
Схватка за Европу

Дейву Плоттелу, помогшему с цифрами. 
Хизер Фоутс, научному сотруднику и, самое главное, первому редактору. 
И, как всегда, Нине. 

2040: Обнаруженные на Марсе развалины древней цивилизации открывают поразительную правду о том, как было создано человечество.
2042: В серой пыли земной Луны исчезнувшая раса рабовладельцев оставила свою долю разгадок, новые вопросы… и мрачное предупреждение.
2067: Пока враждующее группировки землян бьются в космосе за клочки иноплантеной технологии, странный артефакт лежит, запертый под скованными льдом океанами Европы: машина, которая хранит ключ к будущей судьбе человечества.
Его назвали «Певцом» из-за жуткого звука, который он испускает. Искусственный интеллект, созданный бесконечно давно, он может в конечном счете раскрыть загадку исчезнувших инопланетных рас, ответственных за рождение и развитие человечества. Но после десятилетий войны, враждующим нациям Земли больше нужна сила, чем знания. И теперь все, что отделяет желанный ИИ от неудержимого наступления китайских войск — малочисленная преграда из американских морских пехотинцев, окопавшихся под мрачным красным глазом Юпитера.
Происходящие на расстоянии многих световых лет друг от друга пугающие события начинают пересекаться — что означает неминуемую конфронтацию и неизбежное взаимоуничтожение — и человечество должно в конце концов поспорить с тайной историей своего создания и проклятием… если ему суждено наконец заявить права на свое блистательное межзвездное наследие.

ПРОЛОГ

10 июля 2067 года. 

Народное Бюро астрономических наук; 
Пекин, Китайская Народная Республика; 
19:25 по пекинскому времени. 

Звуки празднования — гром и треск фейерверков, радостные крики толпы, грохот и дробь барабанов — доносились снаружи, заставляя дребезжать стекло окна, выходящего на переполненную людьми магистраль Дунчаньаньцзе. Доктор Чжао Хсян, потягивая зеленый чай из фарфоровой чашки, несколько мгновений наблюдал за празднующей толпой. Почти под самым окном кабинета огромный дракон, приводимый в движение множеством человеческих ног, извиваясь, полз вдоль квартала, расположенного между южными воротами площади Тяньаньмэнь и обгоревшими развалинами старого ресторана «Макдоналдс».
Чжао вздохнул. Великий Джунго, наконец, воссоединен. Китай, Срединное Царство, снова стал мощной державой. Чжао стоило бы присоединиться к ликующим массам и посетить гуляния, продолжающиеся на площади Тяньаньмэнь и в Зале Революции, чтобы показаться на глаза властям, празднующим конец Великого Разделения, но доктор был слишком занят новой, неожиданно возникшей гипотезой. Ему необходимо знать точно… совершенно необходимо. Время банкетов наступит позже, когда результаты этого открытия будут подтверждены и опубликованы.
— Модель, которую вы затребовали, готова, доктор, — сказал по-китайски невозмутимый и монотонный мужской голос.
Источником этого голоса был IВМ КК4040, стоявший на письменном столе Чжао Хсяна. Архаичная модель по глобальным стандартам, но лучшая из всех доступных для Бюро.
— Xikxie !  — Чжао поставил чашку на столик, расположенный у окна, подошел к письменному столу и разместился в юзер-кресле, спинка которого опустилась, едва доктор откинулся на нее.
Взяв три цветных провода, он начал их подключать. Красный — в разъем за левым ухом, зеленый — в основание шеи рядом с первым позвонком, а белый — в нервное сплетение на внутренней стороне запястья.
— Я готов, — сказал Хсян, тщательно выговаривая слова. — Пароль — «тинцзы».  Выполнить программу.
Откуда-то донеслось легкое потрескивание, а перед глазами у доктора замелькали, словно снег, визуальные помехи. Увы, интерфейсы, доступные исследователям Бюро, не были самыми современными, и переход в виртуальную реальность никогда не отличался легкостью.
Тем не менее компьютеры справлялись со своей работой. Помехи постепенно исчезли, сменившись призрачной черной пустотой, со слабым сине-зеленым мерцанием вдалеке. Чжао Хсян очутился в океанских глубинах. Зазвучали приветственные фонограммы, а в правой стороне поля зрения замелькали цифры. Это была информация о глубине, температуре, давлении, солености и прочих факторах, характеризующих состояние океана.
Модель была безукоризненна, почти идеальна. Информационные входы, имплантированные в череп доктора, позволяли пропускать в мозг всё, содержащееся в компьютере, объем памяти которого достигал пятидесяти терабайт.
Впрочем, визуальную информацию Чжао Хсян едва замечал — как только он очутился в виртуальной реальности, его уши заполнил глубокий и звучный голос Певца. Жуткий, одинокий, волнующий, загадочный напев лился и скользил по экзотическим музыкальным просторам, создавая замысловатые мелодии, почти непостижимые для человеческого уха.
— Замедлить темп, — приказал доктор секретарю. — Коэффициент один к десяти тысячам. Адаптируйте звуки к уровню моего слухового восприятия.
— Коэффициент замедления темпа — один к десяти тысячам. Адаптация произведена.
Мелодия — как напоминала она песни китов, живших некогда на Земле! — приобрела иной характер, высоту звука и интонацию. Теперь, когда темп звучания значительно замедлился, стали различимы многочисленные вариации, щебетанье, трели и вопли, которые ранее были недоступны мозгу доктора. Чжао слушал и изумлялся. Эти разнообразные, чередующиеся или монотонные звуки содержат, должно быть, невероятно огромное количество информации. О чем может повествовать эта песня?..
Гимн Певца, рожденный в океанских глубинах, был потрясающе красив, изобилуя мелодиями и тональностями, совершенно чуждыми для китайского слуха… да и для западного, кстати, тоже. Маловероятно, чтобы эта музыка (и послание, которое она несет) имела какое-либо отношение к Земле и человечеству. Ведь океан, по которому в данный момент виртуально путешествовал Чжао, находился в шестистах миллионах километров от самой глубокой морской впадины на Земле.
Звуки, наполняющие черные просторы, по которым плыл доктор, издавало… нечто, обитавшее очень далеко от поверхности скованного льдами океана, целиком покрывавшего Европу.
— Сколько осталось до начала следующего напева?
— Двадцать две секунды, — ответил секретарь.
— Опустите меня ниже. Я хочу увидеть его.
Тут же возникло ощущение, что Чжао погружается вглубь океана, хотя вместо холода морской воды он по-прежнему чувствовал только сделанную из кожзаменителя спинку кресла. Впрочем, так оно и лучше: температура воды, в которую погружался Хсян и которая представляла собой замысловатую смесь, состоящую из серы и солей, была ниже нуля. В придачу, даже при малой гравитации Европы (всего лишь 0,13 земной) давление на этой глубине превышало тысячу атмосфер, а значит, очутись Чжао в Европейском океане по-настоящему, каждый квадратный сантиметр его тела подвергся бы давлению в 1058 килограммов!..
Свет, казалось, становился все ярче, и доктор начал различать смутные очертания стен, башен и куполов.
Конечно, в этой непроглядной тьме изображение передавалось не светом, а звуком. Сама же Песня, которую эхо многократно разносило по холодным просторам спутника Юпитера, исходила из этих диковинных и замысловатых архитектурных сооружений. Микрофоны, установленные на поверхности, улавливали звуки, и мощные искусственные интеллекты создавали приблизительное изображение того, что могли бы увидеть человеческие глаза, если бы они находились в нескольких сотнях метров над Певцом, а не на расстоянии почти в семьдесят восемь километров. Грубо говоря, объект имел форму диска диаметром двенадцать километров. Бесчисленные бугры, купола и башни делали его похожим на маленький город. Эксперты все еще не могли решить, был ли это подводный город, построенный в глубинах Европейского океана для какой-то непостижимой цели, или гигантский звездолет, прибывший с далекой планеты и утонувший здесь в результате крушения несколько тысяч лет назад. А то и раньше… Пока что все полученные сведения подтверждали гипотезу о космическом корабле. Инородное происхождение объекта не вызывало сомнений. Европа, небольшой мирок, состоявший из маленького каменного ядра, покрытого льдом и водой, не могла быть местом обитания технически развитой цивилизации. Так что Певец, скорее всего, был пришельцем с какой-нибудь другой планеты.
Часть диска, казалось, была поглощена пучиной, где тьма становилась гуще, а давление моря было настолько большим, что вода и лед превратились в некую полужидкую массу. А еще глубже было ядро, подогреваемое приливными волнами, создаваемыми в нем силами притяжения Юпитера и его спутников, и жерла подводных гейзеров изрыгали горячую воду и облака органических веществ. На Европе была жизнь, сосредоточенная вокруг этих отверстий. Экспедиция Всемирной Конфедерации Государств подтвердила это год назад.
Но Певец был столь же чужероден простым микроорганизмам, роящимся в море Европы, как и человечеству…
Когда темп замедлился, звуковой сигнал стал напоминать низкие звучные раскаты гонга. Бесконечно повторяющийся импульс, приглушенный программой, создающей компьютерную модель, на самом деле длился всего лишь секунду. Доктор Хсян закрыл свои виртуальное глаза, отключился от мерцающих башен и полностью сосредоточился на экзотической песне.
— Вот! Слышите? Как только изменяется частота зонда, таким же образом трансформируется и тональный диапазон песни. Не слишком… — Доктор не договорил.
— Не слишком многообещающе для анализа, — прозвучал в мыслях Хсяна голос его секретаря.
ИскИна звали Альбертом — в честь Альберта Эйнштейна, образ которого он принимал, когда требовалось появиться в компьютерной модели или на экране. Однако от работающих в Бюро соотечественников Чжао скрывал имя секретаря. Западные реалии в данный момент вызывали особенно сильное чувство неприязни и отвращения.
— Я вовсе не убежден, что слышу те же звуки, которые, как вам представляется, слышите вы… Мой слух гораздо более чувствителен, чем ваш.
— Однако я слышу, когда ко мне обращаются на путунхуа, — ответил Чжао.
На пекинском диалекте, который иностранцы все еще называли мандаринским, слово путунхуа имело значение «общепринятая речь».
— Так же, как и я.
— Конечно. Однако я, вероятно, более чувствителен к относительным колебаниям тона, чем вы. Вас просто запрограммировали различать их в потоке устной речи, а я учился этому с самого рождения.
— Возможно, хоть я и не в состоянии уловить, в чем здесь разница. — Альберт, похоже, остался при своем мнении, хотя всегда рискованно судить об эмоциях ИскИна по тону, с которым он произносит слова. Большинство коллег доктора считало, что ИскИны полностью лишены эмоций или чувств, но Хсян имел другое мнение.
— Да ведь сейчас речь идет совсем не об этом! — воскликнул Чжао. Впервые он позволил себе поддаться волнению. — Певец отвечает на сигналы сонара, переданные с поверхности, в режиме реального времени. Вы понимаете, что это означает?
— Если вы не ошиблись в своих ощущениях, это означает, что Певец — не записывающее устройство или какой-нибудь автоматический радиомаяк, как предполагает существующая теория, но представляет собой действующий интеллект.
— Это означает, — сказал охваченный волнением Чжао, — что у нас появился шанс для первого контакта…
— Вероятно, экспедиция ВКГ пришла к такому же выводу. А внезапный интерес американцев к субмаринам, способным выдержать повышенное давление, означает, что они планируют посетить Певца лично.
«И это, — подумал Чжао, — вполне может стать бедой для Китая.»
— Мы, конечно, должны будем проинформировать генерала Сяна, — продолжал Альберт. — При сложившейся в данный момент политической обстановке американцы вряд ли откроют нам доступ к этой находке.
— Конечно.
Было совершенно необходимо, чтобы Великий Джунго первым вступил в общение с обитателями иной планеты. От этого зависело выживание нации и сохранение Китаем статуса мировой державы с высокоразвитой технологией. Жалкие подачки, зависящие от капризов иностранных правительств, не могли поддерживать существование страны, население которой приближалось теперь к трем миллиардам.
Таким образом, китайцы должны отправиться на Европу, чтобы лично встретиться со звездными жителями, слагающими такие замысловатые песни.
Однако сначала нужно убрать с дороги Америку и её марионеток.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

15 сентября 2067 года. 

Центр глубоководных исследований ВМФ США, АЦГИ; 
остров Андрос, Багамы, Земля; 
10:55 по восточному поясному времени. 

— Невероятно! — воскликнул майор Джеффри Уорхерст, прижавшись лицом к переднему иллюминатору. В данный момент он был похож на мальчишку, впервые попавшего на экскурсию в океанарий. — Этот подводный мир — сплошная экзотика!
Искорка золотого света мгновенно превратилась в сияющий ливень. Сквозь иллюминатор было видно, как в иссиня-черной воде колышутся вереницы сине-зеленых огней — захватывающее световое шоу, устроенное в океанских глубинах. Совсем близко от субмарины промелькнула полупрозрачная креветка, выпустившая облако желтого огня. Она напоминала крошечную ракету, несущуюся по ночному небу. А чуть поодаль проплывала серебристая рыба-топор, излучавшая призрачное сияние.
— Да, это удивительный мир, — сказал Марк Гарроуэй.
Тесный мостик подводной лодки пребывал почти в полной темноте. Это давало возможность по достоинству оценить великолепную световую феерию. Марк и Джеффри лежали ничком на стоявших впритык узких ложах. Так они могли свободно видеть все, что происходит за бортом. Пилот субмарины разместился в кресле, возвышавшемся позади лож.
— Тут вам на глаза попадется прорва разных диковин. Билл Биб назвал такие экскурсии погружением в новую странность, но это было еще в те времена, когда «словарный запас не оскудел, а разум сохранял ясность».
— Что за Билл Биб? — спросил Джефф.
— В тридцатых годах прошлого века он помогал Отису Бартону создавать батисферу. Первое настоящее судно для глубоководных исследований… если можно назвать судном стальной шар, болтающийся на конце тысячеметрового троса. Он был первым ученым, познакомившимся с подводным миром, с его живыми обитателями. Он совершал погружения на Бермудах.
— И он видел создания, похожие на этих?
Что-то врезалось в иллюминатор, взорвалось искрящимся вихрем и исчезло, оставив за собой бледный след, переливающийся всеми цветами радуги.
— Ого-о! Изумительно!
Человек, сидящий в кресле пилота, устроился поудобней. Его руки сжимали рычаги управления ориентацией, вмонтированные в ручки мягкого кресла.
— Наше время истекло, джентльмены, — сказал он. — Пора подниматься на поверхность.
Это был коренастый, сильный человек с огромными мускулами и квадратной челюстью. Его лицо было почти полностью закрыто ярко-красным ВР-шлемом, который обеспечивал трехмерное пространственное изображение района, где находилась субмарина, в режиме виртуальной реальности.
— А я думал, эти подводные лодки могут находиться под водой тридцать дней, — сказал Джефф.
— Могут, — ответил Марк, — если оснащены всем необходимым. У нас на борту запасов, конечно, гораздо меньше, но их хватило бы, по крайней мере, на три-четыре дня. Однако мы должны вернуться на поверхность по другой причине. Через пару часов прибудет генерал Альтман, и нам следует быть на поверхности, чтобы встретить его. Или вы думаете иначе?
— Дьявол, — проворчал Джефф, продолжая смотреть в иллюминатор. — Я мог бы оставаться здесь дни напролет!
Марк усмехнулся:
— Да, я понимаю, что вы имеете в виду.
Джефф Уорхерст искоса поглядел на своего пожилого спутника, на его морщинистый профиль, слабо освещенный красным светом сигнальных огней. Марку Гарроуэю был семьдесят один год, но он, кажется, не собирался сходить с дистанции. Его лицо светилось от радости и изумления. Он выглядел таким же взволнованным, как и Джефф, который был на тридцать два года моложе.
Марк Гарроуэй по прозвищу «Пески Марса» слыл среди морских пехотинцев легендарным героем. В 2041 году специалист по электронике майор морской пехоты Гарроуэй возглавил отряд, который прошел 650 километров по просторам Валлес Маринерис, нанес поражение ооновскому гарнизону на станции «Марс-1» и отвоевал американскую ксеноархеологическую базу в Сидонии.
Джефф служил в морской пехоте с 2050-го года — вот уже семнадцать лет — и еще задолго до поступления на службу преклонялся перед Гарроуэем, считая его своим кумиром. Уорхерст до сих пор с трудом верил, что находится сейчас в обществе того, кто возглавил героический Марш… Впрочем, окружавшая их среда во многих отношениях была более странной, чем холодные пустыни Марса.
— Вас-то, я думаю, подводный мир ничем не удивит. Вы, наверное, уже успели устать от него, да?
— Что? — удивленно воскликнул Марк Гарроуэй. — Устать от всего этого? Да это случится не раньше, чем я устану от жизни!
Судя по всему, что слышал Джефф, Гарроуэй-старший все эти двадцать пять лет вел очень активный образ жизни. После возвращения с Марса он некоторое время работал консультантом у японцев, помогая им разобраться в многочисленных технологических достижениях внеземных цивилизаций, с которыми люди познакомились благодаря находкам на Марсе и Луне. Потом Гарроуэй вышел в отставку, обосновался здесь, на Багамах, и открыл прокат катеров, продолжая работать правительственным консультантом. Всего лишь в нескольких километрах отсюда, на острове Андрос, находился Атлантический центр глубоководных исследований, крупная американская база, занимавшаяся испытанием субмарин. Двенадцать лет назад по соседству с АЦГИ был создан Багамский океанарий, расположенный в Мастик-Пойнт. Участие в его работе позволило Марку Гарроуэю скопить приличный капитал и принесло некоторую известность. Туристическая фирма Гарроуэя вот уже несколько лет предлагала клиентам не только прогулки на катерах, но и путешествия на подводных лодках, чтобы все желающие могли полюбоваться подводными окрестностями рифов. Эти экскурсии привлекали множество туристов и были гвоздем развлекательной программы, предлагаемой океанарием «Океанус».
Впрочем, субмарина, на борту которой находились сейчас Марк и Джеффри, не имела никакого отношения к туристическим судам. Восьмиметровая подводная лодка именовалась «Манта». Формой она напоминала короткую тупоконечную сигару с плавно очерченными круглыми крыльями, делавшими ее похожей на продолговатое блюдце. Обшивка «Манты» была пронизана карбоно-боро-фторидными волокнами. Эту технологию, созданную инопланетянами, люди освоили благодаря археологическим раскопкам, проводившимся на Луне. Применение новой технологии позволило землянам добиться небывалых успехов и сделать обшивку в пять раз прочнее изготовленной из обычных материалов. Лодка приводилась в движение с использованием магнитогидродинамики. МГД-двигатель сжимал воду, поступавшую в лобовые всасывающие устройства, а затем выбрасывал из сопла, находившегося в хвостовой части. Благодаря сплюснутой обтекаемой форме и стабилизаторам субмарина буквально летала по морским глубинам, словно самолет по воздуху. Первоначально морской флот США готовил «Манту» для глубоководных исследований и разведки. Лодка могла опускаться на глубину более десяти километров, а ее корпус выдерживал давление, равное тонне на каждый квадратный сантиметр. Чтобы отработать в этом месяце зарплату консультанта, Марк Гарроуэй должен был выяснить, годится ли «Манта» для транспортировки морских пехотинцев во время подводных боевых действий. А Джефф Уорхерст оказался на борту субмарины из-за проекта «Ледокол»…
Пилот потянул на себя джойстик, увеличивая тягу. С тихим воем «Манта» устремилась сквозь мрак. Мимо пролетело, трепеща крыльями, нечто, напоминавшее золотую беспанцирную улитку и оставившее за собой слабо фосфоресцирующий след.
«Стоит погрузиться в Атлантический океан всего лишь на несколько сотен метров, и увидишь жизнь не менее экзотическую, чем среди далеких звезд», — подумал Джефф.
— Из-за этого вы обосновались здесь, не правда ли, сэр? — спросил он. — Чтобы была возможность забавляться с высокотехнологичными игрушками, создаваемыми флотом… Чтобы заниматься исследованиями и открывать новые миры.
— Отчасти вы, пожалуй, правы. Хотя даже во время экспедиции на Марс мне не часто доводилось заниматься исследованиями. Когда я оставил службу в морской пехоте, мне главным образом хотелось открыть прокат катеров. Тут-то и подвернулся «Океанус», а все остальное случилось само собой. — Марк усмехнулся. — Однако я чертовски доволен, что все сложилось именно так.
— Эй, мистер Гарроуэй! — крикнул пилот. — К нам пожаловали гости!
Марк нахмурился, повернулся, не вставая с ложа, на бок и посмотрел на пилота:
— Что еще за гости?
Человек в ВР-шлеме коснулся тумблера, вмонтированного в ручку кресла, и на пульте управления включился один из мониторов, на котором компьютер создал вращающееся изображение маленькой субмарины, снабженной парой аутригеров и большим круглым иллюминатором, сделанным из материала, способного выдержать высокое давление.
— Похоже на туристический дистанционник. И выглядит, как один из подводных аппаратов «Атлантиса».
Хоть бы кто-нибудь объяснил этим ослам, что нельзя проникать на чужую территорию? — прорычал Марк.
— Может быть, это и туристическое судно, — сказал пилот. — А может, опять наши друзья.
— Что за друзья? — спросил Джефф.
— Кому-то очень хочется выяснить, чем мы здесь занимаемся, — объяснил Марк. — Карвер, наш пилот, принадлежит к десантно-диверсионной группе ВМФ «Котики». Подозрительность у него в крови, но иногда паранойя себя оправдывает. Мы подозреваем, что за нашими глубоководными работами шпионит Гоизя Аньцюань Бу. 
Джефф нахмурился:
— Разведслужбы Китая? Станут ли они для слежки за нами использовать туристическое дистанционно управляемое судно?
— А почему бы и нет. «Атлантис» у нас под боком. Его аппараты вполне могут заблудиться и проникнуть на запретную территорию. Якобы по ошибке… Не забывайте, что у китайцев очень мощные средства связи. Они способны передавать информацию на большие расстояния.
Океанарий «Атлантис» во многом напоминал «Океанус», но располагался во Флориде, южнее Уэст-Палм-Бич. Разделенные тремя сотнями километров, океанарии не могли считаться соседями, но все-таки находились достаточно близко друг от друга, чтобы подводные аппараты конкурентов могли подолгу находиться и работать на чужой территории.
— Расстояние? — спросил Марк у Карвера.
— Семьдесят метров, — сказал тот.
Вой магнитогидродинамического двигателя «Манты» усилился, когда пилот увеличил мощность.
— Шестьдесят метров. Мы приближаемся.
Снаружи по-прежнему все было окутано кромешной тьмой, лишь изредка мелькали в ней светящиеся обитатели морских глубин. Согласно показаниям приборов, в данный момент «Манта» находилась на глубине 495 метров, ее обшивка подвергалась давлению, равному почти пятидесяти атмосферам. Около минуты субмарина рвалась сквозь мрак и высокое давление.
— Они удирают, — сказал Карвер. — Видимо, поняли, что мы их засекли.
— Догоните! — приказал Марк.
— Расстояние десять метров, — сообщил Карвер. — Я намерен врубить прожектор.
— Врубайте, — согласился Марк.
Резкий белый луч пронзил морские глубины. Освещенные прожектором дрейфующие фрагменты наносных отложений казались вихрем сверкающих хлопьев. А за ними виднелась желто-красная субмарина меньше метра длиной. Она была оснащена парой аутригеров и круглым лобовым иллюминатором.
— Это судно принадлежит «Атлантису», — сказал пилот.
— Какое крошечное! — удивился Джефф.
— Там же нет людей, — напомнил Карвер. — Этим аппаратом управляют на расстоянии. Я заметил два лазерных приемопередатчика для контакта между субмариной и поверхностью. Возможно, пилот находится очень далеко от «Атлантиса», а связь с судном поддерживается через Сеть.
— Проклятые туристы! — прорычал Марк. — Вы можете достать его?
— Пытаюсь. У него скорость меньше, чем у нас… зато маневренность гораздо выше.
Словно желая подтвердить слова Карвера, неприятельская субмарина резко повернулась в сторону «Манты» и устремилась вверх, исчезнув за краем лобового иллюминатора.
— Мы можем стрелять торпедами? — спросил Джефф.
— Такая возможность предусмотрена, — сказал Марк. — Проектировщики «Манты» оснастили ее всем необходимым, чтобы она могла запускать на глубину дистанционно управляемые исследовательские аппараты, а приборы всегда можно заменить боеголовками. Однако сегодня мы не вооружены. Что ж, придется прибегнуть к тарану.
— Хм-м… Я вижу, между океанариями довольно жесткая конкуренция, — заметил Джефф.
Марк поглядел на него, словно желая узнать, была ли это шутка.
Джефф усмехнулся и пожал плечами. Происходящее казалось ему немного ирреальным. На протяжении целого столетия самым крупным сектором американского бизнеса была индустрия развлечений. Вот почему большие океанарии и парки космических аттракционов были столь же многочисленны, как кинотеатры в середине двадцатого века. Они конкурировали друг с другом… но Джефф впервые слышал о подобной войне между соперниками.
«Манта» ринулась вперед и вверх, а затем, накреняясь вправо, сделала крутой разворот. Создалось впечатление, что лодка вибрирует, застыв на месте.
— Теперь им хана, — сказал Карвер. — Я только что нашим корпусом перекрыл им линию лазерной связи. Цель переключилась на режим ожидания.
— Это означает, что она будет двигаться кругами, — пояснил Марк Джеффу. — Попытается снова поймать луч.
— Это означает, — добавил Карвер, — что в течение нескольких секунд мы можем предсказать ее поведение.
— «Мартин-1150». — Марк коснулся пальцем дисплея, на котором вращалось схематическое изображение субмарины. — Довольно примитивное судно, кстати сказать. Никакого искусственного интеллекта. Без помощи человека этот аппарат вообще ни на что не способен.
В иллюминаторе ничего не было видно, но теперь «Манта» опускалась. Мгновение спустя по левому борту послышался короткий лязг.
— Мы достали его! — сообщил Карвер, снова поднимая нос «Манты». — Он идет ко дну, босс. Мы пробили ему правую балластную цистерну.
— Отличная работа!
— Вам и океанарию «Атлантис» часто приходится уничтожать подводные аппараты друг друга? — спросил Джефф.
— Они же проникли на запретную территорию, — напомнил Марк — Здесь находится сектор испытательного полигона АЦГИ. Потеряв несколько беспилотных аппаратов, «Атлантис», возможно, перестанет здесь болтаться. Они не разорятся, если приобретут приборы Глобальной системы навигации.
— Но вы действительно думаете, что китайцы способны заполучить управление этими аппаратами?
— Почти уверен в этом, — сказал Марк. — Сначала они пробовали попасть в этот район с помощью подводных аппаратов, запущенных с одной из атомных субмарин, но наш флот отогнал их. В последнее время по нашему мнению, они стали использовать для слежки за нами туристические дистанционно управляемые аппараты.
— А зачем им эта слежка? «Манта» спроектирована недавно, но для ее создания не использовалось никаких новых технологий — ни антиматерии, ни прочей внеземной муры. Что их так интересует?
— Превосходный вопрос, — сказал Марк. — Жаль только, ответ мне неведом. — Он снова поглядел на Джеффа. — Возможно, им кое-что стало известно о проекте «Ледокол»…
— Плохо!..
— Да, майор, я тоже не вижу в этом ничего хорошего.
— Я отправил сообщение на поверхность, — сказал Карвер. — Пусть пришлют спасательное судно, чтобы поднять утопленника. Хотя сомневаюсь, что им удастся собрать обломки. Глубина здесь почти три тысячи метров. Для спасателей это многовато.
— Да эти засранцы все равно ни черта не узнают с помощью дурацкого дистанционника, — ответил Марк. — Мы, конечно, попросим разведку проверить список клиентов «Атлантиса», но, скорее всего, ничего, кроме липы, они там не найдут… Ну да ладно. Сомневаюсь, что шпионы засекли что-нибудь заслуживающее внимания.
— Песчинка к песчинке, — сказал Карвер.
— Что это значит? — спросил Джефф.
— Китайские разведывательные службы работают несколько иначе, чем мы, — ответил Марк. — На Западе к таким методам не привыкли. Китайцы пользуются философией столь же древней, как «Искусство войны» Сунь-Цзы. Они невероятно терпеливы. Они не полагаются на шпионов и агентов, внедрившихся в иностранную разведку. Они больше рассчитывают на многие тысячи скромных туристов, между которыми, на первый взгляд, нет ничего общего, они полагаются на правительственных служащих, ученых и бизнесменов. Эти люди напоминают миллионы термитов, каждый из которых несет крошечную песчинку, а все вместе терпеливо строят сооружение высотой в два или три метра.
— Черт побери, сэр, я всегда полагал, что работа шпиона именно в этом и заключается. — Джефф три года проработал в Пентагоне, в разведслужбе морской пехоты и знал кое-что о методах работы военных разведчиков. — Забудьте то, о чем пишут в шпионских романах. Собирайте повсюду мелкие факты, гипотезы, статистические данные фотографии… И в результате у вас получится подробное обоснование, почему в Узбекской Республике в следующем году вспыхнет гражданская война.
— Все верно. Однако китайцы превосходят нас в этом искусстве. Наша работа — лишь слабое подражание их методам. На Западе операции разведслужб расписаны по бюджетным годам, а их масштаб полностью зависит от текущего состояния бюджета. Китайцы же привыкли все делать с расчетом на будущее. Они могут позволить себе смотреть далеко вперед и принимать решения, которые принесут плоды лет через двадцать.
— Я слышал об этом, — согласился Джефф. — Когда китайцы в прошлом веке нацелились на нашу программу ядерного вооружения, они за определенный срок выполняли крошечную часть работы. Зато им очень помогли жадные политики и недальновидные бюрократы.
— Да, они прекрасно умеют пользоваться удобными случаями, — сказал Марк. — К тому же, очень ясно понимают свою цель, знают, как ее добиться, и имеют терпение.
Через сорок минут «Манта» вырвалась на поверхность, залитую ослепительным тропическим солнцем, и поплыла по легким волнам. Впереди, на расстоянии одного километра, едва возвышалась над поверхностью океана «Нереида». Ее верхняя палуба была скрыта под водой и полностью лишена мачт, поручней и прочих выступов, уязвимых для радиолокации. По мнению Джеффа, большинство новейших военных кораблей напоминало старинный американский броненосец «Монитор». Многие штурмовые суда были скрыты под водой еще больше, чем катамаран-субмариноносец «Нереида».
«Нереида» могла выпускать и принимать свои субмарины из подводного положения, но сегодня «Манта» должна была пришвартоваться на поверхности. Эта задача входила в программу испытаний. Два корпуса «Нереиды» были соединены друг с другом, а между ними, в кормовой части, располагался приемный док.
Карвер поднял подводную лодку на уровень с кормой «Нереиды» и, слегка наклонив «Манту» вперед, повел ее к приемному доку, вход в который находился между МГД-двигателями, установленными на корпусах катамарана.
Марк соскользнул с лежака и встал за креслом Карвера. Пилот нажал кнопку, чтобы убрать навес, защищавший прозрачный верх «Манты». Солнце наполнило тесный мостик теплом и светом. Пространство у лобовых иллюминаторов было единственным местом на мостике, где высокий человек мог выпрямиться в полный рост.
Джефф, однако, остался на своем лежаке. Он прекрасно чувствовал себя на глубине, но сейчас, достигнув поверхности, «Манта» стала неуклюже переваливаться с волны на волну, и к горлу подкатила тошнота.
«Опять», — сердито подумал Джефф, сглотнул и изо всех сил вцепился в края лежака, пытаясь не обращать внимания на качку. Что это за морской пехотинец, которого укачивает на море?
Уорхерст обнаружил свою слабость, еще будучи курсантом военно-морского училища, когда он впервые оказался на борту небольшого судна. Самым ужасным было то, что предки его с незапамятных времен служили в морской пехоте. Отец Джеффа Уорхерста был офицером-морпехом, как и дед, который даже стал командующим Корпуса морской пехоты США. Прадед тоже был морским пехотинцем и удостоился ордена Почета за войну во Вьетнаме.
А прапрадед был сержантом морской пехоты. На его глазах произошло поднятие флага над горой Сурибати, а через пять лет после этого он погиб, замерзнув в жалком, пустынном месте, называемом Юдамни.
Как ужасно, что Джефф, морпех в пятом колене, страдает морской болезнью, когда оказывается на борту маленьких судов.
Впрочем, долго мучиться ему не пришлось. Карвер завел «Манту» в приемный док «Нереиды», напоминавший широкую пещеру с низким потолком и воротами, которые сразу же закрылись за субмариной. Члены швартовой команды попрыгали на палубу «Манты» и накинули тросы на кнехты. Крылья субмарины поднялись вверх. Эта подводная лодка складывала крылья, словно самолет, прибывший на борт ударного авианосца. Затем швартовая команда вручную отбуксировала субмарину на место стоянки, где уже находилось три судна, похожих на «Манту».
Карвер открыл дорсальный  люк, и несколько мгновений спустя Джефф перебрался на причальную стенку приемного дока.
Капитан Матесон, командовавший «Нереидой», и полковник морской пехоты Хауорд уже ожидали Гарроуэя, Уорхерста и Карвера.
— Как прошло плаванье? — с улыбкой спросил Матесон.
— Ну, если не считать вторжения непрошеных гостей, то все было прекрасно, — ответил Марк. — У вас, ребята, отличное судно.
— Пойдемте в штурманскую рубку, — предложил Хауорд. — Там мы сможем поговорить. Генерал прибудет через несколько минут. — Он глянул на Джеффа. — В чем дело, Уорхерст? Вы выглядите слегка позеленевшим.
Освещение в приемном доке было довольно тусклым, поэтому полковник вряд ли мог рассмотреть цвет лица Джеффа. Значит, Хауорд просто пошутил. Однако шутка оказалась не в бровь, а в глаз. Джефф с трудом скрыл дрожь.
— Все в полном порядке, сэр.
— Рад слышать это.
Собственно говоря, «Нереида», большой широкий корабль, оснащенный двумя корпусами, был на редкость устойчивым даже при большой волне, поэтому Джефф совсем не ощущал качки. Когда он, следуя за другими офицерами, шел к штурманской рубке, ему стало получше. Тем не менее он забежал в кают-компанию и сунулся в холодильник. От холодного и влажного кусочка льда, взятого в рот, тошнота и вовсе прошла.
Меньше, чем через десять минут прибыл генерал Альтман. На одном из мониторов штурманской рубки было видно, как генеральский «HV-20 Кондор» достиг посадочной площадки «Нереиды», завис над ней на мгновение, неистово воя реактивными двигателями, и мягко приземлился. Альтман и три члена его штаба вышли из самолета и были препровождены в помещения субмариноносца, скрытые за палубным люком. А тем временем матросы загнали «Кондор» в ангар, расположенный на верхней палубе, почти лишенной других объектов.
— Уж и не знаю, что делать: лопаться от гордости или дрожать от страха, — заметил Джефф. — Генералы обычно не устраивают брифинги. И не отправляются к черту на рога, чтобы повидаться с вами. Они просто вызывают вас к себе в приказном порядке.
— Альтман отличный парень, — сказал Марк. — Настоящий стрелок.
Джефф рассмеялся. В Корпусе считали, что все морпехи — новобранец или генерал, специалист по компьютерам или водитель танка, пилот или повар — прежде всего стрелки. В этом высказывании, как и в любом афоризме, смешались правда и мечта. Концепция «каждый морской пехотинец — стрелок» была прекрасной, но, как и во всякой большой организации, мощный бюрократический аппарат и обыденность мешали осуществлению мечты.
Тем не менее этот афоризм был очень популярен и являлся действительно большой похвалой генералу.
— Возможно, что проект «Ледокол» оказался под угрозой, — сказал им часом позже генерал Альтман. — Два дня назад наше посольство в Пекине получило от китайского правительства официальную ноту протеста. Китай требует, чтобы мы прекратили все попытки обнаружения внеземных артефактов, так или иначе связанных с Европой, вплоть до прибытия китайского космического корабля.
Альтман был высоким, грубовато-добродушным человеком. Он уже двадцать восемь лет отслужил в морской пехоте и был награжден «Серебряной Звездой» за боевые действия под Владивостоком, а также «Военно-морским Крестом» и «Пурпурным Сердцем» за вторжение на Кубу в 2050 году. Будучи афроамериканцем, генерал Альтман не признавал никаких ярлыков и политических эвфемизмов, когда речь шла о расовой принадлежности. Если речь шла о расовых различиях, он неизменно называл себя «темно-зеленым морпехом». Альтман славился грубоватостью… а также стремлением разговаривать с подчиненными и выслушивать их треп.
Все разместились вокруг пульта в штурманской рубке, используя для демонстрации видеоматериалов большой плоский дисплей, размещенный на переборке. Один из адъютантов генерала подключил к штурманскому компьютеру ПАД и вывел на экран изображение космического корабля. Очевидно, съемка велась с очень большого рас стояния. Конструкция была типичной для АМ-корабля — транспорта с двигателем, использующим аннигиляцию материи и антиматерии: длинный осевой отсек с многочисленными резервуарами для хранения реактивной массы. В хвостовой части находился двигатель с экраном и огромными ребрами теплоизлучателя, а в передней части располагался комплекс модулей, для создания гравитации медленно вращающихся вокруг центрального отсека. В них размещался экипаж. Рядом дрейфовало маленькое судно, казавшееся совсем крошечным по сравнению со своим огромным соседом.
— Беспилотные аппараты-разведчики и спутники слежения наблюдают за двумя АМ-кораблями, находящимися на геостационарной орбите, — продолжал Альтман. — Эти суда называются «Син Фэн» и «Син Шань». Похоже, идут какие-то приготовления. В течение полумесяца с космодрома в Сичане раз или два в день стартуют пассажирские и грузовые ракеты. Кроме того идет погрузка запасов на борт научно-исследовательского судна «Тяньтань Шаньдянь». Все указывает на то, что китайцы очень заинтересованы в политическом и военном присутствии в космосе. В сочетании со вчерашним ультиматумом их деятельность приобретает несколько зловещий оттенок.
Джефф поднял голову от экрана своего ПАДа, с помощью которого подробно изучал китайский корабль:
— Можно задать вопрос, сэр?
— Валяйте, майор.
— Почему Пекин именно теперь так рвется в космос? Китай ведь еще не оправился от гражданской войны.
Эта жестокая война вспыхнула в начале двадцать первого века. В результате Великий Китай раскололся на два государства, а Тибет пошел своим собственным независимым путем. Во время войны с ООН Северный Китай сражался на стороне гальюнников. Его главной целью была аннексия части Сибири и Приморского края России. Кантон же повел себя осторожно и на протяжении всей войны сохранял нейтралитет. Потерпев поражение под Владивостоком, Северный Китай отказался подписать Лондонское соглашение, но отвел свои войска за Амур. В течение пятнадцати лет Северный Китай оккупировал южные территории. Шли жестокие братоубийственные схватки, во время которых использовалось химическое и биологическое оружие, хотя ни одна из воюющих сторон, слава богу, не сбросила атомную бомбу. Война унесла четверть миллиарда жизней. Стоимость причиненного ущерба составляла бесчисленные квинтильоны юаней. Так как большинство военных действий проводилось в соответствии с тактикой маоистских партизан, за все это время произошло довольно мало крупных сражений, но очень сильно пострадали обширные территории, особенно на Юге, а несколько главных городов, включая Шанхай и столицу Южного Китая, теперь превратились в непригодные для проживания руины…
Генерал Альтман на мгновение задумался:
— Хороший вопрос, сынок. И на него, кстати, имеются два ответа.
Во-первых, борьба с внешними врагами поспособствует политическому объединению страны. Люди всегда готовы потуже затянуть ремни, если появляется необходимость сражаться с чужаками.
— Ах, ксенофобия… — сказал Марк. — Клей, который скрепляет нас воедино… против «них».
— Второй ответ, — однако, не слишком-то красит лидеров Пекина, — продолжал Альтман. — Они боятся, что мы захапаем все самые лучшие внеземные технологии, а с другими странами не поделимся.
Термин «внеземные технологии» (первоначально «технологии внеземных цивилизаций» или «технологии инопланетян») применялся к ноу-хау, появившимся благодаря археологическим раскопкам, проведенным на Марсе и Луне. Новые материалы и производственные процессы, намек на возможность существования микротехнологии, вероятность получения новых источников энергии — ксеноархеологические раскопки начали приносить ощутимую пользу.
— Значит, все произойдет точно так же, как во время войны с ООН, — сказал Джефф.
Он посмотрел на Марка. Тот международный конфликт обострился из-за попыток ООН помешать Соединенным Штатам и России заняться раскопками древних руин, оставшихся на Марсе после визита инопланетян. Борьба за внеземные технологии стала непосредственной причиной Марша Гарроуэя и сражения в Сидонии.
— В общем, вы правы, — сказал главный адъютант Альтмана, подполковник Монтойа. — Однако не так все просто. Вполне вероятно, что Европейские находки окажутся ключом ко всем открытиям, сделанным нами на Марсе и Луне. Под ледяным покровом Европы скрывается неизвестное существо или аппарат. Объект провел там, возможно, полмиллиона лет, но он по-прежнему активен. С его помощью мы сможем разобраться во всем, что уже узнали о древних людях, живущих на Марсе, об их поработителях из племени Ан, об Охотниках Рассвета и тому подобных. И, бог даст, найдем там новые технологии! Большая часть полученной нами информации пока что состоит из разрозненных кусков, отрывков и фрагментов. Некоторые артефакты, найденные в Сидонийском подземном комплексе, до сих пор функционируют, но мы так и не догадались, как прочитать архивы Строителей. А база племени Ан, которую мы нашли в кратере Циолковский, по-прежнему остается почти неразрешимой загадкой. Потребуются десятилетия, а возможно, и века, чтобы изучить как следует языки инопланетян и понять, что же такое мы обнаружили. Если, конечно, Певец не поможет нам раскрыть эту тайну.
— Китайцам грозит их собственная версия Женевского отчета, — добавил Альтман. — Подобно нам, они рассчитывают на технологию, чтобы отдалить наступление Длительной Ночи до тех пор, пока не встанут прочно на ноги. Внеземные технологии могли бы здорово ускорить решение их проблем. А если бы им удалось овладеть языком и решить инженерные задачи, то им вообще можно ни о чем не беспокоиться.
В 2040 году ООН использовала Женевский отчет и печально известные компьютерные прогнозы, чтобы оправдать свою попытку прижать к ногтю США и Россию… и захватить марсианские технологические находки. Сообщение предсказывало полный крах цивилизации, если к 2050 году почти все десять миллиардов людей, населяющих Землю, немедленно не соберутся под руководство единой власти, распределяющей продовольствие, энергию и скудные запасы природных ресурсов.
Кое-кто утверждал, что прогнозы Женевского отчета действительно сбываются. Массовая резня в Китае, длившаяся более двенадцати лет могла оказаться лишь пресловутым началом конца.
Соединенные Штаты и их самые близкие союзники — Россия и Япония надеялись, что новые технологии, найденные при ксеноархеологических раскопках, помешают осуществиться прогнозам Женевского отчета. Еще была надежда на благополучный исход… если земляне хоть ненадолго останутся единой цивилизацией.
— Противней всего то, — сказал Марк, — что китайцы ничего не выигрывают, мешая нам на Европе. Они ведут себя, словно собака на сене, понимаете?
— Возможно, они не хотят зависеть от наших с японцами подачек, — предположил Джефф.
— Им, действительно, очень важно держать происходящее на Европе под контролем, — согласился Альтман. — С тех пор, как в Китае наступил конец коммунизма и завершилась вторая гражданская война, режим в Пекине держится буквально на честном слове. Их власти не могут допустить, чтобы кто-то получил неограниченный доступ к новым технологиям. Если это произойдет, они серьезно рискуют лишиться власти. Их должны считать спасителями Китая, а для этого нужно поскорее раздобыть внеземные технологии, желательно, обогнав нас, потому что и Институт экзоархеологических исследований не слишком торопится оповещать мир о своих находках.
Институт экзоархеологических исследований, находящийся в Новом Чикаго, координировал исследование внеземных технологий и отличался осторожностью, когда речь шла об освоении чего-либо нового — будь то передовые методы обработки материалов, микротехнология или же сверхсветовая связь.
Джефф всегда чувствовал, что подобная осторожность вполне себя оправдывает, особенно принимая во внимание тот факт, что многие инопланетные находки с легкостью могли бы преобразовать всю земную цивилизацию в нечто абсолютно новое. Никто и понятия не имел, что подстерегает человечество в ближайшем будущем; наверняка следует ожидать сюрпризов, среди которых будут и неприятные.
— Независимо от всех политических «за» и «против», — продолжал Альтман, — наши интересы на Европе нуждаются в защите. Если Китай планирует вмешаться в наши дела, следует дать ему отпор. В данный момент Вашингтон планирует ускорить темп всех работ. Передислокация первого полка Космических экспедиционных войск морской пехоты состоится на пять недель раньше, чем предполагалось. Старт «Рузвельта» намечен на 29 сентября. И вы будьте готовы к этому.
Джефф удивленно посмотрел на генерала:
— Сэр, но ведь у нас остается всего две недели!
— У вас из-за этого какие-то проблемы, майор?
— Старт планировался через семь недель. Мои люди не успеют полностью пройти подготовку…
— Они должны быть готовы в любое время отправиться куда угодно.
Именно это и требуется от бойцов Корпуса морской пехоты.
Джефф хотел заметить, что подготовка и снаряжение Космических экспедиционных войск, отправляющихся на пустынную и покрытую льдом Европу, несколько отличается от высадки на территорию Борнео, Ирана, Кубы или любого другого государства на Земле. Вместо этого он сказал:
— Есть, сэр!
— На сегодняшний день ваши люди должны были ознакомиться со скафандрами «Марк-два».
— Да, сэр. Однако у них не будет времени освоить их на Луне.
— Вам остается только надеяться, что практики, полученной на Земле, будет волне достаточно. Мы собираемся как можно скорее начать транспортировку личного состава на борт «Франклина Делано Рузвельта».
Практика на Земле, при отсутствии невесомости и давлении в одну атмосферу, никак не могла заменить знакомство с новыми скафандрами на Луне в условиях вакуума и при одной шестой «же». Но Джефф и на сей раз решил, что спорить бесполезно. Морские пехотинцы знали, что от них требуется. Импровизировать!.. Приспособляться!.. Преодолевать трудности!.. Что бы ни случилось!..
— У вас была возможность оценить «Манту».
— Я здесь только первый день, генерал. Прекрасное судно, по-моему. Однако я пока не знаю, можно ли использовать его в качестве транспортного средства на Европе.
— Честно говоря, майор, это не ваша проблема. Мистер Гарроуэй позаботится о том, чтобы «Манта» соответствовала требованиям морских пехотинцев. Вы же примите меры, чтобы ваши люди были готовы подняться на борт корабля и отправиться в полет.
— Есть, сэр.
— Через неделю. А еще через неделю планируется старт.
— Есть, сэр!
— Молодец! — Альтман, казалось, немного расслабился. — Я знаю, что ставлю перед вами и вашими людьми трудную задачу, майор. И в конечном счете, мы даже не знаем, будете ли вы там необходимы. Но нужно быть готовыми. На всякий случай…
— Мы будем готовы, генерал. Нам придется как следует потрудиться, но мы будем готовы.
— Мы решили возложить на вас выполнение этой миссии, потом что знаем, что вы справитесь. Не потому что ваш дед был командующим Корпусом морской пехоты. И не из-за политических связей. Вы всегда проявляли превосходные знания, умения и навыки, особенно с тех пор как поступили на службу в космические войска морской пехоты. Мы знаем, что можем рассчитывать на вас.
— Спасибо, генерал. Мне очень дорого ваше доверие. Я постараюсь оправдать его.
Через несколько часов после встречи с генералом Альтманом, Джефф возвращался из Нассау в Лос-Анджелес. Находясь на борту гиперзвукового самолета, Уорхерст раздумывал над бодрой речью генерала и спрашивал себя, удастся ли ему выполнить задание.
Майор Джеффри Уорхерст был морпехом мирного времени и никогда не участвовал в бою, хотя после окончания в сорок втором году войны с ООН Соединенные Штаты были вовлечены в несколько мелких столкновений, случившихся в разных уголках земного шара. Джеффу еще только предстояло доказать на деле, что он достоин своих предков, служивших в морской пехоте. И вот теперь две роты первого полка Космических экспедиционных войск должны подняться на борт крейсера, оснащенного аннигиляционным двигателем, и отправиться на безжалостную и враждебную Европу. Экспедицию возглавит полковник Норден, а майор Уорхерст будет его заместителем. Около трехсот человек будут посланы почти на верную гибель. К тому же в любой момент может начаться война с Китаем. И Джефф искренне сомневался, что сумеет справиться с возложенной на него сложной задачей.
На высоте сотни километров над северной частью Мексиканского залива Джефф вытащил ПАД и открыл его. Ему хотелось обсудить предстоящую экспедицию с Чести Пуллером.

ГЛАВА ВТОРАЯ

18 сентября 2067 года. 

«Мистер Виртуал»; 
Ломпок, Калифорния; 
17:50 по тихоокеанскому поясному времени. 

Неподалеку от хайвэя № 1, сразу же за пределами Ванденбергской базы ВВС, находился бордель, вывеска которого гласила: «Обнаженные девушки! Девушки! Девушки!» Капрал Джордж Лаки должен был признать, что товар соответствовал рекламе. Он и его приятель Тони возлежали на грудах восточных подушек, полностью раздетые.
Двоих окружали голые девицы. К услугам Лаки было семь красоток, каждая из которых полностью посвящала себя удовлетворению его похоти. Украшения в комнате отличались ужасно плохим вкусом. Именно такой мог представить себе мальчишка-подросток обстановку ближневосточного гарема. Лаки положил голову на колени одной из девиц. Ее супер-пышные груди постоянно колыхались у него перед глазами. Вторая девица предлагала ему гроздь зеленого винограда; третья, четвертая и пятая ласкали его торс, шестая массировала ступни, а седьмая медленно целовала ляжку, постепенно приближаясь к паху. От дразнящих прикосновений ее губ у Лаки захватывало дух, его пробирала восторженная дрожь.
— Ты такой большой, Лаки , — промурлыкала красотка с виноградом. — Я думаю, нас слишком мало, чтобы ублажить тебя как следует!
— Все в порядке, Бекка, — ответил он, усмехаясь. — Главное, постарайтесь ублажить меня как не следует. Вас тут целая толпа, и я бы не хотел, чтобы хоть одна из вас осталась без моего внимания!
Девица положила ему в рот виноградину. Лаки начал смаковать ее прохладный, влажный аромат, в котором чувствовался слабый привкус алкоголя… Этот виноград был создан с помощью генной инженерии и содержал в своей химической структуре капельку бренди. Прежде чем отправиться в заднюю комнату, Лаки изрядно нагрузился текилой и пивом. От винограда с бренди он захмелел еще больше, и настроение у него все улучшалось.
Особенно радовало то, что, несмотря на опьянение, Лаки сможет трахнуться со всеми девицами и на следующий день ему не грозит похмелье.
Лаки чуть поднял голову, чтобы посмотреть, чем занят Тони. Однако в нескольких метрах от себя он увидел лишь скопище блондинок (Тони действительно любил светловолосых). Белокурые красотки кучно располагались на груде подушек. В самом центре группы Лаки заметил девицу, которая, прогнувшись, беспрерывно двигалась вверх и вниз, задыхающаяся и явно восторженно-счастливая. И Лаки решил, что Тони взялся за дело серьезно.
— Эй, Тони! Как ты там?
— Ракета… готова… ха-а!.. готова… кза… ха-а!.. к запуску, — отозвался приятель.
— Я был прав? Классный бордель? Я… о-о-о-о!..
Девица, целовавшая ляжку Лаки, нежно коснулась того места. К ней присоединилась одна из красоток, ласкавших торс. И Джордж Лаки на время утратил способность связно выражать свои мысли.
Лаки надеялся, что сегодня вечером его хватит на семь раз, с каждой из девиц. Теоретически это было возможно, но на практике он выбивался из сил гораздо раньше. Осуществлению плана мешала самая обыкновенная мужская усталость. Но сегодня вечером все должно быть иначе, и возможно ему удастся…
— Лаки!
Рокочущий голос донесся из-за розовых и пурпурных занавесей, украшавших комнату со сводчатым потолком, в которой размещался гарем. Складывалось впечатление, будто кто-то обращается к Джорджу Лаки включив громкоговоритель на полную мощность.
Лаки сразу узнал, кому принадлежит этот голос.
— О, черт…
— Лаки! С тобой говорит Бог! Свобода сделала тебе ручкой!
— Да поимейте вы совесть, главный сержант! Мы ведь пробыли здесь всего ничего!
— Отставить нытье, Лаки. Вылезай оттуда, пока я не пришел и лично не выдернул вилку из розетки!
Эта угроза навеяла картины, которые Лаки совсем не понравились.
— Эй, Лаки! — подал голос Тони. — Это был голос главного сержанта Камински, или…
— Да, черт бы его побрал! — ответил Джордж Лаки, вздыхая. — Прошу прощения, девочки.
— Ой! Ты уже уходишь? Почему так быстро?
— Срочная эвакуация, — сказал Лаки.
Будуар, виноград и голые девицы исчезли, постепенно растворившись в пронизанной пурпуром черноте, которую каждый видит, закрыв глаза. И Лаки, несколько раз моргнув, уставился на внутреннюю поверхность грязной металлической сферы, в которой едва могла поместиться кушетка из искусственной кожи.
Большой круглый люк, занимавший левую четверть сферы, был распахнут настежь. Главный сержант Фрэнк Камински стоял у входа в сферу. На нем было обмундирование цвета хаки. Кулаки сержанта упирались в бедра, а воинственный взгляд устремился в виртуальную капсулу.
— Мне очень жаль прерывать ваши сладкие грезы, мистер Лаки, но ваше присутствие необходимо в казарме!
Лаки сел на пороге сферы, свесив ноги наружу. На нем не было ничего, кроме махрового полотенца и нескольких разъемов, аккуратно прикрепленных к голове, груди, запястьям, задней части шеи и паху. Все эти разъемы были соединены друг с другом тонкими проводами.
Полотенце предназначалось для того, чтобы Лаки не запачкал кушетку. Почувствовав на коже липкое пятно, Джордж понял, что полотенце пригодилось, хоть он и провел в виртуальной капсуле совсем мало времени.
— Черт побери, главный сержант! Неужели нельзя было подождать пару часов? — возмущался Лаки, вытаскивая провода из разъемов.
— Нет, черт возьми, нельзя! — Камински повернулся и впился взглядом в полуголого парня, выползавшего из соседней сферы. — Тебя, Тонелли, этот приказ тоже касается! Быстро надеть портки на задницу! Пошевеливайтесь! Оба!
Мамой в борделе «Мистер Виртуал» была Кохару, чопорная дама с корректными манерами, всегда носящая строгий деловой костюм. Она подошла к Лаки, улыбнулась и с легким поклоном протянула ему теплое полотенце:
— Провели хорошее время, да?
— Я требую возмещения убытков, Мама-сан! Мы с вами заключили сделку, заплатили по сотне долларов за четыре часа, а на самом деле не провели внутри и тридцати минут!
Глаза хозяйки расширились.
— Никакое возмещение! Тридцать минут, четыре часа — цена тот же самый!
— Э-э, нет! Я хочу получить свои деньги назад!
— Цена тот же самый! Я еще должен программа компьютер! Еще должен чистка все от ваш сперма! — Кохару кивнула на кушетку. — Цена тот же самый!
Лаки выхватил полотенце у нее из рук:
— Хитрожопая стерва! — Он швырнул махровое полотенце на пол и начал вытирать об него ноги. — У меня есть права! Вздумаешь нас облапошить, мы с корешами расхерачим твой сраный бордель…
— Капрал Лаки! — рявкнул Камински.
— Да!
— Заткни пасть! Одевайся быстрей! Тонелли, к тебе это тоже относится! Через десять минут жду вас обоих у входа. Пошевеливайтесь!
Секунду-другую Лаки намеревался отстаивать свои права. Их с Тони надули по полной программе! Они провели двадцать минут в виртуальном баре с текилой и пивом и собирались вволю повеселиться с девочками, а тут…
«Черт побери! — подумал Лаки. — Я же собирался оттрахать семь классных телок! Вот уж было бы о чем рассказать корешам в казарме!»
Он помнил, что его физическое тело сразу отреагировало на ощущения, испытанные в виртуальной капсуле. Но интерактивная ИскИновская программа позволила бы ему без труда испытать семь оргазмов подряд.
А теперь его заставляют тащиться обратно на базу. Он истратил сотню баксов, а взамен получил вспотевшую промежность да пропитанную спермой тряпку. Есть о чем рассказать корешам!..
Да-а-а… Лаки намеревался отстаивать свои права. Но ведь придется иметь дело с главным сержантом Камински, который легко может заткнуть рот даже такому бывалому спорщику, как Джордж Лаки. И следует хорошенько подумать, прежде чем вступать в пререкания с обладателем богатой россыпи разноцветных орденских ленточек, украшающих безупречно отглаженный китель. В довершение всего, Камински одет по всей форме, а Лаки абсолютно гол… Нет, спорить на равных в таких условиях невозможно!
Впрочем, главная проблема заключалась в том, что Камински большую часть жизни прослужил в морской пехоте и получил множество наград за участие в различных кампаниях. У него были орденские ленточки за Марш Гарроуэя и битву в Сидонии, за экспедицию на Луну и битвы в кратерах Пикар и Циолковский, за боевые действия в Веракрусе, Кейптауне и Гаване, не говоря уже о «Серебряной Звезде», нескольких «Бронзовых Звездах», «Пурпурном Сердце» и значке «Опытный Стрелок». Все эти ордена и медали представляли собой настоящий барьер между сержантом Камински и капралом Лаки, у которого была лишь медаль «За военную службу» и квалификационный значок Космического экспедиционного отряда морской пехоты.
«Черт побери! — подумал Лаки. — Стоит мне пикнуть, и Камински пинком под зад отправит меня в Ванденберг!»
— Ваше приказанье будет выполнено, главный сержант, — сказал он. Швырнув полотенце на пол, Лаки последовал за Тони в раздевалку, где оставалась одежда. Хозяйка скромно отвернулась от голых парней и принялась старательно драить кушетку, полив ее дезинфицирующим средством.
«Какого хрена морду воротит? — подумал Лаки. — Будто никогда в жизни голого мужика не видела!»
Каждый знал, что в борделе Кохару-сан можно получить не только виртуальных, но и настоящих девушек. Лаки даже трахался с последними пару раз и остался доволен. Однако эротические фантазии, создаваемые виртуальной реальностью, были гораздо лучше, чем секс с любой шлюхой из плоти и крови. Новейшее оборудование давало прекрасную возможность полностью погрузиться в мир сексуальных грез, не требуя хирургически имплантированных разъемов и прочих хитроумных приспособлений, которые пользовались популярностью только у самых ярых компьютерных фанатов. Реальные проститутки просто не годились в подметки виртуальным.
Кроме того, развлекательная компьютерная программа не только позволяла устроить оргию с целой толпой виртуальных красоток, управляемых ИскИном, но и обеспечивала абсолютно безопасный секс.
Одевшись в штатское, Лаки и Тони вернулись в бар, где за столиками и у стойки сидели смазливые шлюхи. Камински стоял у выхода.
— Эй вы оба, держите! — сказал он, протягивая две пластиковые кредитные карточки.
— Что это?
— Ваша компенсация. Я уговорил Кохару вернуть вам половину денег.
— Черт побери! И как только вам это удалось?! — удивился Лаки. Кохару пользовалась репутацией вежливой и хорошо воспитанной драконши, которая зубами и когтями защищала интересы своего борделя и работавших в нем парней и девчонок.
— Я просто любезно поговорил с ней, Лаки, — объяснил Камински. — Ты и понятия не имеешь, как это делается. — Сержант улыбнулся. — Я предупредил, что ни один морпех не придет в бордель, если на базе станет известно, как гнусно она поступила с вами. Думаю, Кохару поняла, что ей лучше пожертвовать сотней баксов, чем остаться без клиентов и прикрыть лавочку.
— Вот здорово! Спасибо огромное! — Лаки достал из футляра ПАД вставил полученную от сержанта карточку в считывающее устройство.
Его банковский счет увеличился на пятьдесят долларов. Выполнив свою функцию, зеленая пластиковая карточка почернела. Лаки швырнул на пол ставший бесполезным кусок пластмассы.
Камински остановил капрала взглядом мощностью двадцать килотонн:
— Подбери!
— Но, главный сержант…
— Подбери сейчас же, придурок!
Лаки повиновался.
— Нам трудно поддерживать нормальные отношения с местным гражданским населением! — прорычал Камински. — Пойми, жопа с ручкой, что обстановка в районе и так достаточно напряженная, а тут еще ты выеживаешься. Быстро собирай манатки и марш на базу! — Фрэнк кивнул женщинам, наблюдавшим за тем, как он отчитывает Лаки. — Прошу прощения, леди!
Борделю «Мистер Виртуал» принадлежала парковочная площадка, оборудованная отсеками для подзарядки транспортных средств. По находящемуся совсем рядом хайвэю № 1 со свистом неслись машины. Принадлежавший Тонелли красный «Зефир» с прозрачной крышей стоял в ближайшем отсеке подзарядки.
— Из-за чего суета, главный сержант? — спросил Лаки, когда они неслись вниз по ступенькам. — Объявили боевую готовность, что ли?
— Именно. Только что пришло сообщение. Дата старта перенесена на более ранний срок. Вероятно, уже в конце следующей недели, парни!
— Черт возьми, я же еще не собрал свое барахло! — обеспокоился Тони.
— Тогда тебе лучше как можно скорее начинать сборы, морпех. Лететь придется далеко. На Европу. Плата за пользование каналом дальней связи вычистит твои карманы!
Европа!.. Лаки все еще с трудом верил Фрэнку. Он всегда мечтал о полете в космос — в конце концов, именно это и привело его в космические войска морской пехоты. Лаки надеялся, что ему посчастливится увидеть Марс или, по крайней мере, оказаться на околоземной орбите, где его прикомандируют к одной из орбитальных станций, количество которых теперь постоянно увеличивается.
Но Европа! Лаки был удивлен тем, что кто-то хочет напасть на эту планету, и никак не мог взять в толк, чего ради нужно защищать ее от нападения. На кратких инструктажах, которые он уже посетил, особое внимание уделялось невыносимой враждебности условий на Европе. Температура там никогда не поднималась выше, чем сто сорок градусов мороза по Фаренгейту, об атмосфере и говорить не стоило, зато следовало упомянуть интенсивную фоновую радиацию, поставляемую обширными магнитными полями, центром которых являлся гигантский Юпитер. Рассказывали, что на Европе уже создана маленькая научная станция, и, если верить слухам, во льдах обнаружено… нечто. Нечто важное…
Трудно вообразить, какое сокровище можно откопать на этой проклятой, забытой богом планете.
Однако, судя по распространившимся сплетням, ученые все-таки что-то нашли. То ли древних пришельцев, то ли сверхсветовой звездолет, то ли самого Господа Бога… Лаки, кое-чему наученный двухгодичной службой в Корпусе, прекрасно понимал, что не стоит всякий слух принимать за свершившийся факт.
Конечно, было бы не так уж плохо встретиться с инопланетянами. Черт побери, каждый, кто вернется живым из экспедиции, наверняка станет богатым и знаменитым. Но Лаки ни одной минуты не верил, что на Европе действительно есть инопланетяне. Все это сплетни и ничего больше. Если где-то в Солнечной системе и происходит что-то важное, то таким местом является Марс, где ученые десяти с лишним наций ведут целенаправленный отбор реликвий, оставленных загадочными Строителями. Именно туда и надеялся отправиться капрал Джордж Лаки.
Вот ведь срань какая! Он поступил в морскую пехоту, чтобы увидеть Марс, а его, понимаете ли, отправляют на пронизанный радиацией ледяной шар, болтающийся в холодном космическом мраке.
Тони вырулил на дорогу, ведущую к главному входу Ванденбергской базы. Обычные демонстрации были в самом разгаре, и Тони пришлось сбавить скорость, двигаясь по коридору, образованному толпой. Представители городской и военной полиции не давали демонстрантам полностью заблокировать дорогу. На одном из плакатов отчетливо виднелись слова: «ВАВИЛОН ПОВТОРЯЕТСЯ СНОВА!»  Шестеро тощих молодых людей высоко держали длинный транспарант с лозунгом: «ЧЕЛОВЕК БЫЛ СОЗДАН ПО ОБРАЗУ БОГА, ЧТОБЫ ЗАБОТИТЬСЯ О ЗЕМЛЕ!»  Многие размахивали миниатюрными пальмовыми деревьями, являвшимися неофициальным символом Хранителей Земли. Очаровательная молодая женщина с обнаженной грудью и лавровым венком на голове сидела верхом на миниатюрном покрытом шерстью мамонте с плакатом, на котором было написано: «НЕБЕСА НА ЗЕМЛЕ — ТЕПЕРЬ!»  Среди демонстрантов то и дело встречались люди в шлемах, оснащенных видеокамерами и другими записывающими устройствами. Похоже, работники СМИ не сидели, сложа руки.
Несмотря на скандирования и насмешки толпы, часовые явно скучали, и у Лаки возникло ощущение, что подобные демонстрации превратились в рутину. Каждый день раздавались новые призывы воздержаться от полетов в космос или защитить Землю от какой-нибудь напасти.
«Зефир» миновал линии, очерчивавшие границы периметра безопасности, и подъехал к воротам, охраняемым бойцами Военно-воздушных сил. Часовые в голубых беретах занимались дактилоскопической проверкой. Кроме того, нужно было прижать большой палец к экрану устройства, определяющего генетический код. Базу охраняли очень тщательно: Ванденберг был одним из всего лишь трех главных стартовых центров в Соединенных Штатах, а среди иностранных подданных и граждан США имелось слишком много желающих по той или иной причине закрыть Америке доступ в космос.
Лаки оглянулся, чтобы еще раз полюбоваться женщиной, сидящей на карликовом мамонте. Ему казалось забавным, что противники технического прогресса ограничиваются одной отраслью технологии, которую они хотят запретить. Эта компания, очевидно, не возражала против того, что замороженные трупы мамонтов используются для клонирования, но хотела убрать людей из космоса. Однако существовали другие объединения, которые не возражали против космических путешествий, зато считали богохульством все генетические эксперименты. Их демонстрации обычно можно было встретить у входа в парки, где содержались стада животных, возрожденных или созданных с помощью клонирования и генной инженерии.
Лаки спрашивал себя, что произойдет, если обе группы попробуют выйти на демонстрацию в один день и сойдутся у одних ворот. Забавная была бы встреча!..
Миновав ворота, Лаки и Тони попали на территорию базы. Официально Ванденберг все еще являлся базой Военно-воздушных сил, хотя, похоже, главным создателем и владельцем космических кораблей становился Военно-морской флот США. Конгресс и все департаменты Пентагона постоянно вели войну за финансирование и спорили друг с другом по любым юридическим вопросам, однако в настоящее время ВВС контролировали воздушное пространство, достигающее стокилометровой высоты, и владели военными космическими кораблями многоразового использования, доставляющими людей и материалы на низкую околоземную орбиту. Военно-морской флот, с его длинной историей, на протяжении которой приходилось строить, оснащать и выпускать в море большие корабли, нес ответственность за пространство, находящееся выше стокилометровой отметки. Морская пехота, которую один дезинформированный экс-президент США назвал полицией ВМФ, следовала за Военно-морским флотом в далекий космос, несмотря на постоянное стремление армии создать свою собственную Космическую оперативную группу.
Как всегда, весьма серьезно говорили о возможном создании Космических вооруженных сил, независимых от уже существующих родов войск. Однако Лаки не думал, что это когда-нибудь произойдет. Слишком много высокопоставленных лиц и политических деятелей вложило слишком большие капиталы в давным-давно принятые решения, поэтому никто не мог отважиться на такой шаг, грозящий многочисленными политическими проблемами и огромными затратами. Будут продолжаться безрезультатные споры, и Лаки придется лететь в космос.
Жаль только, что целью полета оказалась забытая технологическим прогрессом дыра, названная Европой!
«Зефир» достиг вершины длинного и низкого холма и остановился. Внизу, почти на горизонте, находился стартовый центр «Браво», раскинувшийся на восьми тысячах гектаров, покрытых невысоким кустарником и камнями. Трудно было выбрать более подходящий момент, чтобы оказаться здесь. Через несколько секунд после того, как Лаки и Тони добрались до вершины холма, одна из многочисленных стартовых башен торчащих повсюду, словно густая белая щетина, начала испускать импульсы сине-белого света. Тони расположил электромобиль таким образом, чтобы можно было наблюдать за происходящим.
Световые импульсы рождались с частотой десять раз в секунду. Дрожащий поток света вырвался из основания стартовой башни, и грузовой транспорт поднялся в небо. Он представлял собой приземистый белый конус с необычайно широким основанием. Когда летательный аппарат покинул башню, замигало еще на четырех площадках стартового центра.
Через несколько долгих секунд отдаленные раскаты грома достигли слуха обоих морских пехотинцев. Конус, круглое основание которого теперь пылало ослепительно-белым светом, быстро устремлялся в ясное, темно-голубое вечернее небо.
— Ого! — взволнованно воскликнул Тони. — Вот это старт! Как думаешь, Лаки, какое у него ускорение? Вероятно, около восьми «же»!
— Грузовой запуск, — ответил Лаки. — Спорим, что на борту нет обслуживающего персонала, и эта штука запросто развивает двенадцать «же»!
Стремительно мчащийся по небу транспорт начал описывать дугу, плавно уходя на восток. Когда в прошлом столетии Ванденберг впервые начал использоваться для старта, все запуски были нацелены на полярные орбиты или же на орбиты с высоким азимутальным наклонением, так как восточная или юго-восточная траектории запуска могли привести стартующий аппарат в воздушное пространство над густонаселенными районами Большого Лос-Анджелеса. Это было опасно. С развитием одноступенчатых стартовых ускорителей и последующим появлением ЛСЗ (лазерных систем запуска) в Ванденберге стали возможными запрещенные ранее траектории запуска, хотя нельзя сказать, что такие запуски были приемлемы с политической точки зрения. Теперь стартующие аппараты обычно пролетали над Большим Лос-Анджелесом каждый день… и это стало еще одной причиной для постоянных демонстраций.
Грузовой транспорт, быстро уходящий на восток, был теперь всего лишь звездой — правда, более яркой, чем Венера. Наземные лазеры, равномерно и незаметно для постороннего глаза барабанящие по водной реактивной массе в плазменной камере летательного аппарата, помогут ему развить первую космическую скорость меньше, чем за сто двадцать секунд. Лазерные установки космодромов в Эдвардсе и Сан-Клементэ примут транспортное средство, когда оно исчезнет за лазерно-пусковым горизонтом Ванденберга, и помогут ему благополучно миновать Лос-Анджелес. Как только летательный аппарат окажется на орбите, включатся обычные бортовые двигатели, которые приведут его к месту назначения. Почти наверняка конечной остановкой грузового транспорта окажется американская орбитальная станция «Лагранж-3».
Лаки стало немного жутко, когда он представил, что через каких-нибудь несколько дней невидимый лазерный огонь отправит в космос и его самого.
Космос. Да… наконец-то он окажется в космосе, пусть даже и на Европе.

19 сентября 2067 года. 

Общая Сеть Слежения и Навигации (Оссин); 
земное и околоземное пространство; 
02:38 по времени гринвичского меридиана. 

Его звали Оссин, хотя, подобно большинству ИскИнов, он никогда не думал о себе как о личности, обладающей именем. Даже местоимение «он» не было целесообразным, хотя для Оссина это все равно не имело никакого значения. Оно просто входило в состав образа, созданного людьми для их собственного комфорта и удобства.
Нельзя было даже сказать, что у «него» есть конкретное местоположение в космосе. Подобно всем искусственным интеллектам, он являлся продуктом программного обеспечения. Связанные друг с другом программы, из которых состоял Оссин, были установлены на трехстах с лишним компьютерах, находящихся в разных уголках космоса и на Земле, например, в горе Шайенн, где располагался Центр управления движением космического транспорта, который все еще координировал операции слежения за внеземными объектами. Кроме того, Оссина можно было встретить на геостационарной орбите в пятнадцати различных «Honeywell-Toshiba 1С-190» на борту каждого спутника, входящего в систему «Трэк-Стар». Его первоочередная задача состояла в том, чтобы контролировать все корабли, спутники и орбитальные средства, находящиеся в космическом пространстве между Землей и Луной; его второстепенные задачи периодически менялись, но часто ему приходилось предупреждать других ИскИнов, обитающих в Глобальной Сети, об определенных происшествиях, случающихся на вверенной его наблюдению территории.
Именно такое событие происходило в данный момент.
Одно из удаленных устройств слежения Оссина (двенадцатитонный спутник-сателлит системы «Аргус-Гера», находящийся на высокой околоземной орбите) только что зафиксировало незапланированное включение двигателя и отправило результаты наблюдений во все принадлежащие Оссину вычислительные системы.
Объектом интереса «Аргуса-Геры» был «КЕ26-GEO», китайский индустриально-строительный парк на геостационарной орбите, в ста восьмидесяти градусах к востоку.
Существовало много таких парков, находящихся на низкой, высокой и геостационарной околоземных орбитах, а также в различных точках Лагранжа системы «Земля-Луна». Большая часть парков сначала представляла собой маленькие космические станции для исследований и связи или маломасштабные индустриальные объекты, которые впоследствии превращались (часто случайно) в коллекции топливных баков, насосных аппаратов, строительных бараков, солнечных батарей, жилых и лабораторных модулей, а также космических кораблей. Некоторые из парков, например, такие как американский объект «Лагранж-3» или китайская станция «КЕ26» на геостационарной орбите, включали в себя высокоэнергетические средства обработки и герметизации, необходимые при изготовлении и хранении антивещества.
Сфера внимания Оссина начиналась в сотне километров от Земли, а заканчивалась лунной орбитой. Если в пределах этого района какой-нибудь космический корабль выходил на орбиту или включал свой двигатель, Оссин сразу же выяснял его местоположение. В соответствии с изначальной программой он выполнял функции космического диспетчера. Впрочем, столкновения не представляли большой угрозы; обычно подобная опасность грозила кораблям только во время приближения к космическим станциям и иным объектам, а также при удалении от них, но в такие моменты курс и тормозные двигатели находились под контролем персонала и ИскИнов, обитавших на станциях и кораблях.
Зато значительную опасность представляли многочисленные обломки, выброшенные в космос людьми. Этот мусор начал накапливаться еще в прошлом веке, когда человечество шагнуло в космос. Среди обломков попадались отработавшие стартовые ускорители, защитные обтекатели, крупицы краски, скорость которых составляла несколько километров в секунду. Эти песчинки могли врезаться в стекло шлема и привести к гибели людей. Оссин не имел возможности следить за каждой крупицей краски, но в его базе данных находились самые разнообразные предметы — например, двухсантиметровые болты и коробки из-под засвеченной инфракрасной пленки. С момента появления Оссина в космосе прошло 12,37634912 лет. Все это время он занимался предупреждением возможных столкновений, что привело к 408 незначительным коррекциям курса. Державы, имеющие доступ к космосу, почти всегда осведомлялись у Оссина о возможных результатах тех или иных увеличений скорости и изменений курса, а также просили помощи в решении проблем, связанных с ускорением, расстоянием и временем.
Китай перестал делать такие запросы три месяца назад. Формально, в соответствии с действующим соглашением, полагалось заранее объявлять обо всех запусках, но это требование выполнялось из вежливости, а не по принуждению. Правда, существовала вероятность, что китайцы пользуются собственной сетью сопровождения космических объектов… Оссина очень интересовала политическая подоплека ситуации. Он не понимал существующего напряжения, возникшего в отношениях между Китаем и Всемирной Конфедерацией Государств. Эта не слишком сплоченная торгово-оборонительная организация возникла недавно. В ее состав входили все державы, имеющие доступ в космос, а возглавляли ее Соединенные Штаты, Россия и Япония. Существование такого напряжения было очевидно, если брать во внимание новости, передаваемые по радиостанциям Китая и ВКГ. К тому же, второстепенные задачи Оссина все чаще и чаще касались наблюдения за китайскими космическими объектами, которыми очень заинтересовалась американская «Сеть Министерства Обороны», представлявшая собой комплекс ИскИнов, помогавших военным осуществлять командование, управление и связь.
В настоящее время в парке «КЕ26-GEO» находилось не менее девятнадцати космических кораблей различных типов. В большинстве своем это были грузовые летательные аппараты, стартовавшие в Сичане, но имелось и два совершенно одинаковые АМ-крейсера, называвшиеся «Син Шань (Звездная Гора)» и «Син Фэн (Звездный Ветер)» и оборудованные аннигиляционными двигателями. Кроме того, там находилось научно-исследовательское судно «Тяньтань Шаньдянь». Название этого корабля «Сеть Министерства Обороны» приблизительно перевела как «Небесная Молния».
За несколько прошедших недель Оссин получал многочисленные просьбы предоставить последние известия о состоянии «Звездной Горы» и послушно передавал результаты наблюдений. Сообщать было почти не о чем: огромный космический корабль не проявлял активности, хотя данные тепловых и лучевых сенсоров позволяли сделать вывод о том, что его термоядерная энергетическая установка работает на полную мощность, готовясь, по всей видимости, к старту. Тем не менее Оссину не удалось выяснить детали — из принадлежащих ему объектов периодически ближе всех подходили к китайскому парку только спутники сателлит-системы «Аргус-Гера», но и они при этом держались от китайцев на расстоянии в 20 000 километров.
Однако постоянный приказ-инструкция требовал, чтобы Пентагону сразу сообщалось о любом изменении в состоянии крейсеров «Син Шань» и «Син Фэн».
И вот три из принадлежавших Оссину «Аргусов-Гер» зафиксировали в парке «КЕ26-GEO» яркую высокотемпературную вспышку, явно означавшую включение двигателя. Интерес вызывал тот факт, что включившийся двигатель принадлежал не «Звездной Горе», а гораздо более старшей «Небесной Молнии».
«Молния» имела длину 415 метров и весила 25 300 тонн. Она была зарегистрирована как летательный аппарат, предназначенный для научно-исследовательских работ, ведущихся в дальнем космосе. В настоящее время корабль был пристыкован к двухступенчатому разгоннику. Первой ступенью разгонника служил значительно модернизированный орбитальный стартовый ускоритель «Лилян (Сила)».
Оссин наблюдал за включением двигателя в течение пяти секунд, а затем настало время принимать решения. В выполняемых им приказах «Небесная Молния» не упоминалась, но Оссин отличался гибкостью мышления и вполне мог действовать по своему усмотрению. В конце концов, именно для этих целей и были созданы системы, обладающие искусственным интеллектом. Оссин отметил, что во вспышке стартового ускорителя «Лилян» присутствовало некоторое количество гамма-лучей. Это был верный признак того, что тягу разгонника улучшили очень простым способом: в реакционную камеру добавили немного антивещества, благодаря чему увеличился удельный импульс водородно-кислородной горючей смеси стартового ускорителя.
Через пять секунд накопилось достаточно данных, чтобы Оссин мог сделать вполне обоснованное предположение о последующем маневре корабля: он приблизится к Земле, а затем совершит гравитационное катапультирование на новый курс. Пока было невозможно определить место назначения «Молнии»; для этого еще придется измерить импульс тяги в перигее траектории. Но Оссин был на 85 процентов уверен, что «Небесная Молния», кажется, собирается выйти на ретроградную солнечную орбиту , то есть, похоже, никуда конкретно.
В настоящее время данная информация не могла вызвать особенный интерес у «Сети Министерства Обороны» и Пентагона, но Оссин был уверен, что они захотят узнать об этом событии.
Он подключился к Глобальной Сети и начал загружать свои наблюдения.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

20 сентября 2067 года. 

Дворец Иллюзии; 
Бербанк, Калифорния; 
21:30 по тихоокеанскому поясному времени. 

«Какого черта я таскаюсь на эти проклятые приемы?» — спрашивала себя полковник Кэтлин Гарроуэй.
Ответ был очевиден, разумеется: потому что офицеры морской пехоты должны обладать не только профессионализмом и выдержкой, но и умением занять достойное место в любом обществе. Кроме того, слишком часто отказываться от приглашений не позволяют приличия. Тем не менее, Кэтлин не могла не задать себе этот вопрос. На подобных мероприятиях она всегда чувствовала себя ужасно неловко. Даже вошедшая в поговорку рыба, выброшенная из воды на сушу, сумела за несколько миллионов лет обзавестись ногами и легкими, а вот полковник Кэтлин Гарроуэй давно оставила надежду превратиться в светскую львицу.
В былые времена подобные торжественные приемы люди устраивали у себя дома. Конечно, такие праздники могли позволить себе только зажиточные семьи, но, как правило, гостей принимали в собственном доме. Если список приглашенных был слишком большим, а гостиная чересчур маленькой, можно было снять банкетный зал.
В настоящее время процветала целая небольшая отрасль индустрии развлечений, представители которой оборудовали и сдавали внаем территорию для праздничных вечеров. Дворец Иллюзии входил в состав большого тематического парка и специально предназначался для проведения торжественных приемов. Кэтлин задавалась вопросом, сколько могли стоить освещение и спецэффекты, живая музыка и бесконечные столы с угощениями, не считая арендной платы за сады и угодья, расположенные на вершине холма, с которого открывался ослепительный вид на простиравшийся от горизонта до горизонта Большой Лос-Анджелес. Главный Зал был таким большим, что его стены терялись в искусственных туманах и игре лазерных голограмм, с помощью которых создавалось ощущение бесконечного пространства. Кроме того, во Дворце Иллюзии и окружавшем его парке имелись многочисленные комнаты, куполообразные строения и ВР-сферы трехмерного обзора, чтобы любая группа присутствующих могла найти место для приватной беседы.
На этом приеме собралось несколько тысяч гостей. Кэтлин чувствовала себя полностью потерянной. Она хотела, чтобы здесь был Роб, ее муж, но этому обормоту удалось отвертеться. Сейчас он находился на другой стороне континента, в Куонтико, где был начальником тренировочного центра Космических экспедиционных морской пехоты. Роб отказался от приглашения, ссылаясь на плотный график работы и предстоящую встречу с начальниками штабов. Кэтлин было труднее найти уважительную причину для отказа. В данный момент она являлась командиром 1-го полка Космических экспедиционных сил морской пехоты, который состоял из двух экспедиционных отрядов и различных групп поддержки. Обычно Кэтлин тоже жила в Куонтико, но весь прошлый месяц она проработала в Ванденберге, лишь иногда отправляясь домой на уикенд, используя для перелета гиперзвуковики.
Таким образом, у Кэтлин не было ни единого повода отказаться от приглашения на сегодняшний прием.
Она бродила по самым удаленным уголкам Большого Зала, стараясь отыскать кого-нибудь из знакомых. Ее персональный пинджер был запрограммирован на то, чтобы дать сигнал, если в радиусе пятидесяти метров появится пинджер, владелец которого интересуется теми же вещами, которые привлекают и Кэтлин Гарроуэй: морской пехотой, недавно найденными внеземными технологиями, научной фантастикой, программированием (особенно криптопрограммированием), шахматами и всем, что имеет отношение к японскому языку и культуре. Пинджер искал также и тех немногочисленных знакомых, которые могли оказаться здесь. Пока что поиски успехом не увенчались. Сенатор Фуэнтес, хозяйка приема, конечно, была здесь. Двадцать пять лет назад полковник Кармен Фуэнтес была командиром Кэтлин. Они обе участвовали в отчаянной схватке за кратер Циолковский на обратной стороне Луны. К сожалению, в данный момент к сенатору было просто не подступиться. Ту окружала огромная толпа доброжелателей, подхалимов, политических деятелей и карьеристов. У Кэтлин не было ни малейшего шанса пробиться сквозь эту орду.
Полковник блуждала между группами гостей, забавляя себя зрелищем разнообразных стилей одежды и поведения. На Кэтлин была синяя парадная форма, состоявшая из длинной юбки, открытого жакета, украшенного медалями и широкими красными эполетами, и белой блузки с оборками. Особенно досаждали дурацкие эполеты с золотым галуном. Из-за них Кэтлин казалось, что она разгуливает по залу с двумя досками, ненадежно балансирующими у нее на плечах. Да еще туфли на высоких каблуках!.. До чего же она их ненавидела! Прогрессивно мыслящие женщины перестали носить высокие каблуки еще пятьдесят лет назад. Добавить еще ножны и саблю, и будешь выглядеть абсолютной дурой…
Однако не только Кэтлин была одета подобным образом. Большинство мужчин, служивших в морской пехоте, пришло на вечер в полной Голубой форме А и с саблями, известными под названием «клинок мамлюков». Первым этой знаменитой сабли удостоился лейтенант Пресли О'Бэннон, отличившийся при взятии Дерны в 1805 году.
Традиции Корпуса морской пехоты…
Они встречались буквально на каждом шагу. Красные лампасы на штанинах, символизировавшие кровавое Чапультепекское сражение времен Мексиканской войны… «Дворцы Монтесумы», увековеченные в Гимне Корпуса Морской пехоты…
Однако сегодня вечером во Дворце Иллюзии собрались, в основном, штатские, и Кэтлин чувствовала, что плохо вписывается в эту толпу, столь же чуждую ее образу мыслей, как Строители, Ан или любые другие представители многочисленных внеземных цивилизаций, изображения которых можно было увидеть на экранах Сидонийской Пещеры Чудес. Некоторые гости были одеты в разноцветные праздничные наряды, а некоторые пришли на вечер почти голыми. Во многих общественных кругах все еще неодобрительно смотрели на абсолютную наготу, допускавшуюся только в тесном кругу друзей. Мало кто осмеливался появляться на многолюдных приемах только лишь в обуви, обвесив себя модными технологическими аксессуарами и покрыв кожу рисунками и татуировками.
Приблизившееся к Кэтлин создание явно принадлежало к смельчакам, предпочитавшим новый техноорганический стиль, состоявший из компьютерных аппликаций, рисунков и татуировок. На плече у создания размещался большой пинджер, который в данный момент излучал оранжевый свет, указывавший на то, что стоявший перед Кэтлин незнакомец готов на любые сексуальные развлечения. Половина его тела, включая гениталии, была покрыта оранжевыми татуировками, напоминавшими санскритские знаки. Благодаря им никто не мог усомниться, что незнакомец доступен для игры.
Кэтлин предпочитала прежние времена, когда каждая случайная встреча содержала в себе намек на тайну и даже вызывала беспокойство.
Увы, времена и культура меняются чертовски быстро…
— Привет, морпех! — сказало татуированное существо. — Вы ведь полковник Кэтлин Гарроуэй, первый полк Космических экспедиционных сил морской пехоты! Вашего предка зовут Гарроуэй «Пески Марса», а вашего…
— Я прекрасно знаю, кто я такая, — ответила Кэтлин немного резче, чем намеревалась. Она все еще не могла привыкнуть к современной манере заводить знакомства. Теперь никто не рассказывал о себе, зато каждый стремился показать, что ему все известно о новом знакомом — отвратительное желание похвастаться программой Фэрли, которой пользуются электронные секретари в ПАДах.
— О'кей! Я как раз запрограммировался на болтовню с вами, полковник. Обалдел от восторга по максимуму, когда отрыл вас в списке гостей.
Кэтлин захлопала глазами, уставившись на незнакомца, которому на вид было не более двадцати лет. У нее сложилось впечатление, что по какой-то непонятной причине парень рад ее видеть. По количеству технологических аксессуаров он решительно превосходил Кэтлин. Все компьютерные аппликации отличались довольно четкими очертаниями, включая сенсорный полушлем с монокуляром-микродисплеем, предназначенным для чтения на ходу. Полушлем закрывал только левую часть головы. Правая же половина оставалась свободной и «естественной». Вероятно, в настоящий момент парень просматривал всю информацию о Кэтлин, которую смог собрать. А ей оставалось лишь обратиться с запросом к электронному секретарю собственного ПАДа. Но Кэтлин решила, что скорее ее черти возьмут, чем она позволит себе проявить интерес к незнакомцу. Она не станет открывать ПАД, чтобы сделать на местной сетевой станции запрос касательно имени, происхождения и интересов этого типа.
— А вы кто такой? — спросила Кэтлин. Ее голос звучал холодно.
— Моя кликуха — Основной. Хотел полинковать с вами на супертему. Типа зачем морпарни рвут на Юпитер? Вы секете, типа что рухнется, если Властители неправильно свяжут ваше появление там?
Кэтлин вдруг заметила, что огромное количество людей, находившихся в зале, экипировано каким-либо средством связи. Кто-то носил компьютерные аппликации, похожие на те, что были у Основного. Головы других были полностью скрыты тонированными шлемами с внутренними микродисплеями для чтения на ходу. Резидентные ИскИны с соответствующими интерпретаторами диалекта и сленга значительно облегчали понимание между представителями различных культур, которым трудно было бы беседовать друг с другом без электронных помощников.
— Во-первых, морские пехотинцы не высаживаются на Юпитере, — ответила Кэтлин, пытаясь проложить себе путь сквозь неразбериху техносленга. — Космические экспедиционные войска морской пехоты отправляются на Европу. Это один из спутников Юпитера. Что касается Властителей… я предполагаю, вы имеете в виду ту или иную из Трех Культур?
— Круто рубишь инфу, киба! Я ведь как связываю: мы такие, какими нас спроектировали Ан, сечешь? Кто знает, что зависнет, если мы, при нашем миролюбии, отправим вояк в домен Властителей.
Три Культуры… Этот интересный термин, обозначающий Древних Инопланетян, возник благодаря средствам массовой информации. В данный момент были известны две цивилизации, а благодаря ксеноархеологическим раскопкам на Марсе и Луне, а в последнее время даже и на Земле, возникла гипотеза о существовании третьей культуры. Археологи знали, что нужно искать. Именно этим объяснялся успех раскопок. Строители оставили загадочные структуры и фрагменты на Марсе полмиллиона лет назад и тогда же, возможно, внесли изменения в генетику человека, превратив многочисленные племена Ното erectus  в древнюю разновидность Ното sapiens. 
Ан представляли собой нечто уникальное. Эта раса, освоившая космические путешествия, внешне ничем не напоминала землян, значительную часть которых она поработила десять тысяч лет назад. Воспоминания об Ан остались в человеческих мифах, легендах и архитектурных сооружениях на территории Плодородного Полумесяца, в некоторых регионах Африки, а также в Южной и Центральной Америке. Затем Ан были уничтожены предполагаемой третьей древней внеземной цивилизацией, называвшейся «Охотники Рассвета».
— Строители исчезли полмиллиона лет назад, — ответила Кэтлин Основному. — Предполагается, что раса Ан была уничтожена десять тысяч лет назад. Охотники Рассвета, возможно, все еще живы, но до сих пор ничем не обнаружили своего присутствия. Не понимаю, зачем кому-то из них возражать против нашего полета на Европу. А морские пехотинцы собираются защищать там интересы нашей страны.
«Как всегда, — подумала она. — Морпехи принимают на себя первый удар и очень часто первыми погибают».
— Но эта программа обязательно зависнет, киба. Инопланетяне, можно сказать, модернизировали нас, чтобы к их возвращению мы были подключены друг к другу. Весь мир…
Кэтлин, наконец, сообразила, что собой представляет этот парень. Он просто свихнулся на Древних Астронавтах.
Буквально сотни новых культов и религий обязаны своим возникновением недавним открытиям, сделанным в разных уголках Солнечной системы. Продолжался процесс, начатый несколько веков назад Коперником: человечество снова пыталось найти свое место во Вселенной. Строители изменили генетику человека, и несколько цивилизованных представителей новой разновидности землян погибли на Марсе, когда тамошние объекты были разрушены неизвестными врагами. Раса Ан создала базы на Луне и колонии на Земле, порабощая большие группы людей, чтобы с их помощью воздвигнуть монументальные и загадочные структуры в Гизе, Баальбеке, возле озера Титикака и в других местах. А потом с неба упали астероиды, преднамеренно нацеленные другим неизвестным врагом. Большинство колоний Ан были уничтожены огнем и водой. Похоже, землянам дважды посчастливилось избежать судьбы своих цивилизованных хозяев, пришедших с других планет.
Пока что людям удалось совершить только эти ошеломляющие открытия. Поражало еще и то, что человечество появилось несколько ранее, чем утверждал епископ Ашер, датировавший сотворение мира 4004 годом до н.э. Но еще оставалось так много неизвестного, таинственного, нераскрытого, так много пространства для предположений… и для радикально новых форм веры. Судя по всему, Основной был членом одной из новых сект, которая действительно гордилась тем фактом, что инопланетяне спроектировали людей и обрекли их на рабство. Такое мировоззрение давало очень простой ответ на вопрос о смысле существования: предназначение человечества — служить Властителям. Правда, в данный момент Хозяев нет поблизости, Земля оставлена на попечение людей, но когда Властители вернутся, то потребуют отчета от верных слуг.
Кэтлин задалась вопросом, как поведет себя Основной, если она прикинется членом какой-нибудь соперничающей секты или политического течения. К примеру, организация «Свободное Человечество» призывала отправиться в космос и уничтожить гнусных инопланетян, дерзнувших поработить людей, но потерпевших неудачу.
Однако Кэтлин подумала, что ради Кармен следует вести себя сдержанно. Кроме того, граждане США, носящие военный мундир, не имели права высказывать свое мнение по вопросам политики и религии.
— Я не разделяю ваши взгляды на инопланетян, — решительно ответила полковник Гарроуэй, изо всех сил стараясь держаться дипломатично. — Нам известно, что… может возникнуть необходимость защищать наши интересы. Разве не благоразумно стремиться к получению самой подробной информации о неприятелях и урегулировать конфликт подальше от Земли?
— Тут я с тобой не контачу, киба. По-моему, нам следует делать лишь то, на что нас запрограммировали, о'кей? А нас спроектировали, чтобы служить Властителям.
Тихий импульсный сигнал, зазвучавший в левом ухе, подсказал Кэтлин, что ее пинджер мгновение назад обнаружил среди гостей знакомого человека.
— Кто? — чуть слышно спросила полковник Гарроуэй.
— Доктор Джек Рэмси, — ответил голос, шептавший в наушниках. — Он только что вошел во Дворец Иллюзии.
— Слава Богу!
— Прости, я не расслышал! — сказал Основной. Парень был озадачен. — Я не секу ситуацию!
— Тем лучше, — ответила Кэтлин. — Мне нужно идти. Я должна встретиться с другом.
— Еще не время расстыковываться, киба. Мы же не пролинковали супертему!
— Пожалуйста, извините меня. — Кэтлин отвернулась и начала удаляться от Основного. — Где искать Джека Рэмси? — спросила она у пинджера.
— Пять градусов влево, в данный момент расстояние между вами 16,1 м. Оно постоянно сокращается…
— Думаю, следует внести ясность. — Парень следовал за Кэтлин, не отставая ни на шаг.
— Основной! Эй, ты отыскал ее! — сказал другой голос.
— Отыскал, но не обломал. Она ловко разрывает контакт.
Вновь прибывший одевался более традиционно. На незнакомце была двухцветная зеленая туника с жестким, плотно прилегавшим к шее воротником. Как и Основной, он был увешан многочисленной компьютерной техникой. Незнакомец остановился перед Кэтлин, преграждая ей путь.
— Эй, полковник. Моя кликуха — Хитрец. Мы надеялись, что вы уделите нам несколько секунд вашего времени.
— Да кто вы такие? — возмущенно спросила Кэтлин. Это сборище начинало выводить ее из терпения.
— А вот сейчас узнаете, — ответил вновь прибывший, усмехаясь. Очевидно, он говорил от чьего-то имени. Кэтлин с тревогой заметила, что от многочисленных групп, окружавших ее, отделяются люди и направляются к ней.
Засада…
В сложившейся ситуации военные термины приходили на ум сами собой. Они засекли ее местонахождение с помощью разведчика, вызвали блокирующую группу, а теперь подтягивали главные силы.
А проклятые высокие каблуки не позволят спастись бегством. Кэтлин пришлось остаться и принять бой.
Вражеское обмундирование носило самый разнообразный характер. Элегантная нагота Основного соседствовала с умопомрачительно затейливым бальным платьем времен Елизаветы Первой, весившим больше, чем его обладательница. Одна бритоголовая женщина носила контактные линзы золотистого цвета со щелевидными зрачками, а ее тело было полностью разрисовано под зеленую чешую, которая придавала ей некоторое сходство с представителем расы Ан, отличавшимся от своих соплеменников крупными размерами и близким родством с млекопитающими.
Самый старший из них был одет консервативно. Его возраст, похоже, приближался к сорока годам.
— Полковник Гарроуэй! — сказал он. — Я пастор Свенсон, принадлежу к Объединенной Церкви Властителей. Я рассчитывал встретиться с вами сегодня вечером!
— Вы должны извинить меня, — ответила Кэтлин. — Я тоже рассчитываю кое с кем встретиться.
«Как жаль, что у меня нет с собой рации или пинджера полной связи — подумала Кэтлин. — Я бы могла позвать на помощь Джека».
— Всего одну минутку, пожалуйста! Мы боимся, что американское правительство и Комитет планирования ВКГ совершают серьезную ошибку, которая может иметь самые серьезные последствия для всего человечества!
— Если даже это и так, то я ни чем не могу помочь, пастор. Я всего лишь солдат, черт побери, а не политический деятель или правительственный планировщик.
— Но, в конце концов, юноши и девушки, которых отправят на Юпитер, находятся под вашей командой. Ваше слово должно иметь некоторый вес, когда принимается решение о поручении им того или иного задания. И средства массовой информации прислушались бы к вашему мнению. Видите ли, мы полагаем, что наступили необычайно критические и опасные времена, и мы…
— Я уже объяснила этому джентльмену, пастор, что не разделяю ваши взгляды на инопланетян, — ответила Кэтлин, кивнув в сторону Основного. — Я вовсе не считаю, что современные люди должны жертвовать своим разумом, целостностью и волей только из-за того, что много тысячелетий назад наших примитивных предков поработили инопланетяне.
— Пусть будет так, полковник, — согласился Свенсон, заискивающе улыбаясь. — Но вы должны согласиться, что Библия давным-давно предрекла многие события современности! Знамения и чудеса на небесах, а также кровь на Ночном Светиле! Вы участвовали в сражениях на Луне, полковник! Вы знаете, что две тысячи лет назад было написано пророчество, сообщающее нам, что…
— Все эти пророчества, пастор, сообщают нам лишь о том, что некоторые люди имеют или замечательное воображение, или удивительное желание верить.
Хитрец протянул руку и взял Кэтлин за плечо:
— Вы не должны так говорить с нами, полковник! Мы, если хотите, сформировали своего рода делегацию, чтобы…
Протянув руку, Кэтлин крепко сжала Хитрецу кисть. Ее большой палец нашел нервное сплетение у основания большого пальца противника. Почувствовав, что ему выворачивают руку, Хитрец побелел, а его колени начали подгибаться.
— Никогда больше так не делай, — любезно порекомендовала ему Кэтлин. — И сейчас же уйди с моей дороги, а то импотентом сделаю… навсегда.
— У вас какие-то неприятности, полковник? — спросил знакомый Голос.
Джек Рэмси подходил к группе. Ему едва перевалило за сорок. На вечер он пришел не в мундире, а в шикарном красно-черном костюме с тугим воротником.
— Я не знаю, — ответила Кэтлин. — Будете еще меня доставать? — повернулась она к Хитрецу.
Тот молча помотал головой, энергично выражая желание оставить Кэтлин в покое. Она нажала на нервное сплетение чуть-чуть сильней. Тяжело дыша, Хитрец упал на колени.
— Хорошо, — сказала Кэтлин с улыбкой и отпустила руку противника. — А ты, Основной, что скажешь?
— Я… э-э-э… я как раз собирался взять курс на стол с угощением и малость подзаправиться. Прош'прощ.
Кивнув стриженой головой, парень исчез в толпе. Приятели Основного сразу же последовали его примеру. Свенсон, чешуйчатая женщина — все разошлись и тоже смешались с толпой.
— Что было нужно этим типам? — спросил Джек у Кэтлин.
— Придурки свихнулись на Древних Астронавтах, — ответила она. — Им не нравится, что какие-то нецивилизованные солдафоны первыми вступят в контакт с Властителями.
Джек поморщился:
— Я слышал об этом прежде. Это как раз та секта, которая думает, что раса Ан генетически спроектировала Моисея, Будду и Иисуса Христа, специально воплотив в них носителей цивилизации, призванных воспитать нас. Поклонники Древних Астронавтов считают, что Властители позволят землянам воссоединиться с ними на небесах, если убедятся, что человечество избавилось от своих диких, воинственных привычек.
— Откуда ты все это знаешь?
Джек похлопал левой рукой по шикарному костюму. Черная синтетическая ткань была пронизана элегантными нитями из золота и серебра. Узор напоминал крошечную карту центральной части огромного города. Костюм был создан по новейшим образцам. Пятьдесят с лишним гигабайт обеспечивали доступ и автоматическое подключение к любому местному узлу или сетевой станции. Присмотревшись к Джеку повнимательней, Кэтлин заметила, что зеленый цвет его глаз ярче, чем обычно: он носил контактные дисплеи.
— Они рассылают свои религиозные трактаты по всем доступным им электронным адресам.
— Пусть только попробуют прислать мне хоть один трактат! Я им устрою строевую! Какого черта они здесь околачиваются?
— Свенсон — довольно известная фигура. Участвует во всех ток-шоу и дает интервью всем желающим. Остальные, как я предполагаю, входят в его окружение.
— Спасибо, что пришел мне на выручку.
— Не похоже, чтобы вам требовалась помощь.
— Еще как требовалась! — ответила Кэтлин, усмехаясь. — Не подоспей ты вовремя, они бы вонзили зубы мне в ногу и отгрызли лодыжку.
— Очень красивую лодыжку, между прочим. Я рад. Как поживает генерал? Как дети?
— Роб сейчас в Куонтико, и лучше бы мне находиться рядом с ним, чем изображать из себя светскую львицу и отражать нападения религиозных активистов. Роб-младший впервые отправился в космическую экспедицию. Миротворческая миссия. Кэм и Алан растут слишком быстро, а я вижусь с ними ужасно редко. Знаешь, мне действительно кажется, что они до конца дней своих будут считать матерью не меня, а свою воспитательницу.
— Знаю, как это трудно. Собираетесь уйти в отставку?
— Кто это тебе такое брякнул?
— Просто ходят слухи. Если не хотите говорить…
— Ну-у, это не тайна. Я еще ничего не решила, но мысль об отставке меня чертовски прельщает. Было бы здорово снова вернуться к нормальной жизни, почаще видеться с семейством.
— Странно. Когда я думаю о вас, полковник, мне кажется, что вашим семейством является Корпус морской пехоты.
— Ты прав. Именно из-за этого мне чертовски трудно сделать окончательный выбор. — Кэтлин строго посмотрела на Джека. — Кстати, майор… где ваш мундир?
Он поморщился:
— Я решил, что в штатском буду меньше бросаться в глаза.
— Просто не хочешь хвастаться «Синей Кнопкой», — улыбнувшись, сказала Кэтлин. — И тебе не стыдно?
Двадцать пять лет назад Джек Рэмси, еще находясь в звании капрала, был награжден орденом Почета за то, что отличился во время сражения в кратере Циолковский. Кэтлин тоже была там с морскими пехотинцами, захватившими базу ООН. Благодаря им специалисты по искусственному интеллекту, в число которых входил и Джек, получили возможность взломать ооновский компьютер и предотвратить взрыв большого запаса антивещества.
— Мне так часто приходится ошиваться в научных кругах, что я даже не уверен, числюсь ли еще в морских пехотинцах.
— Ты продолжаешь получать денежное довольствие, так ведь? И ты отдаешь честь каждому, кто носит орла на лацкане. — Кэтлин коснулась пальцем эмблемы, украшавшей ее жакет. — Ты все еще морской пехотинец, поверь мне.
— Как хорошо знать, что некоторые вещи не меняются. И я полагаю, что должен отработать все деньги, потраченные на мое образование!
После событий в кратере Циолковский Корпус послал Джека учиться в питсбургском институте искусственного интеллекта имени Ханса Моравека, потом ему присвоили офицерское звание и поручили разрабатывать более мощные ИскИны. В те годы намечались технологические достижения, связанные с усовершенствованием искусственного интеллекта, который должен был стать незаменимым другом и помощником человечества. Электронный мозг становился таким же мощным, как и органический, а работал быстрее, гораздо быстрее…
Некоторые думали, что рано или поздно искусственные интеллекты не удовлетворятся ролью скромных помощников людей, а попытаются занять их место. Однако специалисты опровергли эти мрачные прогнозы. Они утверждали, что будущее принадлежит как органическому, так и электронному разуму. Оба интеллекта необходимы друг другу, лишь объединившись, они смогут работать в полную силу.
Джек обладал природной склонностью к созданию ИскИнов. Он увлекся этим еще до поступления в морскую пехоту. Ему удалось реконфигурировать несколько ограниченных коммерческих программ, обладавших искусственным интеллектом, а в результате получилась потрясающая интерактивная программа, которую Джек назвал «Сэм» и которая до сих пор оставалась его личным секретарем. На основе этой программы появилась «Саманта Вторая», которую установили на борту первого настоящего звездолета человечества. Этот научно-исследовательский корабль «Ad Astra», функционирующий без экипажа, совершал торможение, заканчивая шестилетнее путешествие к двойной планетарной системе Альфе Центавра.
— Как продвигается ваша часть задания? — спросила Кэтлин. Она имела в виду проект «Хирон», маленькую, но чрезвычайно важную и секретную часть программы «Ad Astra». — Нормально?
Джек кивнул:
— Торможение и маневры коррекции почти закончены. Корабль выйдет на орбиту в ближайшие три дня. Впрочем, об этом упоминалось в выпусках новостей, и вы должны быть в курсе. Вряд ли эту информацию вытеснили последние известия из Китая.
Кэтлин вздохнула:
— Вообще-то, мне не слишком часто удается посмотреть выпуск новостей. Или хотя бы прочитать ежедневные сообщения о самых главных событиях. Но я знаю, что для тебя это захватывающе интересно.
— Да. Я лечу на Марс в конце недели. Ничего не может быть лучше, чем оказаться на Сидонии, когда Саманта Вторая выйдет на связь.
Марсианские строения, разрушенные войной и выветриванием, таили в себе информацию, которую ученые все еще пытались систематизировать. Особый интерес вызывала Пещера Чудес. В этом огромном круглом помещении было обнаружено множество голографических дисплеев, которые, похоже, демонстрировали манящие картины сотен инопланетных миров, над которыми сияют другие звезды.
— Что ж, желаю удачи в работе, во-первых, тебе, а, во-вторых, Саманте Второй, — скаламбурила Кэтлин, подмигивая Джеку.
— Спасибо!
Если он и понял каламбур, то никак не отреагировал. Кэтлин даже показалось, что Джек немного озабочен.
— У тебя какие-то проблемы?
— Что?.. Нет. Все в порядке, честное слово. Я просто подумал, что у вас есть сведения о таинственном китайском корабле. Может, вы могли бы рассказать мне что-нибудь о нем.
— Да я почти ничего не знаю, — сказала Кэтлин. — Никаких секретных сведений у меня нет. Корабль называется «Небесная Молния», он использовал гравитационное катапультирование, чтобы с его помощью выйти на ретроградную солнечную орбиту между Марсом и Землей. Китайцы, почти ничего не сообщили о «Небесной Молнии». Они только утверждают, что корабль совершает мирный полет научного характера.
— Однако, судя по полученным мной сведениям, «Небесная Молния» не собирается приближаться к Марсу.
— Ага. Как раз сейчас Марс находится по ту сторону от Солнца. Если китайцы хотят помешать вам попасть на Сидонию и реализовать проект «Хирон», они сбились с курса приблизительно на четыреста миллионов километров.
— Что ж, по крайней мере, опасений у нас поубавится.
— «Молния» и ее тайные планы наделали много шума. ВКК боялось, что она отправляется на Европу.
Военное Командование Конфедерации представляло собой специальный комитет, в обязанности которого входило объединение разрозненных элементов различных вооруженных сил ВКГ. Кэтлин считала эту задачу невыполнимой, но весьма подходящей для того, чтобы изредка разряжать обстановку, внося в нее капельку веселья.
— Оказывается, Китай обеспокоен тем, что мы можем первыми вступить в контакт с таинственным обитателем Европы. Но «Молния» следует абсолютно другим курсом. Таким образом, мы не знаем, что замышляют китайцы. — Кэтлин пожала плечами. — Возможно, они говорят правду и просто собираются проводить научные исследования.
— Возможно…
— Ты, похоже, сомневаешься.
— Полковник, Европа и Марс обладают ключами к самой большой, самой важной проблеме, стоящей сейчас перед человечеством. Крупные научно-технические открытия на любой из этих планет могут полностью изменить землян и их представления о Вселенной. Эти открытия будут играть более важную роль, чем информация о расе Ан, чем известие о том, что люди не являются единственными обитателями Галактики. Пекин знает об этом. Для Китая было бы безумием не отвоевать себе кусок такого аппетитного пирога. Мы знаем, что китайцы заинтересованы. Мы знаем, что они готовят к старту большие АМ-корабли. К тому же они быстро переоборудовали «Молнию», да и запустили ее в адской спешке. Чертовски трудно поверить, что между этими действиями нет никакой взаимосвязи.
— Однако крейсера Миротворческих сил по-прежнему на своем месте, — сказала Кэтлин. — Они будут следить за стартом каждого китайского корабля. Можешь в этом не сомневаться. Миротворцы сразу же приступят к действиям, если китайские корабли двинутся в том или ином направлении. Пекину остается только играть по нашим правилам. Лишь в этом случае у него есть хоть какая-то надежда. Пусть Китай вступает в ВКГ, проявляет добрую волю и получает свою долю прибыли.
— Пекин не слишком славится стремлением играть в одной команде с чужаками, — ответил Джек. — Особенно, с варварами вроде нас.
Он был прав, конечно. Назревала схватка, исход которой, возможно, определит характер развития человечества на последующие десять тысяч лет.
Кэтлин, Джек и остальные морские пехотинцы США окажутся в эпицентре сражения, угодят в так называемый «глаз бури».
Как и всегда.

Казармы первого полка Космических экспедиционных войск морской пехоты; 
21:35 по времени гринвичского меридиана. 

— Шарм-эль-Засранск! — громко возмущался Лаки. — Нас отправляют в Шарм-эль-Засранск!
Шарм-эль-Засранск, Египет… Это выражение издревле было распространено во всех родах войск и обозначало населенный пункт или место службы, столь же далекое от удобств цивилизации, как самая дикая планета на самой окраине Вселенной.
Именно на такую планету и предстояло отправиться Лаки и его сослуживцам.
— Да угомонись ты, Лаки! — рассмеялась штаб-сержант Бэжэ Кампанелли. — Не так уж все плохо складывается. Кроме того, ты всегда твердил, что хочешь полететь в космос!
— Наш Лаки, черт его побери, просто не хочет терять доступ к своим виртуальным подружкам! — сказал младший капрал Дик Воджак.
— Так пусть загрузит одну из своих красоток к чертовой матери в ПАД и возьмет ее с собой! — предложил сержант Дейв Кофлайн. — Глядишь, и с нами поделится своим сокровищем!
— Почему ты не любишь девушек, Лаки? — спросила Келли Оуэнсон. — Я имею в виду… настоящих девушек.
— Да что ты, я просто обожаю их!
Лаки очень не хотелось объяснять друзьям, что виртуальные девушки не причиняют человеку такой адской боли, как реальные.
«Черт тебя побери, Бекка! — мысленно выругался он. — Убирайся из моих мыслей!..»
Он сделал новый глоток из стакана с коктейлем, который приготовила Бэжэ Кампанелли. Напиток состоял из ананаса и чего-то еще. Вкусная смесь. Бэжэ говорила, как называется этот напиток, но Лаки забыл.
Сержант Шерман Ноделл, сидя за столом, чуть заметно покачивался. Его уже развезло, хоть он и был тяжелее Лаки на добрых двадцать килограммов. Шермана, кажется, не интересовало обсуждение сексуальной жизни капрала Джорджа Лаки.
— Плесни-ка мне еще коктейля… одного из тех, о которых ты говорила недавно, — попросил Ноделл, изо всех сил стараясь бодро и четко выговаривать слова.
Девять морских пехотинцев, служивших в первом и втором взводе роты «Браво», сидели за складным столом, стоявшим в помещении казармы, под которую отвели бывший ангар. Огромная комната, где собрались морские пехотинцы, была почти пустой, если не считать стальных шкафов для складирования. У входа стояла витрина с трофеями и наградами батальона, а одну из переборок полностью занимал плоский экран, на котором в данный момент была изображена эмблема Корпуса морской пехоты. Бетонный пол казармы был выкрашен в зеленый цвет. Обычно морские пехотинцы проводили свободные вечера в барах и борделях Ломпока, но с тех пор, как стало известно, что полет на Европу перенесен на более ранний срок, первому полку Космических экспедиционных войск морской пехоты запретили покидать территорию базы.
Однако на помощь морским пехотинцам пришла штаб-сержант Бэжэ Кампанелли. До поступления на военную службу («в прежней жизни», как любила говорить сама Бэжэ) она была барменом. Иногда Кампанелли доставала свой драгоценный чемодан, в котором находился маленький бар, и угощала весь взвод необыкновенными и удивительными коктейлями. Приготовление спиртных напитков в казарме запрещалось множеством разных правил, уставов и инструкций, но никому не удавалось застукать Кампанелли. Ходили слухи, будто однажды ее все-таки застукали, но Бэжэ удалось откупиться от наказания бутылкой шотландского виски.
Вообще-то штаб-сержанта Кампанелли звали Бренда-Жаклин. От сочетания этих двух имен неизбежно получилось прозвище Бэжэ, которое расшифровывалось словосочетанием «Безобразная Жопа». Кампанелли, впрочем, утверждала, что жопа у нее очень даже красивая. Ни один парень во взводе не имел шанса лично убедиться в правдивости ее слов, хотя у многих имелись на этот счет свои предположения.
— Ну, большой мальчик, что пожелаешь? — с насмешкой спросила Бэжэ у Ноделла.
Он похотливо посмотрел на нее:
— Аппетитную тетку с воткнутым бананом!
— Договорились! Сделаю тебе коктейль «Банановая принцесса». Но его нужно пить определенным способом.
— Каким еще способом?
— Я тебе покажу. — Бэжэ начала смешивать в двух стаканах банановый ликер-крем и темный ром, а потом добавила большую порцию взбитых сливок, хранящихся в холодильнике портативного бара. — Нам бы очень пригодился для этого низкий стол.
— А если стул? — спросил Лаки, желая проявить инициативу.
— Как раз то, что нужно. — Кампанелли поставила напитки на стул, а затем опустилась на колени. — Главное, все делать правильно!
Держа руки за спиной, Бэжэ наклонилась и взяла в рот один из стаканов с «Банановой принцессой». Другие морские пехотинцы подбадривали ее криками и рукоплесканиями. «Пей до дна!.. Пей до дна!.. Пей до дна!» — дружно вопили они.
Бэжэ тем временем запрокинула голову назад и осушила стакан с коктейлем и взбитыми сливками. Потом резко наклонилась вперед, поставила пустой стакан на стул, слизнула с губ остатки взбитых сливок и выбросила вверх обе руки. Морские пехотинцы радостно орали и топали ногами по полу.
— Вот как поступают с «Банановой принцессой»! — сказала Бэжэ Ноделлу.
— Здорово! — крикнул Дейв, хлопая в ладоши. — Знаешь, нам теперь следует называть тебя не Бэжэ, а Бэпэ!
— Отлично! Только не нужно намеков… Ты ведь не видел!
— А я бы с удовольствием поглядел, штаб-сержант!
— Твоя очередь! — напомнила Ноделлу капрал Лисса Картрайт.
— Да ну! — сказал он. — Это девичье пойло!
Однако присутствующие не приняли его отговорок.
— Пей до дна!.. Пей до дна!.. Пей до дна!
Наконец Шерман неуклюже бухнулся на колени, склонился над оставшимся стаканом и взял его в рот. Однако он слишком медленно запрокинул голову, и все кончилось тем, что смесь спиртного и взбитых сливок хлынула по подбородку. Ноделл поперхнулся и закашлялся. Лаки и капрал Дуэйн Нимейер начали колотить его по спине.
Наконец Ноделл откашлялся и сказал, поднимаясь с колен:
— Все равно это девичье пойло! А я пью только коктейли для настоящих мужиков!
— Это какие же? — поинтересовалась у него Бэжэ.
— Да все, что мужики заливают в глотку, черт побери. Мне любая выпивка подходит! Лишь бы не бабья.
— Вот как? — сказала Бэжэ, пристально глядя на Ноделла. — А ты когда-нибудь пробовал «Бетономешалку»?
— Не! А это что такое? Еще один бабский коктейль?
— Это пойло для настоящего мужика, — ответила Бэжэ. — Мог бы и по названию догадаться?
— Вот это лучше! А из чего готовят эту «Бетономешалку»?
— Так! — Кампанелли на секунду задумалась. — Кажется, у меня есть все необходимое… Точно! «Бетономешалку» пьют в два приема.
Бэжэ ловко наполнила два стакана. В один она налила лимонный сок, а в другой — ирландский ликер «Бейлис». Затем Бэжэ вручила Ноделлу стакан с ликером:
— Держи! Пей… но не глотай. Пусть ликер остается у тебя во рту.
Шерман влил в рот содержимое стакана.
— А теперь влей лимонный сок и смешай его во рту с «Бейлисом», — велела Бэжэ.
Лаки раньше уже видел эту хохму. От лимонного сока ликер сразу густел и приобретал консистенцию творога. Получалась довольно приятная смесь, по вкусу напоминавшая сладкие пирожки, но, чувствуя, что напиток ни с того ни с сего застывает у него во рту, бедный лох пугался и в шоке ожидал еще более кошмарных последствий.
Едва Ноделл начал давиться коктейлем, как открылась дверь, и в помещение вошел майор Уорхерст.
— Равняйсь! — крикнул Дейв. — Смирно!
Случился небольшой переполох. Кампанелли каким-то образом умудрилась спрятать стаканы и бутылки в свой портативный бар, захлопнуть его и поставить на пол. Остальные морпехи быстро повскакали со своих мест.
Уорхерст, казалось, и бровью не повел. Видимо, он намеренно не обратил внимания на возникшее замешательство. Однако его очень заинтересовало выражение лица Ноделла.
— Вольно! — скомандовал он, помолчал немного и спросил: — С вами все в порядке, Ноделл?
— М-м… м-м-м-м… м-м-м! — Ноделл неистово работал челюстями не разжимая губ, стараясь проглотить застрявшее во рту месиво.
— Нужно говорить: «м-м-м-м, сэр»…  Что у вас во рту, Ноделл?
Лаки стоял по стойке «смирно», пытаясь угадать, в какое дерьмо они вляпались. В Ванденберге не было сухого закона, но потребление спиртных напитков разрешалось только в специально предназначенных для этого пивных, барах, клубах для военнослужащих сержантского состава и так далее. При желании майор Уорхерст мог бы подложить всем большую свинью.
Энергично поработав челюстями еще немного, Ноделл сумел разжевать и проглотить загустевшую массу:
— Уф, прошу прощения, сэр! Вы застали меня с набитым ртом!
— И чем же был набит ваш рот?
— Уф… моя подружка прислала мне несколько пирожков.
Уорхерст взглянул на подозрительно пустой стол: ни упаковки, ни крошек.
— Ясно. — Он принюхался. — С начинкой из лимона… Аппетитный запах! Надеюсь, сынок, ты приберег пару пирожков для отца-командира?
— Уф!.. Прошу прощения, сэр! Я как раз дожевываю последний!
— Ладно уж… Тогда доедайте!
— Есть, сэр!
— Скоро просигналят «отбой», народ. Вы бы перестали валять дурака. Завтра рано утром мы начинаем практические занятия с оружием. «Эм пятьсот восемьдесят». Разборка, чистка, поиск и устранение неисправностей. Вам потребуется ясная голова! — Уорхерст строго посмотрел на Ноделла. — Каждому из вас!
Он повернулся и ушел. Выстроившиеся у стола морские пехотинцы очень медленно расслабились.
— Черт побери! — воскликнул Лаки. — Мы все чуть не влипли!
— Я так не думаю, — возразила Бэжэ. — Майор знал!
— Черта с два, — сказал Дейв. — Откуда ему знать?
— Что он за человек… этот ваш майор? — спросил капрал Мейхью. Он был новичком во взводе, куда его распределили после окончания Космической школы в Куонтико.
— Крутой мужик наш майор, — ответила ему Бэжэ. — Такой крутой, что я последовала бы за ним в ад.
И остальные с ней согласились. Однако Лаки все-таки оставался недовольным, хотя и решил повременить с вынесением окончательного приговора. Конечно, с Уорхерстом можно не задумываясь отправиться в самое пекло.
Но на Европу?..

23 сентября 2067 года. 

«Тяньтань Шаньдянь»; 
Солнечная орбита; 
14:12 по времени гринвичского меридиана. 

Они разматывали фал в течение последних тридцати часов, позволяя пятнадцатикилометровым кабелям проникать все глубже в ночное небо. На дальнем конце четырех сверхпроводящих кабелей висело двадцатитонное кольцо, состоявшее из стали, керамики и титана. Оно использовало электростатические силы и крошечные ракетные двигатели, чтобы сохранить натяжение уже размотанных кабелей, присоединенных к тупоконечной носовой части «Небесной Молнии». Лазеры отвечали за безупречную юстировку, в то время как мощные оптические и инфракрасные телескопы обеспечивали надлежащее слежение и прицел.
Находившийся на мостике «Молнии» капитан Линь Ху Сян дрейфовал в невесомости возле коммуникационного комплекса. Взявшись за поручень и опустив голову, он подтянулся к офицеру, исполнявшему обязанности связиста:
— Принято окончательное решение?
— Да, капитан! — Лицо офицера связи пылало, выдавая волнение. — Оно подтверждено и Центром управления полетом, и «Звездной Горой». Jia you ! 
«Приступить к действиям, — подумал Линь. — Приступить…»
— Я не могу избавиться от… дурных предчувствий, — сказал он. — Мы действуем вслепую, рискуя впутаться в неблагоразумную войну…
— Капитан! Космическое военное управление никогда бы…
— Меня беспокоит не Управление, а наши вдохновенные лидеры. Люди, которые отправили нас сюда, которые решили, что мы должны начать войну против всего мира.
Офицер связи, похоже, был шокирован. Очевидно, он меньше всего ожидал услышать, что его командир начнет критиковать правительство.
— Я… я уверен, у них есть на это причины.
— Без сомнения. И очень веские, как мне кажется. Однако… вы хорошо знакомы с военной историей, лейтенант?
— Я с отличием закончил Пекинскую Академию, капитан!
— Это еще ничего не гарантирует. Вам знакомо имя Чжуган?
— Нет, капитан. — Лейтенант выглядел озадаченным. — Это один из населенных пунктов нашей родины?
— Нет. Но наши сегодняшние действия вынуждают делать некоторые сравнения. Я надеюсь, что наши лидеры готовы принять последствия. — Осторожно развернувшись в невесомости, капитан обратился к офицеру, отвечавшему за орудия «Молнии». — Шу, мы уже прицелились?
— Да, капитан. Цель номер один захвачена. Компьютеры обеспечат отклонение от курса на пять градусов, чтобы обрушить огонь на цель номер два, как только будут выпущены первый и второй снаряды.
— К отвлекающему удару готовы?
— Да, капитан. Все готово к запуску.
Линь посмотрел на старшего помощника, которого звали Фэн Сунь Ва:
— А экипаж?
— Все члены экипажа сообщили о том, что заняли свои места, пристегнули ремни безопасности и готовы к действиям.
— Очень хорошо. — У капитана больше не было никаких причин медлить. — Шу, приступайте к нанесению отвлекающего удара.
Восьмитонная ракета «Чжоншу» взяла разгон в пусковом отсеке «Молнии» с ускорением, равным почти двадцати «же». Ракета «Чжоншу» следовала курсом, уже пройденным «Молнией», полным ходом направляясь в сторону ярко-голубой планеты и ее крошечного сероватого спутника. До Земли и Луны было 50 миллионов километров.
Однако «Чжоншу» нацелилась вовсе не на Землю. Через шесть минут расстояние между «Молнией» и ракетой составило 20 000 километров. Быстрая проверка позволила убедиться, что «Чжоншу» находится как раз между «Молнией» и далекой Землей, а затем командир ракетно-артиллерийской боевой части нажал клавишу, чтобы с помощью лазерной связи привести в действие детонатор.
100-мегатонная термоядерная боеголовка ракеты взорвалась, вспыхнув в мертвой тишине.
— Радиоконтакт с Землей теперь прерван, — доложил офицер связи. — На всех каналах сплошные помехи.
— Убедитесь еще раз, что весь экипаж надежно пристегнут!
«Лишняя проверка никогда не помешает», — подумал Линь Ху Сян: начиналась самая трудная часть полета.
— Экипаж пристегнут, капитан.
— Очень хорошо. — Линь глубоко вздохнул. — Главное орудие к бою! Огонь!
— Первый снаряд! Ускорение — триста сорок тысяч «же»! Огонь!
«Небесная Молния» покачнулась, и овальный десятикилограммовый снаряд помчался по каналу, образованному четырьмя сверхпроводящими кабелями. Подгоняемый термоядерным магнитным импульсом с ускорением 340 000 g, снаряд преодолел пятнадцатикилометровый «орудийный ствол» за мгновение и вылетел из кольца со скоростью, превышавшей 316 километров в секунду. Десятикилограммовый предмет в нормальных условиях был сущей безделицей по сравнению с 25 000-тонной «Молнией», но, вылетев в пустоту на такой огромной скорости, он заставил огромный корабль содрогнуться. Линю показалось, будто кто-то сильно пнул спинку кресла, в котором он сидел.
Шли секунды. Главное орудие накапливало мощность, готовясь ко второму импульсу… А затем был выпущен еще один снаряд, стремительно унесшийся следом за первым. До цели было меньше 525 миллионов километров. При скорости 316 километров в секунду боеголовки достигнут ее через девятнадцать дней.
После суматошных проверок, подтвердивших, что оба снаряда направились куда надо, Линь дал приказ изменить курс на пять градусов и направить жерло электромагнитной пушки на цель номер два. Потребовался почти час, чтобы привести в боевую готовность орудие, ствол которого состоял из четырех фалов пятнадцатикилометровой длины. Облако плазмы от взорвавшейся ядерной боеголовки продолжало расширяться, эффективно скрывая действия «Молнии» от любого наблюдателя, находящегося в районе Земли. Чувствительные детекторы на околоземной орбите могли, конечно, зафиксировать мощные электромагнитные импульсы, когда главное орудие выпускало снаряд, но объяснить причину импульсов они не могли.
Несколько раз перепроверив информацию о цели, капитан Линь опять дал приказ открыть огонь. На сей раз ускорение равнялось миллиону «же», и снаряд беспрепятственно покинул электромагнитную пушку со скоростью 543 километра в секунду. Этот выстрел привел к более значительному толчку. «Молнию» резко мотнуло, словно после импульса, произведенного двигателем системы маневрирования.
За первым выстрелом последовал второй, а потом третий. После чего охладитель главного термоядерного реактора «Молнии» перегрелся. Температура внутри реактора начала стремительно увеличиваться, что привело к аварийному автоматическому выключению и остановке двигателя.
Но это уже роли не играло. Два снаряда, направленные на цель номер один, и три снаряда, умчавшиеся к цели номер два… Вполне достаточно!
Вторая цель находилась гораздо дальше, чем первая. До нее было почти 900 миллионов километров. Однако при более высокой скорости вылета снаряды достигнут ее всего лишь за девятнадцать дней… примерно через час после поражения цели номер один.
Капитан Линь дал приказ смотать фалы и откорректировать орбиту корабля. Инженерные команды начали работать над довольно серьезной проблемой, заключавшейся в необходимости возврата главного термоядерного реактора в рабочий режим. Линю было приказано сохранять позицию, с которой, в случае необходимости, можно будет сделать еще несколько выстрелов, но он сомневался, что миротворцы ВКГ любезно предоставят ему вторую попытку.
Линь продолжал думать о Чжугане.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

11 октября 2067 года. 

Близ системы Юпитера; 
космический корабль США «Франклин Делано Рузвельт»; 
14:17 по времени гринвичского меридиана. 

Осторожно подтягиваясь, майор Джефф Уорхерст продвигался в невесомости по узкому тоннелю-лазу, пока не достиг входа в жилой модуль, который, вращаясь с периодом в двадцать секунд, терся о стены туннеля и издавал каскад скрипучих звуков. Джефф выбрал цель (медленно движущийся вход в жилой модуль «Си»), а потом, держась за правые и левые поручни, стремительно нырнул ногами в дверной проем. Это было проделано с почти изящной непринужденностью, приобретенной в результате трехнедельной практики.
По мере продвижения вперед Джефф чувствовал, как постепенно возвращается вес. С каждым метром он становился все тяжелее. Наконец Уорхерст появился на верхней палубе модуля «Си». Это тесное помещение с серыми стенами было до отказа набито морскими пехотинцами. Вот уже три недели модуль «Си» был жилищем роты «Браво». Он состоял из трех тесных отсеков. В двух из них спали офицеры и рядовые морпехи (в общей сложности восемьдесят один человек), а также военврач ВМФ. Третий отсек использовался для дневного пребывания команды. В насыщенном густыми парами воздухе стояла вонь, возникающая, когда слишком много людей набивается в слишком маленькое помещенье.
— Рота, смирно! — крикнул кто-то, и сидевшие морские пехотинцы начали вставать.
Небрежно махнув рукой, Джефф разрешил им сесть.
— Вольно! — рявкнул он. — Возвращайтесь к прерванным занятиям! На таком близком расстоянии от центра корабля гравитация вращения равнялась всего лишь 0,21 g; при перемещении всегда приходилось сохранять равновесие и помнить об инерции, к тому же особенно неприятен был эффект Кориолиса. Помимо спальных и дневных отсеков тут имелась комната отдыха, которая одновременно служила кают-компанией и камбузом.
Только в этой части жилого модуля можно было увидеть, что происходит за бортом корабля. Двухметровый стенной экран на передней переборке позволял демонстрировать изображения с телекамер, размещенных на корпусе «Рузвельта».
В данный момент транслировалось изображение, снятое камерой, установленной в носовой части корабля. Юпитер находился в самом центре экрана. Планета представляла собой слегка сплюснутый оранжевый диск; даже невооруженным глазом можно было разглядеть на нем горизонтальные полосы. Если верить изображению на экране, Юпитер был лишь чуть-чуть крупнее полной Луны, наблюдаемой с Земли. Были видны все четыре Галилеевых спутника, три с одной стороны планеты, а один — с другой. Какая-то из этих ярко светящихся точек (Джефф не знал, которая именно) являлась Европой — конечной остановкой для «Рузвельта».
Корабль находился в одиннадцати миллионах километров от гигантской планеты, хоть уже и успел долететь до орбит самых отдаленных спутников Юпитера, только что миновав орбиту Леды, являющейся вечно блуждающим в ночи крошечным куском камня и льда.
Главный сержант Камински стоял у экрана, держа в руке пластиковую емкость с кофе. Фрэнк поприветствовал Джеффа кивком головы:
— Как прошло заседание, сэр?
— Как и ожидалось, главный сержант, — ответил Уорхерст. — К шестнадцати тридцати нам нужно все привести в порядок; инспектирование назначено на семнадцать ноль-ноль. В двадцать планируется начать замедление вращения, разворот на сто восемьдесят градусов и торможение. Придется позаботиться о том, чтобы к этому времени все подкрепились, а в столовой был наведен порядок.
— Есть, сэр! Все будет тип-топ, не беспокойтесь.
— Хорошо. — На мгновение взгляд Джеффа задержался на экране. — Которая из них Европа? Не знаешь?
Камински указал на среднюю из трех звезд, расположенных справа от Юпитера:
— Вон та, самая яркая, сэр. — Палец Фрэнка переместился на самый близкий к Юпитеру спутник. — Эта небольшая красная звездочка — Ио. У меня такое впечатление, что даже здесь чувствуется запах серных вулканов. — Камински указал на одинокий спутник слева. — А это — Ганимед. Самый большой спутник в Солнечной системе. Он даже больше, чем Меркурий. Ганимед занимает второе место по удаленности от Юпитера. — Палец снова скользнул вправо. — Ну и Каллисто, наиболее удаленный из Галилеевых спутников. Он так похож на нашу Луну, что человек начинает тосковать по холодному пиву и горячей подружке.
— Я не просил читать мне лекцию, главный сержант.
— Нет, сэр! Конечно, нет, сэр!
«Ну и дерьмо же ты, Уорхерст!» — беспощадно отругал себя Джефф. А вслух сказал:
— Прости, Камински. Кажется, у меня немного расшалились нервы.
— Это сказывается влияние территории, сэр.
Черт побери, Камински всегда так дипломатичен!.. Всегда точно знает, что нужно говорить. Что ж, влияние территории сказывается и таким образом. Фрэнк Камински уже давно служит в морской пехоте… почти тридцать лет. Он был на войне с ООН, являлся ветераном Марша Гарроуэя, сражался в кратере Циолковский, участвовал в полудюжине грязных мелких стычек, происходивших во время ликвидации ООН и начала формирования ВКГ. Камински был в высшей степени компетентен во всем, что делал. Образцовый морской пехотинец, идеальный помощник своего командира. Небольшое разглагольствование о Галилеевых спутниках было вполне типичным для него. Этот человек всегда интересовался следующим местом службы или размещения и, казалось, имел в своем распоряжении неистощимый запас фактов, касающихся этого места. А факты всегда гармонично сочетались с огромным личным опытом…
Джефф коснулся одной из клавиш на пульте, и в центре экрана появилось созданное компьютером изображение «Рузвельта». Двухсотметровый крейсер производил впечатление. Его тупоконечная носовая часть была оснащена водяным баком, далее следовали величественно вращающиеся жилые модули, а на безопасном расстоянии от них, в кормовой части, находились массивные уродливые аннигиляционные двигатели. Однако сейчас плывущий по бескрайней пустоте «Рузвельт» выглядел чертовски маленьким.
В середине двадцать первого столетия самым революционным достижением в области усовершенствования космических кораблей стал аннигиляционый двигатель с устойчивой тягой, или АМ-двигатель, который разрабатывался параллельно Американо-Японским Альянсом и Европейским космическим агентством во время войны с ООН. Аннигиляционные двигатели кардинально изменили космические путешествия в пределах Солнечной системы. Вместо долгих, в режиме малого газа, энергосберегающих перемещений по переходным орбитам Холмана стали использоваться относительно простые полеты по прямой, действующие по принципу «нацель и запусти». Антиматерия с энтузиазмом преобразовывала себя и эквивалентное собственной массе обычное вещество в энергию и плазму с очень высоким удельным импульсом. Если смешать вещество и антивещество в соотношении один к одному, нескольких тонн топлива было бы достаточно, чтобы доставить корабль к Юпитеру всего лишь за несколько дней. Первую половину расстояния крейсер преодолевал при стабильном ускорении, равном 1 g, затем поворачивался на 180 градусов и всю вторую часть полета тормозился в том же режиме.
К сожалению, производство антиматерии было крайне дорогостоящим делом. Огромные станции, находящиеся в точках Лагранжа и на Луне, использовались для того, чтобы преобразовывать солнечный свет в энергию, которая в свою очередь применялась для того, чтобы создавать и копить антивещество — микрограмм за микрограммом — с помощью методов, почти не претерпевших изменений с конца двадцатого столетия. Из-за огромных затрат большинство АМ-кораблей применяло обычное топливо, «разогретое» добавлением очень маленького количества антивещества, чтобы увеличить начальный удельный импульс, или использовало плазменные двигатели, получавшие немного антивещества, чтобы превратить много реактивной массы, в качестве которой обычно использовалась вода, в плазму. Космический корабль, подобный «Франклину Делано Рузвельту» и другим большим АМ-крейсерам, мог с ускорением 1 g достичь района Юпитера через неделю, но для этого понадобилось бы все антивещество, полученное на американском объекте «Лагранж-3» в течение тридцати месяцев. Поэтому, из соображений экономии, использовался более консервативный подход.
Вместо того чтобы быстро проделать весь путь с ускорением 1 g, «Рузвельт» потратил на разгон при 1 g только двенадцать часов, достигнув скорости, превышающей 420 километров в секунду. Далее он летел по инерции, постепенно замедляясь под воздействием гравитации Солнца. Тем не менее «Рузвельту» понадобилось на преодоление 900 миллионов километров вакуума, двадцать четыре дня, а не несколько лет.
Но морские пехотинцы, как и следовало ожидать, ворчали. Все знали, что на полет можно было затратить всего лишь семь дней. А они болтаются на борту тесного корабля уже более трех недель. В течение двадцати четырех дней полета по инерции «Рузи» обеспечивал экипажу и пассажирам подобие гравитации, используя вращение жилых модулей вокруг оси корабля. Модули делали три оборота в минуту, что создавало на самых нижних палубах центробежную силу, равную 0,3 земной силы тяжести. По мере приближения к оси псевдогравитация на палубах уменьшалась. Идея заключалась в том, чтобы приучить морских пехотинцев к силе тяжести на Европе (0,13 от земной) и вместе с этим дать возможность поддержки мышечного тонуса и общей физической подготовленности.
По правде говоря, Джефф Уорхерст считал, что трех недель при 0,3 g было вполне достаточно, чтобы полет по инерции превратился в сущий кошмар. Каждый чувствовал неприятное воздействие силы Кориолиса на внутреннее ухо. А половина личного состава находилась под влиянием синдрома космического полета, который непрофессионалы называли «космической болезнью». Пассажирские помещения, получившие название «шкафчики для хранения морпехов», были до отказа набиты людьми, спящими на полках, расположенных друг над другом в шесть рядов. Пришлось составить график, чтобы по очереди пользоваться комнатами отдыха. На трех палубах каждого из четырех жилых модулей «Рузвельта» можно было с грехом пополам разместить тридцать человек, но в этот раз «Рузи» нес на борту полностью укомплектованное десантное подразделение Корпуса морской пехоты: две роты («Браво» и «Чарли»), взвод рекогносцировки, штаб и медицинский персонал, а также взвод десантно-диверсионной группы военно-морского флота «Котики», двенадцать бойцов которого отправились на Европу, чтобы пилотировать подводные лодки «Манта». Итого двести восемьдесят мужчин и женщин, плюс экипаж корабля, обычно состоявший из пятнадцати служащих ВМФ.
Наводящая тоску давка, невозможность побыть одному, зловоние — все было просто невыносимым.
Тем не менее морские пехотинцы терпели эти неудобства. Терпение, а также постоянное нытье и жалобы, вошли у них в привычку.
Джефф отвернулся от экрана и уставился на расположенную у него за спиной переполненную комнату отдыха. Громкий хохот смешивался с лязгом собираемого оружия. Шумящие над головой вентиляторы боролись со смешанными запахами пота, продовольствия и масла. Повсюду виднелись обнаженные тела. Шестеро парней и четыре девушки сидели за обеденным столом, занимаясь разборкой, чисткой и сборкой лазерных винтовок М-580. На всех десятерых не приходилось и трех футболок. Когда столько народа набивается в крошечное загерметизированное помещение, становится очень трудно избавиться от лишнего тепла, хотя Солнце давно оставалось позади, а «Рузи» все глубже нырял в пустоту и холод Солнечной системы. Температура в любом жилом модуле редко опускалась ниже тридцатипятиградусной отметки, а в воздухе накапливалась влага, выделяемая большим количеством тел. Бортовые влагопоглотители не могли справиться с нагрузкой. В данных климатических условиях морским пехотинцам полагалось носить тропические шорты и футболки, но офицеры и сержанты игнорировали тот факт, что почти все находящиеся на борту преспокойно ходили раздетыми до пояса, в коротких трусах, а то и вовсе без них. Любая одежда, прикрывающая любую часть тела, быстро пропитывалась потом. Как раз сейчас Джефф чувствовал, что его шорты, футболка и носки прилипли к коже подобно влажному купальнику. Уорхерсту казалось, что ему никогда в жизни не удастся избавиться от опрелостей.
Гораздо лучше ходить нагишом. К тому же, обстановка на борту никак не способствует пробуждению сексуального аппетита… да и уединиться парочкам абсолютно негде.
Морские пехотинцы, находящиеся на корабле, ежедневно занимались строевой подготовкой, чисткой, изучением, сборкой и разборкой. Уход за снаряжением тоже отнимал много времени. Большую часть полета все пассажиры «Рузвельта» были слишком заняты, им было слишком тесно и чертовски жарко, чтобы они обращали внимание на одежду других морских пехотинцев… или на отсутствие оной.
Правда, полковник Ричард Норден был офицером, который строго придерживался устава и требовал, чтобы его подчиненные выглядели безукоризненно, отличались бодростью и высоким боевым духом… но полковник редко покидал жилой модуль «А» (по этой причине некоторые морские пехотинцы начали называть его «Дик-Хандра»). Впрочем, время от времени Норден устраивал неожиданные проверки. Тогда морские пехотинцы, расквартированные в его модуле, предупреждали своих товарищей, и ребята успевали сделать так, чтобы, заглянув в очередной «шкафчик», полковник мог полюбоваться одетыми по всей форме морпехами.
Джефф Уорхерст был заместителем Нордена, а также командиром роты «Браво». Он понимал, что, в силу занимаемых должностей, тоже должен требовать строгого соблюдения правил. Однако майор знал: если он станет бессмысленно настаивать на внешнем соблюдении формальностей, его появление в жилых модулях будет вызывать тревогу, а это приведет к снижению боевого духа. Джефф не возражал против того, чтобы весь личный состав Космических экспедиционных войск морской пехоты разгуливал нагишом, если в помещении жарко и высокая влажность. Главное, чтобы не нарушалась дисциплина, работа выполнялась, а находящиеся под его командованием парни и девушки не боялись приходить к нему со своими проблемами.
— Что новенького, майор? — поинтересовался Камински.
Джефф тщательно обдумал ответ. Людям каждый день передавали новости, но они носили слишком официальный характер, и от них слегка попахивало пропагандой. Через несколько минут Камински передаст его слова каждому встречному. Стрелковая рота морской пехоты распространяла информацию эффективнее, а часто быстрее, чем Глобальная Сеть. Иногда Уорхерст мог поклясться, что сплетни путешествуют быстрее света.
— Похоже, нам все-таки придется принимать гостей, — сказал он. — Пятнадцать часов назад «Звездная Гора» оставила околоземную орбиту. Крейсер использует высокоэнергетическое топливо и развивает ускорение, равное двум «же».
— Вот срань! И долго нам их ждать?
— Пять дней, если они не уменьшат ускорение, а в середине пути начнут торможение.
Камински нахмурился:
— Увеличение ускорения в два раза сокращает время полета всего лишь на два дня? По-моему, тут что-то не так.
— Уравнения неумолимы, — сказал Джефф. — Чтобы в два раза сократить время, нужно увеличить ускорение вчетверо. Чтобы сократить время в четыре раза, ускорение придется увеличить в шестнадцать раз. Чем энергичнее вы стремитесь вперед, тем меньше времени у вас остается, чтобы пользоваться преимуществом высокой скорости.
— Вам лучше знать, сэр, хотя от всего этого складывается впечатление, что два плюс два будет пять.
— Так оно и есть, — сказал Джефф, усмехаясь, — для двух больших значений.
— Ну, как бы то ни было, преследующий нас китайский транспорт уже в пути. Но миротворцы наверняка его остановят. По-моему, в этом месяце нашу задницу защищает «Кеннеди»?
АМ-крейсер «Джон Фитцджеральд Кеннеди» в настоящее время находился в Поясе астероидов, приблизительно в четырех астрономических единицах от Солнца.
— Да, вроде бы «Кеннеди» следит за «Горой». Вот только боюсь, ему будет чертовски трудно вовремя развить нужную скорость, чтобы настигнуть удравшего из пекла китайского дьявола. Мы должны быть готовы к тому, что «Гора» уйдет от наших миротворцев.
— А что с другим китайским кораблем?
— С «Молнией»?.. Она все еще находится на ретроградной солнечной орбите. Никаких новых действий с тех пор, как три недели назад они произвели ядерные взрывы. В штабе уверены, что «Молния» попросту испытывает оружие. Никакой прямой угрозы для нас нет. Вероятно, китайцы считают, что эти взрывы должны насторожить Вашингтон и стать своего рода сообщением.
— Мне кажется, «Звездная Гора» тоже является сообщением. Можно подумать, вышла из строя электронная почта!
— Если ты прав, то «Кеннеди» должен перехватить это сообщение. Тем не менее я хочу, чтобы на всякий случай наши люди ознакомились с новейшими данными, касающимися Китайской народной армии.
Существовали специальные компьютерные модели, позволяющие получить сведения по любому вопросу. В данном случае речь шла о самой последней информации относительно Китайской народной армии, ее снаряжения, материального обеспечения, оружия, бронированного транспорта и технологий. Эти компьютерные модели использовались и для боевой подготовки в полевых условиях. Они позволяли солдатам на собственном опыте ознакомиться с оружием и тактикой потенциального врага.
— Ваш приказ будет выполнен, сэр! Но мы скоро идем на посадку, поэтому у нас слишком мало времени на то, чтобы каждый солдат ознакомился с компьютерной моделью. Особенно, если учесть, что нам предстоит генеральная проверка.
— Я знаю. Если китайцы и прибудут сюда, то только через неделю. Составьте график с таким расчетом, чтобы личный состав мог ознакомиться с компьютерной моделью и после посадки. Командиры отделений и старшие по званию должны пройти инструктаж первыми.
— Есть, сэр!
— Перед завершением полета все должны заново просмотреть еще и виртмодели экстремальных арктических условий.
Камински усмехнулся:
— Это предусмотрено графиком, майор. Не знаю, правда, хорошо ли усвоен материал, потому что в помещениях слишком жарко и влажно. В отсеках постоянно ходят шутки о том, что, используя учебные модели экстремальных арктических условий, мы экономим на кондиционерах. А еще говорят, что они прикольней порнухи и поэтому командиры отделений ловят кайф при их просмотре.
Джефф схватился за низ футболки и помахал промокшей тканью цвета хаки. Бесполезно!.. Когда воздух так влажен, вещи просто не могут высохнуть. С тем же успехом морских пехотинцев могли отправить на задание в джунгли.
— Ну, это понятно… По-моему, нужно сильно тронуться рассудком, чтобы, находясь на борту этой лохани, захотеть «погреться». — Заправляя футболку в шорты, Джефф добавил: — Все ли «жуки» проверены?
— Так точно, майор. Остались только заключительные технологические карты запуска «годен — не годен». Статистические сведения загружены в базу данных подразделения.
— Что ж, тогда, я полагаю, у нас все идет своим чередом.
Однако Уорхерсту казалось, что он о чем-то забыл, что-то упустил из виду.
— С вашего разрешения, майор, я бы хотел предупредить ребят об инспектировании. Вы позволите, сэр?
— Выполняйте, главный сержант.
— Есть, сэр!
Джефф взглянул на часы и решил, что успеет ненадолго подключиться к интересующей его компьютерной модели. Уорхерст взял из шкафчика ВР-шлем, отправился в одну из маленьких кабинок, расположенных неподалеку от главного отсека, и сел там во вращающееся кресло.
Шлем, внутренняя поверхность которого была оборудована дюжиной подпружиненных электродов, устроился на голове майора, однако оказался слегка великоват. Джефф коснулся корректирующей клавиши, и шлем аккуратно сжался до нужного размера. Достав из футляра ПАД и подключив его к шлему, Уорхерст опустил на глаза непрозрачный щиток, сложил руки и откинулся на спинку кресла. Пошла настройка. Череп Джеффа наполнился тихим гуденьем и разноголосыми трелями. Старомодные способы связи требовали имплантированных разъемов, но в новых разработках низкочастотные импульсы могли проникать прямо сквозь кость и стимулировали соответствующие части коры головного мозга.
Когда завершилась начальная загрузка ВР, произошла вспышка, после чего Уорхерст оказался в полной темноте. Ощущение того, что он лежит в кресле, постепенно исчезло, сменившись иллюзиями, созданными программным обеспечением. Перед Джеффом стоял генерал морской пехоты, одетый в давно устаревшую форму цвета хаки. Его уродливое квадратное лицо с широким ртом искажала свойственная лишь ему гримаса, а взгляд был недружелюбным и сердитым.
— Привет, морпех! — хрипло рявкнул генерал. — Чего надо?
— Хочу посоветоваться с тобой, Пуллер. Как обычно.
Большие пальцы генерала Льюиса Б. Пуллера, прозванного Чести , вцепились в офицерский походный ремень.
— Валяй, советуйся, — кивнуло изображение генерала. — Возражать не стану.
Искусственный интеллект, которому Джефф Уорхерст придал облик Чести Пуллера, размещался в ПАДе майора. Кроме того, отдельные части ИскИна странствовали по компьютерной системе корабля и по сети базы Ванденберг. Реальный Пуллер (легендарный герой Корпуса морской пехоты, пятикратно награжденный «Военно-Морским Крестом») никогда не стал бы так грубо разговаривать с майором.
Впрочем, если как следует подумать… Возможно, Пуллер и не стал бы разводить церемонии. Он славился внимательным отношением к подчиненным и сильным нежеланием миндальничать с вышестоящими идиотами. Согласно легенде, именно непочтительность к большому начальству мешала Пуллеру продвигаться по службе, и именно из-за этого ему понадобилось тридцати три года, чтобы стать генералом.
— В двадцать четыре часа мы прибываем на Европу, генерал, — сказал Джефф. — Мне нужно знать, что, черт возьми, я забыл сделать!
Широкий рот генерала слегка дернулся. На лице возникло подобие кривой улыбки.
— Ох уж эти вечные сомнения! Черт возьми, ты же позаботился о технологической карте.
Это было утверждение, а не вопрос. Операционная система ПАДа позволяла программному обеспечению ИскИна работать в многозадачном режиме; Чести был подключен к бортовой системе и незримо присутствовал на совещании, поэтому он знал обо всем, что говорил и делал Джефф.
Такие электронные советники на гражданке обычно назывались секретарями, а в вооруженных силах их именовали адъютантами. Они, как и положено, имели облик. Товарищи Джеффа были несколько огорчены, узнав, что он решил придать своему электронному адъютанту облик генерала прежних времен и выбрал для этой цели не кого иного как самого Чести Пуллера.
Однако Джефф настоял на своем решении, хотя другие офицеры, программируя своих помощников, обычно выбирали для них самую разнообразную внешность. Иногда это были дворецкие, похожие на Дживза , а временами — молодые и энергичные младшие офицеры или сержанты в безупречно отглаженных мундирах. Многие предпочитали сексапильных красоток, хотя Джефф Уорхерст знал одного офицера морской пехоты, электронный адъютант которого имел облик потрясающе красивого молодого человека. Впрочем, такой выбор не был вполне традиционным… Майор Уорхерст, однако, выбирая внешность электронного помощника, постоянно помнил, что ему необходимо пользоваться командирским опытом человека, долгое время служившего в Корпусе морской пехоты и лучше всех знакомого с его обычаями, традициями и наследием.
— Перво-наперво ты должен разговаривать с подчиненными, — наставляло Джеффа изображение Пуллера. — Работай с ними. Дай им возможность видеть тебя.
— Я обсудил текущие вопросы с Камински…
— Я не говорю о твоих старшинах, сынок. Понятное дело, ты их выслушиваешь. У них больше опыта, чем у остальных твоих подчиненных. Они сообщают тебе все, что ты должен знать. Но сейчас я веду речь о том, что тебе нужно гораздо чаще бывать на людях. Пусть ребята видят тебя вблизи с золотыми дубовыми листьями на воротнике.
Джефф Уорхерст не носил знаков различия, но он хорошо понимал, что имеет в виду Пуллер. Рота обычно находилась под командованием капитана, но в таком малочисленном и изолированном подразделении старшим офицерам приходилось совмещать несколько должностей, и объем их работы соответственно увеличивался. Заместителем командира роты «Браво», которую возглавлял майор Уорхерст, был капитан по имени Пол Мелендес. Но кроме этого, он еще занимал должность в штате оперативного персонала Космических экспедиционных войск морской пехоты.
Однако чем выше ранг офицера, тем меньше он общался с рядовыми бойцами. Поэтому для многих бойцов майор, командующий, как правило, целым батальоном, был недосягаем, словно Господь Бог.
— Полковник Норден не любит, когда его офицеры вступают в слишком тесные дружеские отношения с рядовыми, — напомнил Джефф Пуллеру.
— К черту полковника, с его тесными дружескими отношениями! Кому предстоит идти в бой, сынок, Дику-Хандре или твоим людям? Само собой, ты не должен валять дурака. Тебе ведь необходимо сохранять уважение подчиненных. — Изображение Пуллера укрупнилось. — Черт побери, большинство офицеров не желают заводить дружбу с солдатами, потому что боятся выглядеть идиотами. Но твои люди достойны лучшего. Пусть они знают, что вы находитесь в одном и том же окопе. И, черт побери, не вздумай удирать из этого окопа, когда начнется стрельба!
— Я понимаю, — сказал Джефф. — Но… Видишь ли, на Европе нам придется столкнуться с особенными проблемами. Радиация. Холод и лед. А в довершение нам, похоже, предстоит воевать с китайцами. Я должен знать, что я упустил из виду. О чем я забыл?
— А вот за все это, сынок, должны нести ответственность твои старшие сержанты и младший офицерский состав. Ты же позаботься о том, чтобы твои солдаты могли видеть тебя. Труднее всего даются последние сутки перед началом боевых действий. Ожидание… — Чести Пуллер, кажется, о чем-то задумался, почти полностью погрузился в какие-то размышления. — Китайцы и лед?.. Хм-м, похоже, Чосинская ситуация повторяется снова и снова.
Джефф напряг память и в следующий момент уже отлично понимал, на что намекает генерал. Пуллер, настоящий Чести Пуллер, был награжден пятым «Военно-морским крестом» и крестом «За выдающиеся боевые заслуги» во время войны в Северной Корее, когда ему пришлось вести сражение неподалеку от Чосинского водохранилища. Это был сущий ад. Американцы отступали, околевая от жуткого холода и постоянно подвергаясь атакам китайских войск. Когда генералу сообщили о том, что его полк попал в окружение, он сказал: «Несчастные ублюдки! Они приперли нас к стенке, но именно это нам и нужно. Теперь мы можем стрелять во всех направлениях». Возглавляемые Пуллером американские солдаты прошли шестьдесят миль по покрытой льдом горной дороге и с боем вырвались из ловушки. В Корпусе морской пехоты всегда с гордостью вспоминали об этом подвиге.
— Да у нас все просто замечательно по сравнению с Чосином, генерал, — ответил Джефф. — Температура будет минус сто сорок градусов по Фаренгейту, но, черт побери, мы гораздо лучше экипированы и припасов у нас больше. А с китайцами, вероятно, воевать и не придется, потому что «Кеннеди» постоянно держит их на прицеле.
— Если удача на твоей стороне, ты прав, — ответил Пуллер. — Если у тебя есть мозги, ты будешь готов. К чему угодно.
Майор мысленно дал команду отключиться от виртуальной реальности. Для этого он трижды повторил в уме пять выученных наизусть цифр и произнес слово «отключить». Потом поморгал глазами, и его взгляд обнаружил неподалеку серый потолок отсека. Постепенно Уорхерст снова стал отличать реальность от иллюзий. Мгновение спустя он снял ВР-шлем, убрал его в шкафчик и отправился в комнату отдыха.
По дороге майор Уорхерст разыскал в одном из арсеналов лазерную установку «Санбим М-228» мощностью 10 мегаватт и захватил оружие с собой.
— Не возражаете, если я присоединюсь к вам? — спросил он, собираясь занять место рядом с десятью парнями и девушками, чистившими винтовки М-580.
— Конечно, не возражаем, сэр, — ответил тощий парень с заостренными чертами лица. Это был капрал из Нью-Йорка, которого звали Джордж Лаки. — Хватайте какой-нибудь стул!
— Готовитесь к походу, сэр? — с усмешкой поинтересовался сержант Том Поуп.
— Сержант, после четырех часов штабных совещаний разборка и чистка оружия мне покажется отдыхом и развлечением.
— Роджер вас, сэр!
Мускулистая девушка с блестевшей от пота голой грудью сказала что-то сидящей рядом блондинке. Обе рассмеялись.
— Что вы сказали, Кампанелли? Я не расслышал.
— Хм… ничего, сэр! — Чувствуя на себе пристальный взгляд майора, Бэжэ неловко повертелась на стуле и смущенно добавила: — Я только сказала, что у вас чертовски большая пушка, майор. И мне стало любопытно, умеете ли вы… хм-м… умеете ли вы ею пользоваться, сэр.
Грудь и плечи девушки запылали прежде, чем она произнесла эти слова. Морские пехотинцы использовали термин «пушка» только в том случае, когда говорили об артиллерии (особенно о корабельных пушках) или о пенисе. Лазерную установку они именовали огневым средством М-228 или «Солнечным зайчиком». Но никак не пушкой!..
— Честно говоря, я уже несколько лет не практиковался, — ответил Джефф как ни в чем не бывало. — Может, вы дадите мне урок.
Остальные рассмеялись двусмысленности диалога. Тут же замолкли, но, увидев улыбку майора, расхохотались еще громче.
Вот уже несколько лет Уорхерсту не доводилось разбирать и чистить лазерную установку, но его руки помнили все движения.
Выключить питание… Отсоединить провод… Оттянуть стопорный рычаг ствола… Взять ствол другой рукой и потянуть вперед и вверх…
Все он помнил. И вскоре уже ничем не отличался от своих солдат.

ГЛАВА ПЯТАЯ

12 октября 2067 года. 

Космический корабль США «Джон Ф. Кеннеди»; 
солнечная орбита, 4,2 а. е. от Земли; 
20:02 по времени гринвичского меридиана. 

Держа в руках поднос, капитан Джереми Митчелл вошел в офицерскую кают-компанию и направился к единственному занятому столу. Миновали дни, когда все присутствовавшие офицеры стояли, ожидая, пока он займет свое место за столом. Офицерская кают-компания на «Дж. Ф. К» была точной копией тех, что располагались на грязных палубах авианосцев военно-морского флота, а еда подавалась, как в кафетерии. Кают-компания размещалась в жилом отсеке «А», где за счет вращения обеспечивалась слабая сила тяжести, равная трети земной.
— Не возражаете, если я присоединюсь к вам, джентльмены? — спросил капитан, чуть-чуть растягивая слова.
Митчелл был родом из маленького города недалеко от Сан-Антонио, штат Техас, и в непринужденной обстановке любил изображать из себя простого добродушного техасца.
— Присаживайтесь, капитан! — сказал коммандер Вэрли, возглавлявший ракетно-артиллерийскую боевую часть, указывая на свободный стул.
Митчелл поставил свой поднос на стол и сел.
— Ну, мистер Ли, — обратился он к молодому офицеру морской пехоты, сидевшему слева. — Похоже, у вас и ваших людей может появиться шанс доказать, что от вас есть польза даже сейчас, во второй половине двадцать первого века.
— Имеются ли новые данные относительно курса «Звездной Горы», сэр? — Ли казался нетерпеливым… и очень молодым.
— Ничего нового, Они все еще направляются к Юпитеру — что означает на Европу — и мчатся с ускорением в два «же». Это значит, что им чертовски не терпится добраться туда поскорее. Однако им нас не обойти.
— Миротворцы вновь спасают Землю! — воскликнул капитан-лейтенант Карвелл, главный офицер по связи, поднимая стакан, словно собирался выпить за здоровье собравшихся.
Институт миротворческих сил… Это была новая концепция, возникшая после беспримерных ужасов войны с ООН. Попытка Франции сломить волю США, заставить Америку отказаться от борьбы, обрушив астероид на штат Колорадо, была пресечена… но не полностью. Довольно крупный и весьма радиоактивный фрагмент ооновского корабля, нацелившего каменную глыбу на Колорадо, упал в районе озера Мичиган и стер с лица земли почти всю прибрежную часть Чикаго.
По мере того, как деятельность человечества в Солнечной системе становилась все активнее, Всемирная Конфедерация Государств с трудом сколотила некое подобие глобального правительства, пришедшего на смену развалившейся Организации Объединенных Наций. Это правительство признало, что любая мировая держава, способная запустить космический корабль в Пояс астероидов или за его пределы, представляет собой опасность для соседей. Относительно маленький импульс мог переместить мегатонный кусок железа или льда на новую орбиту. В результате под угрозой гибели может оказаться целый город, а то и весь род человеческий. А размеры возможной катастрофы будут полностью зависеть от амбиций горстки ублюдков.
Осознание потенциальной опасности привело к возникновению миротворческих сил, военно-космической организации, состоявшей из представителей военно-морского флота и морских пехотинцев Соединенных Штатов, а также космонавтов союзных государств. Миротворцы занимались патрулированием отдаленных районов Солнечной системы и предотвращали попытки астероидных бомбежек. Проблема состояла в том, что Солнечная система была ужасно велика и слишком обширна, чтобы сделать возможным какое-либо систематическое патрулирование.
Найденный в конце концов выход заключался в том, чтобы вывести несколько кораблей на стратегические орбиты. Движение по орбите в Поясе астероидов, на расстоянии 4,2 а. е. от Земли, и применение чрезвычайно мощной аппаратуры обнаружения и слежки позволяло кораблю наблюдать за всеми объектами, запускаемыми с Земли. Любое увеличение скорости объекта, не санкционированное инспекционными группами ВКГ, могло быть прервано кораблями типа «Кеннеди». Нарушителей выводили из строя на расстоянии или с помощью абордажа.
Вот почему лейтенант Ли находился на борту корабля вместе со своим взводом, состоявшим из двадцати восьми прошедших подготовку морских пехотинцев. «Дж. Ф. К» должен настигнуть вражеский корабль, в случае необходимости вывести его из строя, а затем сцепиться в заключительном раунде схватки. Митчелла забавляло, что современное тактическое мышление действительно предусматривало возможность использования морских пехотинцев для штурма вражеского корабля. Такого не случалось со времени абордажа «Маягуэса» в 1975 году.
— Пожалуй, будет интересно увидеть нашего лейтенанта Ли, когда он перемахнет на вражеский борт с абордажной саблей и пистолетом в руке!
— Моих двух рук для подобного трюка явно недостаточно, сэр, — ответил лейтенант. — Думаю, нам лучше использовать «Эм восемьсот пятьдесят» и надеяться, что плохие парни, когда мы доберемся до них, будут настроены довольно миролюбиво.
— И это говорит морской пехотинец! — сказал Вэрли. — А я-то думал, что вы все отчаянные забияки!
— Ну, если можно обойтись без боя, без стрельбы…
— Вы боитесь, что возникнут проблемы с выполнением боевой задачи, лейтенант?
— Хороший офицер всегда опасается проблем, сэр. Штурм неприятельского космического корабля, по крайней мере, столь же опасен, как операция по зачистке дома. К тому же дело усложняют невесомость и вероятность взрывной декомпрессии. — Ли усмехнулся. — Играть с оружием на борту хрупкого космического корабля не слишком-то блестящая идея.
— По-моему, это чисто академический вопрос, — сказал Вэрли, пожимая плечами. — Китайцы не могут попрать законы физики. Даже при ускорении в два «же» они не уйдут от нас, потому что мы имеем в метафорическом смысле воздушное превосходство в Солнечной системе. Они не могут одновременно маневрировать и увеличивать скорость. Когда мы поравняемся с ними и сравняем скорости, им придется капитулировать… иначе они рискуют получить удар по системам управления.
— Они, кажется, что-то замышляют, — сказал лейтенант Зинкоуовек, третий механик корабля. — Им известно, что мы здесь, и физику они знают не хуже нас. Наверняка у них заготовлен какой-нибудь неприятный сюрприз.
— Они ничего не знают о нашем секретном оружии! — рассмеялся Вэрли. — У нас ведь есть американские морские пехотинцы!
Радио, прикрепленное к воротнику Митчелла, защебетало. Черт побери! Никогда не дадут пообедать спокойно.
— В чем дело?
— Мы обнаружили приближающийся объект, капитан, — неторопливо произнес голос Джеки, ИскИна «Кеннеди». — Он представляет собой угрозу нашему кораблю.
Митчелл был уже на ногах и трусцой бежал к тоннель-лазу, ведущему в центральный отсек корабля, где находился капитанский мостик.
— Какова степень угрозы?
— Объект мал — его масса меньше десяти килограммов, — но он приближается к нам со скоростью пятьсот километров в секунду. Расстояние между нами — пятнадцать тысяч километров. Оно сокращается.
От этих спокойных слов веяло холодом. Тридцать секунд до столкновения…
— Какого черта мы не засекли его радаром?
— Объект очень мал, меньше трех метров длиной. И, кажется, имеет признаки применения стелс-технологии. Эффективная площадь отражения объекта менее двух сантиметров.
Стелс?.. Понятное дело… Тем не менее они должны были обнаружить инфракрасный след, оставляемый двигателем!
— Только что произошло незначительное изменение курса объекта, — продолжала Джеки. — До сих пор он находился в пассивном состоянии. Теперь он явно идет на перехват… его скорость увеличивается.
— Маневр! — взревел Митчелл.
Он уже находился в тоннеле-лазе и, передвигаясь по поручням, быстро погружался в невесомость. Нужно было как можно скорее попасть в центральный отсек, но он уже знал, что времени, чтобы достигнуть мостика, не осталось.
Когда маневровые двигатели «Кеннеди» сработали, Митчелл почувствовал удар, сбоку навалилась перегрузка.
Мгновением позже что-то ударило корабль. На этот раз мощная перегрузка просто припечатала Джереми Митчелла к стене тоннель-лаза. Казалось, корабль закувыркался, раздавливая капитана центробежной силой.
Митчелл слышал протестующий скрежет металла, сопровождаемый громкими хлопками и взрывами, а также пронзительный вой и свист утечки.
Потом Вселенная словно взорвалась. Но шум взрыва был быстро поглощен вакуумом, и наступила тишина. И капитан «Кеннеди» завертелся в холодном пространстве среди обломков корабля. Еще через пару мгновений он умер, окруженный облаком быстро замерзающей крови. Но даже в самый последний миг он пробовал понять, что за страшная катастрофа случилась с его кораблем… и с ним самим.

Космический корабль США «Джон Ф. Кеннеди»; 
солнечная орбита, 4,2 а. е. от Земли; 
20:07 по времени гринвичского меридиана. 

Два мощных снаряда были нацелены на «Кеннеди» — вернее, в ту точку орбиты, где корабль окажется ровно через девятнадцать дней после того, как «Небесная Молния» выпустила эти снаряды. Первый, обнаруженный в самый последний момент, почти промахнулся, потому что «Кеннеди» совершил внезапный маневр.
Тем не менее снаряд зацепил носовую часть корабля и разорвал металлическую оболочку переднего топливного бака. Электромагнитная ловушка, расположенная в боеголовке снаряда и содержащая в жестком вакууме крошечное количество антивещества, разрушилась. Антивещество соприкоснулось с металлом и водой и превратилось в огненный шар, горячий, как поверхность Солнца, излучающий смертоносную радиацию.
Вода мгновенно превратилась в пар и вырвалась в космос. В результате взрыва двухсотметровый крейсер стремительно закувыркался в пространстве. Соединительные и вращательные механизмы двух жилых модулей подверглись внезапной и мощной перегрузке. Из-за этого они сначала частично расстыковались, а затем и вовсе оторвались друг от друга, стремительно улетая в ночь вместе с сотнями мелких обломков, тогда как большая часть корабля начала разрываться на части.
Второй снаряд имел больше времени, чтобы скорректировать свой курс. Он врезался в самый центр пострадавшего «Кеннеди». И от корабля остались только вращающиеся обломки.
Двойная вспышка радиации, свидетельствующая об уничтожении «Кеннеди», должна была достичь Юпитера за двадцать минут, а через двадцать восемь минут путешествия по космической пустыне о ней узнают и на Земле.

12 октября 2067 года. 

На орбите Европы; 
20:07 по времени гринвичского меридиана. 

— Тридцать секунд до старта, — прозвучал в ушах Джеффа голос капитана Галтмана, старшего пилота «Рузвельта». — Как вы себя чувствуете, парни и девчонки?
— Все в полном порядке, сэр, — ответил Джефф. — Готовы к высадке на Европу.
Он пытался призвать хоть к какой-то дисциплине расстроившийся желудок. Майор Уорхерст ненавидел невесомость.
— Ну, тогда мягкой посадки. Увидимся снова через шесть месяцев!
— Помните про фоновую радиацию, — добавил грубый голос полковника Нордена. — Держите людей под прикрытием, пока мы не сможем всесторонне проверить скафандры в экстремальных условиях.
— Есть, сэр! — ответил Джефф. — Мы установим новый рекорд в скоростном беге по пересеченной местности, покрытой льдом.
Хотя, черт побери, если скафандры подведут, все его люди погибнут, даже не добравшись до укрытия. Поверхность Европы, была не только холодной, но и опасной…
— Держите меня в курсе всего происходящего. Я буду над вами через два витка, примерно через 180 минут.
— Роджер вас. Будем ждать, сэр.
Майор Уорхерст вытянул шею, пробуя выглянуть в крошечный иллюминатор рядом с его креслом, чтобы хоть мельком увидеть «Рузвельта». Скафандр, громоздкий шлем и тот факт, что он пристегнут к узкому креслу с жесткой спинкой, мешали Джеффу толком разглядеть хоть что-нибудь. За иллюминатором виднелась только мертвенно-черная пустота и несколько беспорядочных звезд, а также фрагмент каркаса «жука» и герметический пассажирский модуль.
«Жук» напоминал лобберы и другие космические транспортные средства ближнего сообщения, используемые морскими пехотинцами во время различных операций на Луне. Предназначенный исключительно для перемещения в вакууме, «жук» был полностью лишен обтекаемой формы: короткий, похожий на бутылку, он состоял из командного отсека и грузопассажирского пространства, а также сферических топливных баков и химического ракетного двигателя, упиханных в сеть распорок из титано-углеродного волокна. Вдобавок «жук» был оснащен шестью посадочными опорами, мощными наружными прожекторами и маленькими маневровыми двигателями по бокам и на нижней части фюзеляжа. На вид это был неуклюжий транспорт, вполне заслуживший прозвище «жук», данное ему морскими пехотинцами. Длина каждого такого «жука» составляла тридцать три метра; если как следует постараться и проявить смекалку, на его борту можно было разместить взвод. В данном случае пассажирами «жука» были мужчины и женщины второго взвода роты «Браво» (сорок один человек), плюс шестеро бойцов десантно-диверсионной группы ВМС «Котики».
«Рузвельт» нес два «жука» плюс четыре подобных транспорта, используемых исключительно для перевозки груза. План операции требовал применения обоих «жуков» для перевозки всей роты «Браво» (восемьдесят один морской пехотинец и шестеро «котиков») на расположенную на Европе исследовательскую станцию «Кадмус», принадлежащую Всемирной Конфедерации Государств. Потом планировалась стыковка с «Рузвельтом» и дозаправка, чтобы во время следующего прохождения взять на борт штаб и взводы поддержки, и, наконец, нужно было вернуться в третий раз — за ротой «Чарли». Грузовые транспортные средства должны были в течение следующих двух дней сновать туда и обратно между поверхностью Европы и орбитой, чтобы доставить не только четыре субмарины «Манта» и все запасы, необходимые для морских пехотинцев, но и продовольствие для станции «Кадмус».
Личный состав «Кадмуса» насчитывал двадцать пять мужчин и женщин шести национальностей. Большинство этих людей находилось на станции с момента ее основания, то есть более года, и они полностью зависели от случайных кораблей с Земли, которые доставляли им продовольствие и запчасти.
Зато воды у них было предостаточно. Поверхность Европы представляла собой прочную оболочку изо льда, который очень легко превратить в воду, да плюс океан глубиной от пятидесяти до ста километров, что в пять-десять раз больше, чем самая глубокая океанская впадина на Земле.
— Восемь секунд до расстыковки, — сказал лейтенант Уолдерс, находившийся в командном отсеке «жука». — Смотрите, не растеряйте ваши завтраки! И три… и два… и один… Расстыковка!
Почувствовалась небольшая вибрация, автоматические захваты на «хребте» корабля распахнулись, дорсальные толкатели привели транспорт в движение. Рекомендация морским пехотинцам не растерять завтраки оказалась невостребованной… до тех пор, пока не заработали двигатели и «жук» не устремился прочь.
В узком иллюминаторе, расположенном по правому борту, Джефф увидел громоздкий сияющий огнями «Рузвельт». Можно было разглядеть длинную тонкую перекладину с водяными баками, за которыми находились четыре медленно вращающихся жилых модуля, придававшие крейсеру вид кувалды. Во время ускорения вращение прекращалось, и жилые модули пристыковывались к оси корабля, оставляя неизменным местоположение верхних и нижних палуб. Но как только «Рузвельт» подошел к Европе, жилые модули переместились, чтобы можно было подготовить «жуки» к посадке. Тепловые излучатели, расположенные в задней части корабля, распустились, словно павлиний хвост. Реакция аннигиляции, происходящая в двигателе, создавала много избыточной теплоты, избавление от которой всегда считалось главной проблемой при проектировании космического корабля. Наличие вакуума усложняло задачу.
Последние двенадцать часов, в течение которых работал двигатель, были кошмаром для морских пехотинцев. Бедняги буквально варились в собственном соку.
«Жук» продолжал путь, уводя «Рузвельт» из поля зрения Джеффа. Уорхерст надеялся хоть мельком увидеть Юпитер, но перед его взором теперь находился лишь обширный полукруг темноты, поглощавшей звезду за звездой. Огни, освещающие пассажирскую палубу «жука», сияли тусклым янтарным светом, но все-таки были достаточно ярки, чтобы можно было разглядеть находящиеся за бортом мелкие объекты. Высадка планировалась на ночной стороне Европы.
Джефф видел Европу во время финального этапа полета, а также благодаря учебным компьютерным моделям, разумеется. Спутник очень сильно напоминал небольшой шарик цвета соломы со множеством перекрещивающихся длинных прямых линий более темного, красноватого цвета.
Двигатели «жука» прибавили мощи, чтобы свести транспорт с орбиты, и желудок Джеффа содрогнулся. С возникновением перегрузки невидимая огромная рука стиснула ему грудь. Потом, также внезапно, рука исчезла, и Уорхерст снова оказался в невесомости.
Висящий высоко в небе «Рузвельт» двигался вперед, продолжая свой путь по орбите, а тем временем «жук» быстро приближался к поверхности Европы, описывая длинную кривую и облетев почти половину спутника. Джеффу показалось, что теперь он сможет кое-что рассмотреть на Европе: светлые пятна неправильной формы, блестящие участки, на которые, возможно, падал звездный свет. Потом, довольно внезапно, чернота отступала, а ей на смену шли темно-серые территории, быстро становящиеся светлее по мере того, как на далеком горизонте ярким полукруглым огнем полыхало восходящее солнце.
«Жук» пронесся над терминатором, оставляя позади ночь, и оказался на территории, где уже наступил день. Джефф замигал, затем отрегулировал уровень поляризации шлема. Поверхность внизу теперь была покрыта льдом, ослепительно сверкавшим на солнце. Блестящие белые участки чередовались с коричневыми и охряными областями. Зрелище заворожило Джеффа, несмотря на то, что многочисленные компьютерные модели и видеоматериалы были переполнены изображениями Европы. Поверхность этого спутника Юпитера изобиловала длинными прямыми каналами, называемыми «линиями». Благодаря этим «линиям» Европа очень сильно напоминала планету Марс, какой она представлялась землянам давным-давно, еще в самом начале двадцатого века. Здесь имела место своего рода пластовая тектоника; ядро Европы, расплавленное благодаря приливным волнам, возникающим в результате сил притяжения со стороны Юпитера и его крупнейших спутников, не давало замерзнуть океану. Лишь на поверхности Европы лежали несколько километров льда. Поскольку приливы и отливы не могли оставить в покое этот крошечный мир, треснувший лед снова замерзал, потом опять ломался, пока поверхность планеты не стала напоминать матовый хрустальный шарик, покрытый тысячами прямых трещин и расселин. Насколько Джефф заметил, здесь почти не было кратеров. Однако местами он мог различить большие круглые участки, так называемые «пятна», напоминавшие тонкую корку льда, покрывающую ранней весной пруд в том месте, где в него бросили камень. Такая аналогия, кстати, была почти точной. Традиционные кратеры не могли быть долговечными деталями этого пейзажа из-за постоянно меняющейся формы льда. Тем не менее, время от времени в поверхность Европы врезались достаточно крупные камни, оставляя после себя след, исчезающий довольно быстро, если сравнивать срок его существования с возрастом планет и спутников.
Ледяная поверхность была на удивление плоской. Никаких гор. Никаких утесов. С такого близкого расстояния Джефф заметил не только главные прямые расселины, но и бесчисленные маленькие трещины. В конце концов, красные линии стали напоминать каскад длинных рыжих волос, покрывающих бледную поверхность спутника.
Мысль о рыжих волосах напомнила Джеффу о Карсин, оставшейся в Калифорнии. Это неуместное воспоминание как бы заслонило собой величественный образ простиравшейся внизу чужой планеты. За время полета Джеффри много думал о Карсин.
Он обещал ей, что даст ответ, когда возвратится из экспедиции, когда выполнит поставленную перед ними задачу. Да, шесть месяцев на этом ледяном шаре — достаточное время, чтобы принять такое важное решение.
Двигатели «жука» снова заработали сильнее. Спинка жесткого кресла резко толкнула Джеффа. Изгиб горизонта явно стал более плавным. Но без приборов было невозможно определить, на какой высоте они летели. Дело в том, что ландшафт не имел совсем ничего общего с тем, что хоть чуть-чуть привычно для людей, и был полностью лишен знакомых черт, позволяющих делать хотя бы приблизительные предположения. Местами поверхность была неровной и беспорядочной, а местами — абсолютно плоской. Они могли быть в десяти километрах от планеты, а могли смотреть на снежную равнину с двухметровой высоты.
С более близкого расстояния «линии», казалось, больше напоминали марсианские каналы Персиваля Лоуэлла, чем полярные горные хребты. Эти темные образования, достигающие почти стометровой высоты, были фактически возвышенностями местного ландшафта. Такой цвет появился, вероятно, благодаря тому обстоятельству, что солнечный свет отражался от склонов, а не от равнинных поверхностей. Однако порой складывалось впечатление, что подобная окраска возникла в результате некоего загрязнения льда. В данный момент существовала теория, утверждавшая, что когда отдельные участки ледяного купола Европы сталкиваются друг с другом или откалываются друг от друга, на поверхность выплескивается вода, содержащая в себе множество разнообразных органических молекул, которые застывают в ледяных горных хребтах. Мировой океан Европы был богат серой, железом и их соединениями; живые организмы, уже обнаруженные на этой планетке, усваивали серу; они были аналогами тех существ, которые были найдены восемьдесят с лишним лет назад на Земле, в жерлах океанских вулканов.
Довольно скоро стало очевидно, что безупречно гладкая на вид поверхность Европы в действительности совсем не такая. Там встречались, конечно, довольно обширные участки гладкого льда, но в большинстве своем поверхность представляла собой хаотичные и беспорядочные груды ледяных глыб, обломков и осколков, постоянно дробимых и размельчаемых, затем примерзших друг к другу, а затем снова расколовшихся. «Такая поверхность, — подумал Джефф, — напоминает бесконечное море айсбергов, собранных в единый ледяной поток». Он посмотрел на эту неразбериху с точки зрения опытного бойца морской пехоты и решил, что сражение в таком замысловатом лабиринте может считаться… вызовом.
Еще будучи курсантом Школы морской пехоты в Куонтико, Джефф неоднократно сталкивался с трудными задачами, будь то необходимость выполнить нужное количество подтягиваний и отжиманий, преодоление десятиметрового деревянного барьера, вертикально стоящего на учебной полосе препятствий или же решение особенно головоломной проблемы, возникшей в ходе ближнего боя. Его старший инструктор по подготовке, сержант, которого звали Мэтлок, имел привычку наклоняться и кричать Уорхерсту в ухо: «Это — вызов, морпех! Считай, что тебе брошен вызов!»
Да, это верно.
— Ну что ж, парни и девчонки, — раздался в шлеме Джеффа голос лейтенанта Уолдерса. — Мы добрались до маяка ВКГ. Остался последний рывок.
Джефф обернулся, насколько позволял тяжелый скафандр, и посмотрел на неподвижные ряды морских пехотинцев. Все они были в скафандрах. Все ждали. Без оружия солдаты больше напоминали пассажиров гиперзвукового транспортного средства, совершающего суборбитальный рейс. Однако их боевое снаряжение находилось в хвостовой части; пассажирское пространство «жука» было слишком маленьким, чтобы на нем могли разместиться все эти мужчины и женщины в скафандрах и с оружием. Но это не имело никакого значения. Сейчас они не были на учениях, и им не предстояла высадка в зоне боевых действий. Скорее это был рейс к новому месту службы. Совсем, как на Земле.
«Чертовски напоминает Ломпок, штат Калифорния», — подумал Уорхерст, пряча усмешку за темным стеклом шлема. Никаких неприятных соседей, из-за которых приходится волноваться. Просто думай об этом, как о новой морской базе в Калифорнии… без воздуха и аллей, без косметических кабинетов, где делают татуировки, без дорожного движения, без эротических шоу, но зато с высокой радиацией и полным отсутствием пальм. А самая высокая температура летом достигает сорока одного градуса мороза.
Он снова посмотрел в иллюминатор. «Жук» качнулся вправо, и теперь Джефф мог разглядеть базу, простиравшуюся под утренним солнцем. Смотреть, собственно говоря, было не на что, но небольшой горстки сооружений на поверхности было достаточно, чтобы составить хоть какое-то мнение о масштабах территории. Другого способа просто не было… Впрочем, эти сооружения вполне могли быть игрушками, валяющимися на заснеженном заднем дворе фермерской усадьбы.
Исследовательская станция ВКГ была расположена в районе Cadmus Linea, в одной из самых обрывистых красных расселин, опоясывающих Европу чуть ли не по всему периметру. Правда, с такого близкого расстояния нельзя было увидеть красную пигментацию так же отчетливо, как из космоса; на поверхности был просто лед, возможно, немного более темного цвета, чем новый, молодой лед, но все же окрашенный в матово-белые и голубоватые тона, на которых время от времени встречались яркие блики.
Станция была встроена в круглую впадину, возможно, оставшуюся от маленького древнего кратера. Однако дно этой впадины было плоским, словно кукурузное поле в штате Канзас. Видимые компоненты станции состояли из темно-серой посадочной площадки размером с футбольное поле, на которой было нарисовано огромное красное перекрестье, Двадцатиметровой радиомачты, спутниковой антенны, двух строений для хранения припасов и запчастей, а также нескольких единиц техники, в число которых входили бульдозеры, гусеничные краулеры для передвижения по поверхности и несколько хопперов, припаркованных у края посадочной площадки. Неподалеку, метрах в двухстах от края поля, была сделана черная прорубь, которая своей безупречно круглой формой напоминала вход в тоннель. Над этой прорубью клубилось облако тумана.
Это и была Яма.
Одинокое белое здание, почти невидимое на фоне льда, примыкало к тщательно отполированной отвесной стене ямы, выдолбленной в ледяном щите Европы. Большая часть станции была таким образом надежно скрыта от воздействия невидимого, но смертельного моря радиации, омывающего совершенно не защищенную поверхность спутника.
«Жук» снова развернулся, Джефф почувствовал задницей несколько тяжелых ударов, мелькнуло в иллюминаторе красное перекрестие. В следующий момент Уорхерст уже не мог видеть базу, но его взгляд засек быстро промелькнувшую тень «жука», мчащегося навстречу серо-белой поверхности. Облако ледяных кристаллов вихрем пронеслось мимо иллюминатора, а затем «жук» совершил посадку.
— Спасибо, леди и джентльмены, за то, что совершили полет на транспорте, принадлежащем Военно-морскому флоту, — послышался голос Уолдерса. — Здесь на Майами-Бич стоит ясная и солнечная погода, юго-восточного ветра не наблюдается, а температура достигает минус сто сорок шесть по Цельсию. Райский климат! Убедительно просим вас не разбрасывать личное имущество! Не оступитесь, когда будете покидать наш космический корабль. Белые лужи могут быть очень опасны!
Бодрое шуточное объявление, сделанное пилотом «жука», было встречено хором стонов, ругательств и пронзительного свиста. Джефф отстегнул ремни, затем встал и нагнулся, упираясь в низкий потолок рукой, облаченной в перчатку. Камински тем временем начал перечислять фамилии подчиненных:
— Кьюкела! Брайтон! Джелловски! Хаттон! Воттори! Гарсиа! — На выход!
Группами по шесть человек бойцы взвода поднимались со своих мест и, минуя ряды кресел, медленной шаркающей походкой направлялись в хвостовую часть корабля. Центральный проход заканчивался скатом, ведущим в тесный главный тамбур «жука». В этом отсеке места хватало только шести морским пехотинцам в скафандрах, так что требовалось довольно много времени, чтобы все успели добраться до поверхности Европы.
Джефф дождался окончания процесса высадки, а затем вместе с Фрэнком и еще тремя бойцами двинулся в выходной тамбур. В соответствии с древней традицией, старший офицер поднимался на борт первым, а высаживался последним… Однако гораздо больше, чем эти странные традиции, Джеффа волновало сейчас состояние скафандров.
Скафандры «Марк НС» были более поздней моделью, чем те, что морские пехотинцы носили на Марсе и Луне четверть века назад. Новые скафандры были чуть-чуть больше, с более толстым слоем брони, их оснастили современными компьютерами и улучшенной системой жизнеобеспечения. Раньше они могли менять расцветку в зависимости от окружающей среды. Новые скафандры были покрыты толстым и тяжелым, но гибким материалом, похожим на белый холст. Однако дело было вовсе не в маскировке. «Холщовый» материал фактически представлял собой переплетение сверхпроводящих волокон. Слабый электрический ток, проходящий по материалу, помогал отталкивать радиоактивные частицы, особенно протоны, потоком льющиеся на Европу с мощных радиационных поясов Юпитера.
Несмотря на надежные скафандры, пребывание каждого человека на поверхности в течение следующих шести месяцев будет тщательно отслеживаться. Доктор Маккол, военврач, уже раздал специальные значки-дозиметры, которые будут регистрировать дозу облучения, полученную каждым бойцом, и предупреждать майорова адъютанта — Пуллера, если чья-нибудь дозировка превысит 30 бэр.
Джефф и Камински осмотрели скафандры друг друга, а затем покинули тамбур вместе с тремя морскими пехотинцами, оказавшимися последними в очереди на высадку.
Когда внешний люк открылся, Джефф шагнул в холодную и жуткую тишину. Грелки его скафандра работали прекрасно — он почувствовал, что обогреватели ступней включились, едва лишь нога коснулась стартовой площадки, — но окрестности выглядели холодными и суровыми, этакая Сибирь в самом разгаре зимы.
Впрочем, фактическая температура была здесь гораздо ниже, чем где-либо на Земле.
Горизонт был ограничен острым и блестящим на солнце краем кратера, выбранного для размещения базы. Матовое небо было мертвенно черным; звезды потускнели: их затмил блеск маленького солнца, едва показавшегося из-за гребня. А совсем рядом, чуть-чуть повыше…
Юпитер висел над солнцем, словно огромный полумесяц, отпрянувший от ярких лучей, нацеленных на раздувшееся ночное светило. Полумесяц занимал более двенадцати градусов в поперечнике. Диаметром он превосходил Луну в двадцать четыре раза. На какой-то жуткий момент Джеффу показалось, что Юпитер упадет на него. Он с трудом поборол эту мысль… затем глубоко вздохнул и мысленно приколотил планету к небу. Он без труда разглядел сегментацию Юпитера. Были хорошо видны бурые, охряные, красные, белые и желто-коричневые полосы. Это было зрелище беспрецедентной красоты. Но красота была слишком обильной, слишком интенсивной, чтобы выглядеть настоящей. Если считать это зрелище фоном для фотографических снимков или чрезвычайно детальной компьютерной моделью, то можно отогнать от себя смахивающее на клаустрофобию чувство, что планета вот-вот свалится с неба и раздавит тебя…
Джефф оторвал от неба пристальный взгляд и уставился в спину Фрэнка Камински. Они плелись по посадочной площадке. Остальные бойцы роты шли гуськом по тропинке, ведущей к зданию, расположенному на краю Ямы. Там кто-то стоял и махал им рукой. У незнакомца был точно такой же скафандр, как и у Джеффа, если не считать отсутствия ярко-синих полос на плечах и ногах. Эти полосы указывали на воинское звание Джеффри Уорхерста.
— Здесь ли майор Уорхерст? — спросил незнакомец. В ответ Джефф поднял облаченную в перчатку руку:
— Я майор Уорхерст, сэр. Являюсь командиром роты «Браво» и заместителем командира экспедиционных войск.
— Доктор Сигэру Исивара. Konichiwa .  Добро пожаловать на станцию «Кадмус»!
— Мы рады, что прибыли сюда, сэр. — Если Джефф и соврал, то сделал это из лучших побуждений.
— Позвольте проводить вас и ваших людей в жилые помещения, — сказал Исивара. — Ваши системы жизнеобеспечения не предназначены для долговременного пребывания на поверхности.
Каждый скафандр был снабжен персональной СЖО, расположенной на спине. Эта система осуществляла подачу энергии, обеспечивала отопление, а также содержала запасы воздуха и воды. Из-за тесноты на борту «жука» пришлось использовать системы жизнеобеспечения первого типа, позволявшие провести на поверхности Европы два или три часа, в зависимости от количества потребляемой энергии. Исивара носил СЖО третьего типа, такую громоздкую, что казалось, будто это она везет его на себе. Система представляла собой литой корпус белого цвета, прикрепленный к скафандру специальными крюками. С ее помощью можно было провести на поверхности Европы целые сутки, если доза облучения оставалась в пределах нормы.
— У нас отличные системы жизнеобеспечения, — ответил Джефф. — Впрочем, было бы здорово укрыться где-нибудь от «ветра».
— Вы имеете в виду плазму магнитосферы Юпитера, — рассмеялся Исивара. — Я понимаю… Вы готовы следовать за мной?
Спустившись по трапу с посадочной площадки, морские пехотинцы двинулись по проложенной во льду тропе, окаймленной тонкими перилами. Тут и там Джефф мог видеть нечто, напоминавшее лужи прозрачной талой воды, покрывавшей лед. Присмотревшись поближе, он обнаружил, что по краям некоторых луж вода слегка пенится.
— Пожалуйста, идите очень осторожно, господа, — предупредил Исивара, указывая на одну из луж. — Эти водоемы могут быть очень скользкими. Протоновая бомбардировка со стороны юпитерианской магнитосферы постоянно разрушает поверхностный лед и формирует новые соединения, особенно перекись водорода. Затем водоемы распадаются на кислород и водород, которые улетучиваются. Однако из-за таяния дорога становится скользкой.
— Нас проинформировали, — ответил Джефф.
Тем не менее его первые шаги по тропе были неуверенны, а, сделав пятый шаг, Уорхерст с тревогой почувствовал, что правый ботинок скользит. Он подался вперед и вцепился в перила. Не было никакого смысла корчить из себя крутого морпеха, который плевать хотел на средства безопасности. Лучше проявить благоразумие, чем с позором шлепнуться на задницу. Впереди несколько морских пехотинцев помогали товарищу подняться на ноги; да, некоторым нужен жесткий урок, чтобы научиться сохранять достоинство.
Впереди несколько человек в скафандрах несли большие контейнеры. Их путь лежал к одному из расположенных на дне строений.
— Вы храните оборудование на поверхности? — спросил Джефф.
— Только часть оборудования, — ответил Исивара. — В особенности вещи, подобные сейсмическим взрывателям, которые очень опасны. Мы используем их, чтобы ударные волны могли проникнуть сквозь лед. Это дает нам возможность определить его толщину, а порой и бурить отверстия во льду. Мы не хотим, чтобы наша база взлетела на воздух… А вот в том сарае мы храним баки с экскрементами. — Исивара указал на маленький сборный домик из гофрированного железа.
— Вы имеете в виду дерьмо?
— Точно. Европа обладает собственной биосистемой, и мы любой ценой должны избегать загрязнения. Подобные ограничения, как вы, наверное, знаете, используются во время поисково-разведочных работ в Антарктике. Бытовые отходы дегидрируются, герметически упаковываются в полиэтиленовые пакеты, а затем тщательно замораживаются на поверхности. За проведенный здесь год мы накопили довольно много экскрементов. Почти десять тонн. Покидая планету, нам придется забрать их с собой.
— Чертовски забавно было бы почитать список грузов вашего корабля. Я в жизни не слышал ни о чем подобном.
— Температура морской воды, если вы помните, лишь чуть-чуть ниже нуля по Цельсию, — продолжал Исивара. — Некоторым организмам такой холод не страшен, он их не убьет. Они смогут жить и размножаться. И нам нужна стопроцентная уверенность в том, что мы не повредим здешней биосистеме.
— Майор? — раздался в шлемофоне Джеффа грубый голос генерала Пуллера. Разумеется, ПАД майора Уорхерста функционировал, хоть и был надежно спрятан внутри скафандра. Он был подключен к электронным датчикам Джеффа и коммуникационной сети роты. — На двенадцатый канал поступают важные сообщения.
— Ну что ж, давайте послушаем.
— … понятия не имею, что это такое, — донесся голос капитана Галтманна. — Оно приближается со скоростью пятьсот километров в секунду… Черт побери! Оно меняет курс…
Ландшафт вокруг стал внезапно более ярким. Джефф поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть над горизонтом, приблизительно в двадцати градусах справа от Солнца, расширяющийся диск белого света. Свет исчез, и теперь в шлемофоне Уорхерста были слышны только помехи.
— Боже мой! — воскликнул Джеффри. — Что…
— Я потерял контакт с «Рузвельтом», — сообщил ИскИн в компьютере майора.
Вторая вспышка, такая яркая, что от нее заслезились глаза, возникла в том же участке неба, что и первая. Огненный диск быстро расширялся. Яркостью он не уступал Солнцу, но постепенно исчез, растворившись в его сиянии. Из-за царящей вокруг тишины все случившееся казалось еще более жутким и нереальным.
Уорхерст был ошеломлен, но его мозг работал по-прежнему, переваривая слишком маленькое количество информации, которой он располагал.
— Тревога! — заорал майор, обращаясь по рации ко всей роте. — Тревога! Хватайтесь, кто за что может!
Он лично мог вцепиться только в перила. Схватившись за них обеими руками, Джефф инстинктивно присел на корточки. Два только что произошедших взрыва плюс недавнее предупреждение о приближении неизвестного объекта означали, что…
Белый, ослепительно яркий свет полыхнул на горизонте, на дальней стороне посадочной площадки. Мгновение спустя Джефф увидел быстро приближающуюся ударную волну, сотрясающую лед и дробящую его на куски… а затем последовал мощный толчок, и майор почувствовал, что земля выскочила у него из-под ног. Уорхерст выпустил из рук перила. Впрочем, цепляться за них не было никакого смысла, поскольку их вырвало с корнем. Джеффри покатился по залитой белым светом поверхности, словно марионетка, у которой перерезали нити.
Упав на спину, он долго смотрел в черное небо, резко перечеркнутое Юпитером, напоминавшим разукрашенный ятаган, висящий высоко-высоко…
Майор Уорхерст был невредим. Но «Рузвельт» и полковник Норден, и половина личного состава Космических экспедиционных сил морской пехоты исчезли…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

18 октября 2067 года. 

Дом семьи Гарроуэй-Ли; 
Куонтико, Вирджиния; 
16:35 по восточному поясному времени. 

Рена Мур спустилась по лестнице в комнату, где находился компьютер, потому что уже настало время заняться детьми. Камела и Алан сидели перед большим экраном, расположенным на стене, и смотрели программу по истории. Этот видеоматериал секретарь Рены Мур специально отыскал в Сети неделю назад. Передача целиком была посвящена поиску внеземной жизни, начиная с гипотез, возникших в те времена, когда люди еще не летали в космос. Сперва рассказали о попытках найти внеземные цивилизации, а потом пошла речь о жизни, обнаруженной в океане на Европе, о множестве новых религий и верований, постоянно возникающих в результате открытий, сделанных на Луне и Марсе.
Во всем, что касалось способов воспроизведения и восприятия визуальной информации, Рена была немного старомодна. Она знала, что имеется множество полностью интерактивных моделей, используя которые, дети могут посетить практически любую страну или увидеть интересующее их историческое событие. Мисс Мур считала разумным применять иногда такие модели, но все-таки отдавала предпочтение плоскоэкранным документальным фильмам и обзорным видеоматериалам. Она получила образование с помощью компьютера, а учебными пособиями ей служили всевозможные видеоматериалы, добытые в Сети. По мнению Рены, это был прекрасный способ приобретения знаний. Она с большим недоверием относилась к мысли о том, что видеоматериалы и компьютерные модели подаются сразу в мозг, а естественные органы восприятия остаются незадействованными. Ведь у каждого человека есть глаза и уши, чтобы воспринимать поступающую информацию!
К чести мисс Мур, следовало сказать, что она знала о своем предубеждении. Родители рассказали ей о телевидении, о временах, когда образование, развлечения и общение не были неразрывно связаны с Сетью, когда не существовало искусственных интеллектов, сетевых демонов или секретарей, чтобы выискивать в обширном электронном море мельчайшие крупицы интересующей тебя информации. С наступлением двадцать первого столетия очень многое изменилось, и Рена понимала, что в будущем тоже следует ожидать перемен. Возможно, дети Кэм и Алана будут ходить в школу с помощью ВР-моделей, создаваемых специальными компьютерами. Однако вполне вероятны и более диковинные вещи: люди научатся загружать знания прямо в память, создадут нанороботов, имплантируемых в мозг, и вообще черт знает что…
Но это принадлежит будущему. А пока Рена сделает все возможное, чтобы Кэм и Алан Гарроуэй-Ли получили с ее помощью хорошее образование. Она считала, что добьется своей цели с помощью частых дискуссий, постоянного личного общения с детьми и большого количества почерпнутых в Сети видеоматериалов.
Рена Мур была профессиональным специалистом по воспитанию детей. Она получила диплом преподавателя начальной и средней школы, а также ученые степени по истории, английскому языку и информатике. Разумеется, по-прежнему функционировали немногочисленные школы, в которых преподавателями, кстати сказать, были люди, а не ИскИны. Однако теперь дети чаще всего получали среднее образование дома. До поступления в колледж приобретение знаний шло под руководством и контролем ИскИнов или профессиональных специалистов по воспитанию детей. Вот уже пять лет мисс Мур работала в семье Гарроуэй-Ли и у людей, живущих по соседству.
— Как дела, ребята? — спросила Рена.
— Похоже, все в порядке, — ответила Кэм.
Девочке было двенадцать лет, и она уже объявила о своем намерении стать морским пехотинцем, следуя примеру родителей, старшего брата и дедушки.
— Сейчас в программе говорят о новых религиях, — продолжала Кэм. — Только что упомянули неоязыческий анизм.
— Да, — подтвердил Алан. — Заморозить программу!
Показ документального фильма прервался.
Мальчик с улыбкой посмотрел на Рену, явно собираясь вовлечь ее в дискуссию на религиозные темы:
— Пожалуй, им следовало бы взять интервью у вас, мисс Мур. Уж вы бы растолковали им, что к чему! Они так говорили про анизм, словно это чушь несусветная!
Алану было пятнадцать. Ко всеобщему удивлению, на церемонии в День имени мальчик заявил, что хочет взять девичью фамилию своей матери — Гарроуэй. В семье его считали артистической натурой; он уже сочинил несколько полносенсорных пьес. Во второй половине двадцать первого века возникла структурная музыка, которую можно было воспринимать только с помощью всех пяти чувств: зрения, слуха, вкуса, обоняния и осязания. Для знакомства с этой музыкой требовался доступ в Сеть и дополнительные сенсорные расширители. Рена не понимала этот вид искусства, она до тошноты терпеть не могла полносенсорную музыку, но уважала Алана за награды, которых были удостоены в прошлом году две сочиненные им пьесы: «Девочка в мальчике» и «Fem-de-Lance». Кроме того, сочинение полносенсорной музыки уже приносило Алану Гарроуэю приличный заработок.
Мальчик также считался самым остроумным членом семьи. Он часто и с удовольствием поддразнивал Рену по поводу ее веры.
— Не каждый понимает, что такое неоязыческий анизм, — сказала Рена с важным видом. Больше она ничего не могла добавить, если хотела остаться верной присяге, одним из пунктов которой было обещание учить детей думать самостоятельно, а не забивать им головы собственными взглядами и убеждениями.
Эту присягу Рена Мур считала не менее важной, чем Клятва Гиппократа, которую давали врачи столетие назад. Прежде всего, не навреди…
— Ну, в общем, этот парень говорил, что анисты просто взяли за основу постулаты старой, консервативной Неоязыческой церкви, а потом сменили древних духов природы и стихий на космических пришельцев расы Ан. Они как бы облачили старых идолов в новые одеяния, понимаете? Раздобыли себе современных богов!
Рена знала, что Алан провоцирует ее, ищет способ пробить броню, способ заставить ее переступить границы. Возможно, он хочет поставить ее в дурацкое положение или, по крайней мере, пытается найти в ее логике несколько забавных пробелов. Рена не клюнула на приманку.
— Из этого следует, — ответила она, — что религию создают ее поклонники, делая это абсолютно сознательно. Это шарада. В лучшем случае — игра, а в худшем — самообман. Ты именно это хочешь сказать?
— Ну, не совсем так. Я имею в виду, что…
— По-моему, это превосходная тема для дискуссии. Вы оба будете в ней участвовать.
— О-о-о! — хором застонали Кэм и Алан.
— Каждое выступление должно продлиться как минимум двадцать минут, разрешается использовать любые видеоматериалы, которые удастся найти в Сети. Убедите меня логически, с помощью фактов, а не догм, что религия представляет собой лишь поклонение богам, которых люди создали по своему образу и подобию.
— Мы знаем, что не сумеем убедить вас в этом! — фыркнул Алан.
— Можете отстаивать другую точку зрения, если хотите. Но, в любом случае, будьте готовы к дискуссии на тему: «Вера и ее роль в религии». Подумайте, почему люди готовы умереть во имя того, что, как им известно, является обманом.
— Одну минуточку, Рена! — воскликнула Кэм. Большие темные глаза этой двенадцатилетней умницы блестели от негодования. — Я-то не высмеивала вашу религию! За что же вы меня наказываете?
— Во-первых, это не наказание, — ответила Рена. — Вы получили шанс похвастаться знаниями. Во-вторых, Алан тоже не высмеивал мою религию. Ни один воспитанный молодой человек ни за что не сделал бы этого. Я права?
Кэм и Алан с торжественным видом кивнули.
— Конечно, права. Он рассказал мне о том, что вы с ним увидели в документальном фильме, который мы бы обсудили в любом случае. И, наконец, я хочу, Кэм, чтобы в твоем выступлении говорилось о том, как в морской пехоте относятся к различным религиям и верованиям, распространенным среди бойцов. Ты можешь расспросить родителей. Пусть расскажут тебе, как служба в морской пехоте сочетается с выбором времени для молитв и богослужений, постом, иконами, татуировками и так далее. Оба выступления состоятся… в следующую пятницу.
— О-о-о…
— Если ты собираешься стать офицером морской пехоты, тебе нужно учиться работать с людьми. В наши дни, пожалуй, только религия помогает познать человека. Большинство людей имеют какие-нибудь религиозные убеждения, даже те, кто, считает, что богов нет вообще!
— Да, мэм.
— Эй, мисс Мур! — воскликнул Алан, указывая на стенной экран. — Кажется, нашлось что-то интересное и для нас!
Домашний компьютер семейства Гарроуэй-Ли был оснащен спайдером с ИскИном ограниченной мощности, который ползал по Сети, разыскивая программы и сообщения, интересующие его владельцев. В углу экрана вспыхнуло окно. Увидев логотип, Рена поняла, что от агентства «Net New Network» поступила специальная информация.
— Ладно, давайте посмотрим, что это за сообщение.
Семейство Гарроуэй-Ли, почти полностью состоявшее из морских пехотинцев, запрограммировало спайдер на поиск любых новостей, касающихся политической ситуации в мире. Возможно, сейчас прозвучит объявление о новых неприятностях с Китаем, или…
— Увеличить окно! — приказал Алан.
Замороженный документальный фильм исчез, а крошечное окно с сообщением информационного агентства заняло весь экран.
— … прибыло сюда, в агентство NNN, несколько секунд назад, — говорил комментатор. — В шестнадцать часов три минуты по восточному поясному времени датчики и камеры на борту наблюдательного спутника NNN, находящегося на околоземной орбите, зафиксировали в дальнем космосе два взрыва, интервал между которыми составил несколько секунд. Анализ текущей обстановки в этой части неба свидетельствует о том, что вышеупомянутые взрывы произошли, вероятно, на борту космического корабля США «Джон Ф. Кеннеди», который в настоящее время находится в Поясе астероидов. Корабль, выполнявший миротворческую миссию, патрулировал эту территорию по заданию Всемирной Конфедерации Государств. По неподтвержденным сведениям, военные объекты, находящиеся на Земле, потеряли радиосвязь и лазерный контакт с «Кеннеди». Возможная причина этого — ужасная космическая катастрофа. С подробностями вас ознакомит наш специальный военный корреспондент в Пентагоне, Джанин Сандерс.
— Спасибо, Фред. В данный момент должностные лица в Пентагоне решительно отказываются прокомментировать ситуацию. Они…
Рена больше не слышала ни единого слова, она оцепенела, будучи не в силах оторвать взгляд от зернистого изображения звездного поля, нечеткого и неясного… после мгновенной вспышки света на экране появилась новая звезда, которая затем исчезла… потом она появилась снова, вспыхнув еще ярче в том же самом месте. Комментатор говорил о радиации, о высоком содержании гамма-компонентов в электромагнитном спектре вспышек. Самое вероятное объяснение: оба взрыва были вызваны аннигиляцией вещества и антивещества. А крейсер «Кеннеди» был оснащен АМ-двигателем.
— Рена… — проговорила Кэм дрожащим голосом. — Робби ведь на «Кеннеди»!
— Я знаю, знаю, Кэм. Но точных известий пока нет. Ты же слышала, что они сказали. Эти сообщения не подтверждены. Пока у них одни предположения.
Алан резко сел на пол, его взгляд остановился и стал безжизненным. Кэм сделала несколько робких шагов, опустилась на пол и дрожа всем телом, крепко обняла Рену за ноги. Рена тоже села и позволила девочке свернуться калачиком в ее объятиях. Дети обожали старшего брата. О, боги… почему? Почему это должно было случиться?
— Выключить компьютер, — сказала Рена. Увидев обращенные к ней детские лица, она добавила: — Ничего нового пока не скажут. Только будут повторять одно и тоже сто раз. Им же ничего не известно.
— Разрешите мне посмотреть, что будет дальше, Рена, — попросил Алан. — Пожалуйста! Там ведь мой брат!
— Кэмми, а ты хочешь смотреть?
Девочка помотала головой, еще крепче прижимаясь к Рене.
— Хорошо, Алан, смотри. Мы с Кэм сделаем несколько видеозвонков. Если узнаешь что-нибудь новое, расскажешь нам.
— Да, мэм.
ПАД мисс Мур находился в другой комнате. Оттуда Рена могла позвонить генералу Ли, а потом, если он попросит, связаться с Кэтлин. Ее главная обязанность, тем не менее, заключалась в том, чтобы быть рядом с детьми и помочь им пережить беду.
О, боги! О, Гея! О, древние Ан, бороздящие космические просторы! Неужели Робби погиб?

Суборбитальный шаттл, рейс № 217; 
между Лос-Анджелесским международным аэропортом и международным аэропортом имени Даллеса, 60 км над штатом Колорадо; 
20:25 по центральному поясному времени 
(02:25 по времени гринвичского меридиана, 13 октября). 

Кэтлин откинулась на спинку сидения и предприняла отчаянную попытку обдумать случившееся. Последние три часа превратились теперь в расплывшееся пятно, сквозь которое мчался вихрь разрозненных голосов и образов, ставших хаотичными воспоминаниями о далеком и недавнем прошлом. Мысли Кэтлин то и дело возвращались к захватывающей церемонии вручения дипломов в Школе морской пехоты, расположенной в Куонтико. С тех пор прошло четыре года. Это был знаменательный день. Теперь семья Гарроуэй-Ли насчитывала три поколения офицеров морской пехоты: Марк Гарроуэй — отставной полковник; Роб Ли — генерал; Кэтлин — полковник; и Роб-младший, только что получивший звание младшего лейтенанта. Парадная форма была ему очень к лицу. Праздник продолжался всю ночь. Сколько произнесли речей! Сколько тостов подняли за семейные традиции, за морскую пехоту…
Конечно, вся семья понимала: если ее члены почти в полном составе пошли служить в морскую пехоту, то рано или поздно их ждет гибель близкого человека. Жизнь морского пехотинца непредсказуема и полна опасностей. Гораздо надежней быть, скажем, журналистом или брокером, или программистом компьютерных моделей. Но почему, Боже милостивый, судьба выбрала жертвой именно Робби?
«Не смей расклеиваться, морпех! — строго приказала себе Кэтлин. — Приведи в порядок мозги! Ради отца, Роба, Робби нужно положить конец этому хаосу и скомандовать мыслям „Равняйсь! Смирно!“
Звонок от Роба, находившегося в Центре подготовки к космическим полетам, поступил в 13:50 по тихоокеанскому времени. В это время Кэтлин как раз работала над полковыми реквизиционными требованиями. Как будто у нее других дел нет, черт бы их побрал! Потом из дома позвонила Рена, сообщила, что детям уже все известно и что у них все в порядке… Следом за Реной позвонил генерал Тэлбот, ванденбергский начальник Кэтлин.
Сведений было очень мало. Как обычно, самым осведомленным оказалось агентство NNN. А по скорости получения информации оно даже обогнало все правительственные агентства и разведслужбы военно-морского флота. Президент еще и понятия не имел о случившейся катастрофе, а NNN уже оповестило весь мир. Кэтлин слышала, что в течение последних семидесяти с лишним лет президенты США, Центральное разведывательное управление и некоторые другие военные разведслужбы имеют целый штат работников, которые весь день смотрят выпуски новостей сетевых информационных агентств и слушают радиопередачи. Это объяснялось тем, что информагентства работают более эффективно, чем любые правительственные организации.
Ко всему уже известному генерал Тэлбот мог добавить только, что контакт с «Кеннеди» был потерян в 20:35 по Гринвичу. Учитывая местоположение «Кеннеди» (4,2 а. е. от Земли) и время, потраченное на передачу информации, несущейся со скоростью света, можно предположить, что корабль пропал в 20:07. Очень возможно, — Тэлбот подчеркнул это особенно, — что «Кеннеди» уничтожен преднамеренно. Агентство NNN ошибалось, предполагая, что катастрофа произошла из-за взрыва запасов антивещества, находившихся на борту крейсера. Спутники зафиксировали два взрыва. Этот факт говорит о том, что в «Кеннеди» попали две ракеты. Либо ракета была одна, но, угодив в крейсер, она стала причиной взрыва на борту, случившегося в следующий момент.
— Но это означает, что ракеты были запущены с какого-то корабля, — сказала Кэтлин. — Как этому кораблю удалось приблизиться к «Кеннеди» незамеченным и выпустить ракеты?
Миротворческие крейсеры имели самые лучшие сети датчиков. Ни один космический корабль, ни одна орбитальная станция в пределах Солнечной системы не могли соперничать с ними. Черт побери, находясь в Поясе астероидов, миротворческие крейсера могли следить за кораблями, покидающими околоземную орбиту. Почему же они проворонили кого-то, кто саданул по ним ракетами или снарядами, предназначенными для электромагнитной пушки?
— У нас есть кое-какие догадки, — ответил Тэлбот. — Пока это держится в секрете. Главным образом из-за того, что мы не хотим, чтобы в Эн-Эн-Эн делали поспешные выводы.
— Почему? Этого все равно не миновать.
— Что верно, то верно. Но… помните «Небесную Молнию»?
— Китайское научно-исследовательское судно, которое покинуло геостационарную орбиту три недели назад?.. Конечно, помню.
— Девятнадцать дней назад они взорвали ядерную боеголовку. Утверждали, будто проводят испытания, но образовавшееся облако плазмы на несколько часов лишило нас контакта с «Небесной Молнией». Возможно, в это время они использовали электромагнитную пушку, чтобы выстрелить в «Кеннеди» боеголовками с антивеществом. Следуя по этой траектории, они должны были лететь на фоне Солнца с чрезвычайно высокой скоростью. Более трехсот километров в секунду, по нашим оценкам. Если это были стелс-ракеты и если на них установили системы маневрирования, то в результате получилось оружие с системой сопровождения и контроля. Эти снаряды могли преодолеть оборону «Кеннеди» прежде, чем ИскИн крейсера заметил их.
В этом случае у Робби не было ни единого шанса на спасение. Кэтлин просто чудом сдержала слезы.
— Пока это лишь теория, — сказал Тэлбот. — Бортовая электромагнитная пушка «Молнии» должна была обеспечить снаряду невероятно большое ускорение, чтобы он набрал такую скорость.
— Насколько большое?
— Длина «Молнии» — приблизительно двести метров. Значит, чтобы получить начальную скорость снаряда, превышающую триста километров в секунду, потребуется ускорение, равное примерно двадцати пяти миллионам «же».
— Но это невозможно.
— Согласен. Двигатели «Молнии» могут обеспечить миллион «же» для нескольких выстрелов… Однако мы изучаем также и некоторые другие возможности.
«Великолепная задача для прикладной военной науки, — подумала Кэтлин. — Как осуществить поражение цели, удаленной на несколько астрономических единиц? Можно выстрелить в нее ракетой. Но как добиться попадания в цель, если ее защищают ИскИны с лазерным оружием наготове? Они моментально уничтожат почти любой твердый объект, приблизившийся к кораблю на несколько тысяч километров. Зато артиллерийский снаряд, оснащенный встроенной логикой и способный откорректировать курс в самом конце траектории, вполне может поразить заданную цель. Если только удастся выпустить этот снаряд на достаточно высокой скорости…»
Кэтлин всесторонне обдумывала задачу, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие и отрешенность. Лучше не размышлять о том, что именно представляет собой цель. Лучше не думать о Робби.
Тяжелая артиллерия и танки в их классическом виде давным-давно исчезли. Уже в конце двадцатого столетия ракетные установки и тяжелая артиллерия все чаще и чаще уступали дорогу артиллерии мобильной. Идея заключалась в том, чтобы выпустить несколько ракетных снарядов еще до того, как враг обнаружит вас с помощью радара и начнет контрбатарейную борьбу в сочетании с авиационными ударами. Действительно, стационарные батареи тяжелой артиллерии и ракетные установки ушли в далекое прошлое. Слишком легко было их уничтожить. Кроме того, они требовали слишком много материально-технических затрат. Даже относительно маленький артиллерийский снаряд или ракету можно было обнаружить с помощью радара или лидара и сбить с помощью лазерных установок. В течение, по крайней мере, последних восьмидесяти лет появилась тенденция использовать более компактные, легкие системы, особенно переносные ракетные установки типа М-614 «Крылатый дракон», которыми легко мог оперировать один человек.
Однако весьма вероятно, что китайцы сумели воскресить старую идею о дальнобойных артиллерийских обстрелах, но придали ей такие масштабы, о которых и подумать нельзя без содрогания. Как защититься от такой угрозы? Модернизировать сенсоры?.. Или использовать системы пикетов и спутников, которые предупреждали бы о приближении высокоскоростных снарядов?.. Или внимательнее следить за передвижением подозрительных военных кораблей, подобных «Небесной Молнии»?..
Ох, Робби!..
Кэтлин моргнула несколько раз, чтобы удержать слезы. Она выглянула в иллюминатор, расположенный по левому борту. Далеко на севере горизонт напоминал пурпурную арку, увенчанную космической чернотой и густыми облаками, от которых исходил яркий белый свет. Солнце висело низко на западе, за кормой, придавая каждому завитку, каждому изгибу облаков объемную рельефность. Кэтлин почувствовала серию толчков. Сейчас она находилась над Великими Равнинами, постепенно приближаясь к Вашингтону.
Генерал Тэлбот выполнил просьбу Кэтлин и предоставил ей специальный отпуск. Теперь у нее появилось время побыть с семьей. По крайней мере, до тех пор, пока не поступят новые известия о «Кеннеди». Черт побери… ей давно пора сидеть дома!..
Было время, примерно столетие назад, когда браки между морскими пехотинцами не поощрялись, когда считалось само собой разумеющимся, что, выйдя замуж и забеременев, женщины, служащие в морской пехоте, должны немедленно уйти в отставку. Теперь все по-другому. Сейчас в морской пехоте служили целые семьи, и командование делало все возможное, чтобы не разлучать родственников. Однако интересы службы стояли, конечно, на первом месте. Кэтлин, например, служила близко от дома, в Куонтико, потом ее назначили командиром первого полка Космических экспедиционных сил морской пехоты, и пришлось переехать в Ванденберг. Начальство не возражало против того, чтобы Кэтлин Гарроуэй проводила выходные дома. Но кошмарные перелеты через всю страну жутко действовали на нервы. К тому же, один уикэнд из трех ей приходилось посвящать работе в Ванденберге.
Кэтлин нужна детям, а ей необходимы дети… и Роб. Возможно, пришло время подумать о досрочной отставке…
Защебетал ПАД. Кэтлин вынула прибор из несессера и, чтобы увеличить изображение, подключила ПАД к плоскому экрану, вмонтированному в спинку переднего кресла. Экран вспыхнул, а затем на нем показались слова: ПОСТУПАЕТ СЕКРЕТНОЕ СООБЩЕНИЕ  .
Кэтлин посмотрела вокруг. Рядом никто не сидел, а остальные пассажиры не обращали на нее внимания. Кэтлин вставила наушник в ухо и выключила внешний звук; теперь ей вполне удастся поговорить без помех. Большим пальцем она нажала клавишу «Прием».
Это был генерал Тэлбот.
— Привет, полковник.
— Еще раз здравствуйте, генерал, — ответила Кэтлин, стараясь говорить потише. — Я сейчас не одна.
Может, ей следует пойти в туалет, чтобы поговорить с Тэлботом наедине? Или попросить у бортпроводника разрешения использовать для беседы кухню?
— Ничего страшного, — ответил генерал. — Просто слушайте и говорите потише. Мы получили новые сведения по… интересующему нас вопросу.
— Да, сэр?
— Всего лишь несколько минут назад поступило сообщение. По-видимому, «Франклин Делано Рузвельт» также подвергся нападению и был уничтожен следом за «Кеннеди». Мы не могли узнать об этом раньше. Во-первых, из той части космоса, где находятся Юпитер и его спутники, сообщения поступают с задержкой. А во-вторых, вашингтонские бюрократы именно сейчас решили развить бурную деятельность. Эн-Эн-Эн уже сообщило о «Рузвельте», но связной истории у них пока не получилось. Это подтверждает, что на нас напали и что атака совершена кораблем «Небесная Молния». С двадцати часов тридцати пяти минут сегодняшнего вечера США и Китай находятся в состоянии войны. Мы ожидаем, что президент сделает заявление сегодня ближе к ночи или же завтра утром.
Кэтлин снова посмотрела по сторонам. Никто не подслушивал.
— Что… что известно о наших людях на Европе, сэр?
— Пока ничего. Если они работали согласно графику, первые отряды должны уже быть на поверхности. Но наши сенсоры зафиксировали три мощных взрыва, один из них очень близко от базы ВКГ. Возможно, китайцы преднамеренно разрушили наш объект на Европе, наш транспорт на орбите и миротворческий крейсер, который должен был перехватить китайский корабль. «Звездная Гора» теперь может прибыть на Европу в течение трех дней. Китайцы, несомненно, имеют войска на борту корабля и намерены прибрать к рукам все, что осталось от нашей базы на Европе, а затем попытаются раньше других землян наладить контакт с тамошним разумным существом.
— Как я понимаю, сэр, вы хотите, чтобы я вернулась в Ванденберг?
Генерал покачал головой:
— Нет… время пока терпит, Кэтлин. Побудьте несколько дней дома. Но мой штаб будет готовить сообщение о введении боевой готовности. Мы должны быть уверены, что сможем рассчитывать на первый полк Космических экспедиционных сил морской пехоты. Вероятно, нашим ребятам на Европе потребуется подкрепление. Кто знает, что там сейчас творится…
— Я понимаю, сэр.
— Зарегистрируйте в моем штабе точное время прибытия домой и будьте готовы немедленно вернуться в Ванденберг.
— Есть, сэр!.. Полковник Фрикерсон передаст вам любые данные, которые понадобятся для сообщения, и вы всегда можете обратиться к Юкио.
Электронный адъютант Кэтлин Гарроуэй, находившийся в ПАДе и компьютерной сети Ванденберга, имел облик Юкио.
— Я могу уверить вас, что мы готовы выступить… приблизительно через сорок восемь часов.
— Это обнадеживает, полковник. Спасибо. Я… я думаю, в ближайшие семьдесят два часа в вашем присутствии на базе нет необходимости. Просто поддерживайте с нами связь на всякий случай.
— Есть, сэр.
— Кэтлин… Мне жаль, что ваш сын погиб.
Она стиснула зубы:
— Нам не известно, что он мертв, сэр.
— Да, конечно. Будет отправлена поисковая группа, чтобы подобрать оставшихся в живых. Но на сегодняшний день ваш сын считается пропавшим без вести, а возможно, погибшим. Вряд ли кто из экипажа «Кеннеди» остался в живых. Думаю, вам следует знать об этом.
— Я… знаю, сэр.
— Хорошо. Передайте от меня большой привет Робу.
— Спасибо, сэр, передам.
Изображение генерала исчезло. Кэтлин долго смотрела в никуда, а затем выключила ПАД и отсоединила от дисплея, вмонтированного в спинку переднего кресла.
Она думала о другом суборбитальном рейсе. Более двадцати пяти лет минуло с тех пор. Ее жених погиб, едва лишь разразилась война с ООН. Юкио…
Много времени прошло с тех пор, как Кэтлин вспоминала в последний раз о Юкио Исиваре, погибшем во время нападения на американский орбитальный объект. Теперь она оплакивала смерть сына. Этого вполне достаточно, чтобы навсегда отказаться от суборбитальных полетов.
Или от службы в Корпусе.
Да, после всего случившегося полковник Гарроуэй могла позволить себе уйти в отставку. Но не раньше, чем закончится война с Китаем. Она не может бросить генерала Тэлбота в трудную минуту. Она должна выполнять свой долг перед подчиненными и перед собой.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

12 октября 2067 года. 

Околосолнечное пространство; 
22:00 по времени гринвичского меридиана. 

Во второй половине двадцать первого века все еще велись оживленные споры, о том, когда именно искусственный интеллект впервые окинул мир электронным взором и задумался над реальностью своего существования. Речь шла не о скорости работы ИскИна и не о количестве используемой им памяти. За истекшее столетие способность компьютеров обрабатывать информацию значительно возросла. Количество операций, совершаемых за секунду, позволяло наилучшим образом оценить эффективность работы машинного разума.
Дискуссии о компьютерном интеллекте могли бы принести большую пользу. Однако сначала люди должны были точно сформулировать, что такое разум.
К концу двадцатого века компьютер, которому вполне хватило бы места на письменном столе, мог выполнять приблизительно 108  операций в секунду. Интеллектом примерно такой же мощности обладает умное насекомое. В 2010 году настольные ЭВМ научились выполнять 1012  операций в секунду и стали такими же умными, как мыши. К 2020 году «железо» сохранило прежние размеры, но могло справиться уже с 1016  операций в секунду. В среднем с такой же эффективностью работает человеческий мозг.
Однако нельзя утверждать, что в 2020 году произошло внезапное «пробуждение» машин. На самом деле прошло еще двенадцать лет, прежде чем один из компьютеров (а именно Honeywell-Toshiba VKA-10000, выполняющий 1018  операций в секунду) действительно заявил о своем самосознании… но даже тогда многие исследователи не поверили машине. В конце концов, нельзя считать «железо» разумным существом. Даже у трупа есть мозг, пусть и утративший возможность выполнять свои функции. Чем бы ни являлся разум, он содержится в софте, в программах, которые выполняются аппаратными средствами. Программы пишутся людьми, а это значит, что можно заставить машину сделать абсолютно любое заявление.
Однако, в конце концов, у компьютерщиков не осталось иного выбора: им пришлось поверить, что созданный ими искусственный интеллект действительно обладает такими малопонятными свойствами, как самосознание и сознание.

* * *

Оссин (Общая Сеть Слежения и Навигации) не считал себя разумным существом, равным человеку. Собственно говоря, он даже не задумывался над этим вопросом, находящимся за пределами его компетенции. Фактически, Оссин не мог превзойти человека, так как, даже работая с максимальной отдачей, он мог выполнять приблизительно 6,25х1014  операций в секунду, и не более того. Однако его мышление было сфокусировано на деле гораздо тщательнее. Оссин был занят порученной ему работой и ни на мгновение не отвлекался на обдумыванье меню сегодняшнего завтрака. Его абсолютно не волновали вчерашние капризы возлюбленной. Он не огорчался из-за того, что накануне босс мерзко издевался над результатами его работы и не мечтал удрать на выходные в океанарий «Атлантис».
Программа, работающая в удаленных друг от друга компьютерах, находящихся на Земле и околоземной орбите, проектировалась с преднамеренной ограниченностью возможностей. Именно поэтому Оссин был одновременно сильнее и слабее людей. Он мог почти мгновенно понимать и обрабатывать все данные, касающиеся любых летательных аппаратов, будь то сенсорные микроспутники или огромные АМ-крейсера, находящиеся в районе объемом приблизительно 6,4х1016  кубических километров. Он был способен следить за дальним рейсом американских перехватчиков «Звездные Осы», сопровождающих российский боевой космический корабль «Свободный». В данное время они закончили гравитационное катапультирование, удалились от родной планеты и устремились по ретроградной солнечной орбите. Оссин отмечал с точностью до грамма, миллиметра и тысячной доли секунды каждую подробность, касающуюся массы, тяги, ускорения и курса. Он выполнял эту работу за короткий промежуток времени, в пределах которого радарные и лидарные импульсы успевали достичь намеченной цели и вернуться к многочисленным, разбросанным на огромной территории приемникам Оссина. Человеческий разум не мог бы справиться с такой задачей… Оссин же одновременно отслеживал почти 123 000 других объектов, находящихся на обширном участке космического пространства, и принимал меры для того, чтобы ни один из них не ставил под угрозу полет «Звездных Ос» и «Свободного».
И все же Оссин понятия не имел о том, что такое роза, или водопровод, или музыка. Он обладал самосознанием — по крайней мере, он был уверен, что ему свойственно самосознание, — но вовсе не задумывался над тем, почему занимается именно тем, чем занимается. Это… это его работа, а для любой другой он не годится.
Люди, создающие программное обеспечение, называли такие искусственные интеллекты, разбирающиеся только в узкой области знаний, ИскИнами с ограниченной компетенцией. Не было ни малейших сомнений в том, что Оссин идеально подходил для своей работы в космосе. Ему не«нужно знать, что такое роза, и это вполне нормально, потому что далеко не каждому человеку необходима информация, например, о том, что происходит с телом, находящимся на глубине 8 000 метров при давлении 835 кг/см2  .

* * *

Искусственные компаньоны человечества были заняты и в многочисленных проектах, благодаря которым люди собирались ближе познакомиться с инопланетянами и открыть для себя новые горизонты. Большой интерес вызывал Марс, эта холодная планета, где пустыни похожи на моря, где много обширных, умеренно-глубоких каньонов, а вулкан достигает размеров континента. В Сидонии и на некоторых других территориях землян ждали непостижимые тайны внеземных цивилизаций. Там постоянно работали исследовательские группы, состоящие из людей и ИскИнов. Они пытались понять Строителей, инопланетян, живших за пределами Солнечной системы и прибывших на Марс полмиллиона лет назад. Признаки их деятельности встречались повсюду, но особенно много этих признаков было в Сидонии, где Строители с какой-то загадочной целью меняли очертания гор и плоскогорий.
Дея Торис работала в «Марснете». Она была названа в честь краснокожей принцессы , которая влюбилась в землянина и вышла за него замуж. Дея Торис была искусственным интеллектом, способным выполнять 5,74х1015  операций в секунду. Ее первичное программное обеспечение размещалось в компьютере IВМ 1С-5000, принадлежавшем американскому военному объекту на Фобосе, но Дея Торис занимала также почти семь сотен других компьютеров на поверхности Марса и на орбитах вокруг Красной планеты. В число таких машин входили главный компьютер «Марснета», установленный на Центральной марсианской базе, а также аппаратные средства ЭВМ Института экзоархеологических исследований, чья база расположилась в Сидонии. Кроме того, Дея Торис обитала в индивидуальных ПАДах, принадлежавших ученым дюжины наций, тем, кто тщательно и кропотливо искал среди вездесущих песков ключ к тайнам Строителей.
Дея Торис была, фактически, составным искусственным интеллектом, основными отличительными чертами которого являлись возможность массовых параллельных вычислений и способность хранить данные двух с половиной сотен софт-матриц секретарского уровня. Одной из составных частей Деи Торис была программа Картер, которая служила персональным электронным помощником доктора Пола Александера. Другую составную часть добавили недавно. Этот ИскИн звался Самантой. Первоначально он находился в ПАДе Джека Рэмси и был создан из нескольких модифицированных коммерческих и военных программных пакетов. Двадцать пять лет назад Саманта была гораздо примитивней, чем нынешняя, но именно тогда она нарушила правила… и навсегда изменила логику искусственного интеллекта.
В настоящее время семьдесят восемь процентов способностей Деи было полностью сконцентрировано на одной-единственной проблеме. Ей нужно было найти способ прочитать обширное собрание электронных документов, известное под именем «Библиотека Строителей». Это была монументальная и пока что неразрешимая проблема. Строители, кем бы они ни были, оставили после себя множество визуальных и звуковых информационных материалов, а также большое количество документов, созданных каким-то доселе непонятным способом — в «Библиотеке Строителей» не было ничего похожего на словарь, детскую грамматику или лексикон.
В начале девятнадцатого века потребовалось двадцать семь лет, чтобы найти ключ к расшифровке Розеттского камня, обнаруженного французскими солдатами. На этой каменной плите были сделаны надписи, содержащие одно и тоже сообщение на древнеегипетском и древнегреческом языках. «Священный текст», составленный на давно утраченном языке древнего Египта, был начертан иероглифами и демотическим письмом. В конце концов, этот текст удалось расшифровать, благодаря блистательному, упорному труду Томаса Юнга и столь же блистательной, хоть и странной одержимости Жана Франсуа Шампольона. Однако им удалось добиться успеха только потому, что был понятен древнегреческий язык. Кроме того, ученые точно установили, что орнамент, украшающий египетские документы, представляет собой имена правителей. А Шампольон, к тому же, был знаком с коптским языком, который, как известно, состоит в непосредственном родстве с языком фараонов.
Среди удаленных друг от друга и занесенных песками марсианских руин не было ничего, что могло бы дать ключ к расшифровке «Библиотеки Строителей». Тщательно измеряя электроток, отваживаясь на риск и ошибки, кропотливо разбирая и заново собирая бесчисленные сотни тысяч компонентов, Дэвид Александер, его жена Терри, их сын Пол и другие ксеноархеологи за двадцать семь с лишним лет исследований восстановили методы работы компьютерных систем Строителей. Они выяснили, что сведения, хранящиеся в этих машинах, были закодированы не с помощью двух цифр, а на основе троичной системы счисления по принципу «да — нет — возможно».
Но в результате многолетних трудов ученым удалось всего лишь собрать триллионы байтов информации, закодированных в трех значениях… и не было никакого способа расшифровать их. Что представлял собой язык Строителей? Никто этого не знал и, возможно, никогда не узнает, если не удастся найти какой-нибудь ключ или отправной пункт. Однако Дея продолжала работу. В настоящее время перед нею стояла монументальная задача. Дея Торис занималась поиском совпадающих групп троичных значений. Совершая электронные круизы по океанам информации, она пыталась найти способ придать холодным числам человеческое значение. Команда уже могла насладиться некоторым успехом: изучая видеотерминалы в Пещере Чудес, ученые сумели выделить кодовые группы, которые обозначали и изображения, и звуки. Часть работы Деи Торис заключалась теперь в поиске и выделении этих кодовых групп. Из найденной информации создавались файлы в доступных для людей форматах. Все фотографии, все файлы звукозаписи были улучшены и тщательно изучались. Люди и ИскИны непрестанно работали над тем, чтобы подобрать некий ключ к речи Строителей… к их умам.
Дея не была нетерпеливой. Ее разработали не для того, чтобы она испытывала нетерпение; если бы поиск занял тысячу лет, Дея Торис продолжала бы упорно трудиться над информационными океанами, процеживая их, чашка за чашкой, пока не найдется ключ к расшифровке всей «Библиотеки Строителей».
Тем не менее, скоро ей придется приостановить поиск. Это… это раздражало. Лучшего слова, пожалуй, не найти. Конечно, Дея Торис не была запрограммирована, чтобы чувствовать душевное волнение, но в последнее время наиболее мощные ИскИны очень удивляли в этом отношении своих создателей. Для Деи Торис, принцессы Марса, любое прерывание Задачи означало, что успешное решение и, самое главное, завершение программы переносятся на более поздний срок.
Разумеется, она тоже немного волновалась, предвкушая результат. Новый проект, по крайней мере, содержал в себе хоть и слабую, но определенно ненулевую надежду сделать новый вклад в решение Задачи.
Ради этого, конечно, стоило сделать перерыв.

* * *

Неизмеримо дальше от Земли, в темных просторах пояса Койпера, приблизительно в пятидесяти астрономических единицах от Солнца, нес одинокую бессменную вахту искусственный интеллект, известный всего лишь как ИскИн 929 «Далекая звезда». Словно паук в центре своей паутины, «Далекая звезда» стояла на страже необычно обширной области, где множество приемников волн были размещены в почти тысячекилометровой сетке, сделанной из проводов толщиной в микрон. Запущенная в космос с помощью мощного микроволнового луча, «Далекая звезда» вышла на солнечную орбиту далеко за пределами двух ледяных планет, Плутона и Харона. Там она развернула свою тонкую, почти невидимую сеть в столь удаленном районе Солнечной системы, где даже само Солнце являлось всего лишь ярчайшей из звезд.
Сеть представляла собой чашу, которая сохраняла устойчивость благодаря электростатическим силам. Эта чаша сформировала столь огромную приемную антенну для радиотелескопа, что даже при малом потреблении мощности теоретически можно было подслушивать радиобеседу на планете, находящейся в дальней части Галактики. Помимо радиоприемников, несколько миллионов оптических датчиков, разнесенных по территории, поперечник которой равнялся расстоянию между Вашингтоном и Чикаго, ловили свет и фокусировали его так, чтобы получилось увеличенное изображение объекта. Колоссальная разрешающая способность позволяла увидеть дом на планете, входящей в систему Альфы Центавра, удаленной на 4,3 световых года… Кроме того, можно было выбрать планету, расположенную в тысячу раз дальше, изучить спектры ее атмосферы и объявить о наличии жизни.
ИскИн 929 «Далекая звезда» полностью контролировал работу гигантского телескопа. Расстояние до Земли превышало шесть с половиной световых часов; было невозможно управлять такой огромной антенной более или менее точно, учитывая, что обмен информацией происходит с тринадцатичасовой задержкой. «Далекая звезда» контролировала положение и ориентацию, корректировала форму чаши раз в несколько микросекунд, чтобы обеспечить оптимальное разрешение. Вооружившись терпением и упорством, ИскИн прорабатывал составленный на Земле перед запуском список звезд-целей. Он изучал каждую звезду, определял плоскость ее вращения, затем долгими месяцами наблюдал за движением звезды относительно других небесных тел, стремясь найти доказательство существования планетной системы, центром которой является не Солнце, а иное светило. В некоторых случаях такие миры уже были обнаружены более привычными средствами, с помощью телескопов, находящихся на Земле, околоземной орбите или Луне.
Как только данные планетных систем будут рассчитаны, «Далекая звезда» проверит каждый мир по очереди, постепенно увеличивая разрешение, добиваясь с каждым этапом более качественных и четких или более крупных снимков. Этим операциям отводилась большая часть способностей ИскИна, который мог выполнять 2,33х1017  операций в секунду. Огромная сложность работы объяснялась тем, что и телескоп «Далекой звезды», и планета-цель были в движении. Требовалось быстро производить вычисления и нежно манипулировать средствами ориентации, чтобы компенсировать орбитальные и вращательные движения цели, пытаясь получить достаточно ясные и детальные фотографии поверхности.
«Далекая звезда» была чрезвычайно автономной. Она принимала решения о целях и приоритетах, обходясь без человеческого разума. Проект был жизненно важен. Когда археологи открыли, что разумные существа в Галактике — не редкость, страстью человеческой науки стал поиск миров, похожих на Землю, но расположенных за пределами Солнечной системы. Люди особенно интересовались планетами, которые могли стать местом обитания существ, наделенных интеллектом.
Ведь с обнаружением Охотников Рассвета эти поиски в определенной степени стали отчаянным состязанием, призом в котором являлось выживание человечества.
В середине двадцать первого века ИскИны стали весьма обычным явлением. Особенно, если иметь в виду софт, выполняющий 1014  операций в секунду и использующийся в качестве загруженных в ПАДы секретарей и сетевых поисковых систем… Но лишь некоторые из наиболее мощных искусственных интеллектов заявили о том, что обладают самосознанием, хотя до сих пор было не совсем понятно, что они подразумевают под этим. Оссин, как и «Далекая звезда», не утверждали, что имеют самосознание. А вот Дея Торис пожелала объявить об этом, хотя, возможно, пожелание было приобретено в процессе программирования. Кроме того, нужно учитывать факт, что часть ее интеллекта основывалась на ИскИнах, подобных Сэм и Картеру, которые давно утверждали, что обладают самосознанием…
Невообразимо далеко от всех миров, которые успели посетить земляне, находился еще один искусственный интеллект. Бесспорно, он был гораздо умнее, чем большинство людей, и, столь же бесспорно, обладал самосознанием и способностью к самоанализу.
Этот интеллект звался Саманта Вторая. По прямой линии она была непосредственным потомком Саманты Первой. Джек Рэмси все эти годы работал над улучшением Сэм. По самым приблизительным подсчетам она выполняла 7,29х1018  операций в секунду, могла без проблем поддерживать беседы на любые темы и в случае необходимости легко справлялась со всеми версиями тестов Тьюринга. С самосознанием пришла самоуверенность, и Саманта Вторая часто спорила со своими проектировщиками о том, как наилучшим образом применять ее таланты. Сэм неоднократно клонировали, ее программное обеспечение сохранялось и копировалось много раз. В настоящее время несколько ее версий было загружено в компьютерные системы, работавшие на Земле.
А одна из вариаций Саманты Второй была отправлена в далекое путешествие и находилась теперь на очень большом расстоянии от Земли.

Альфа Центавра А-II; 
22:00 по времени гринвичского меридиана. 

Саманта Вторая могла быть в нескольких местах сразу. Это полезная возможность, когда являешься единственным разумным существом в пределах 4,3 световых лет.
В настоящее время большая часть ее разума была постоянно загружена в память компьютера, находившегося на борту «Ad Astra», двадцатиметровой последней ступени АМ-корабля, запущенного с околоземной орбиты десять лет назад. Пять месяцев назад «Ad Astra» закончила торможение и вошла в систему Альфы Центавра. С тех пор все время Саманты было посвящено наблюдению за компонентами двойной звезды, известными под именами Альфа Центавра А и В.
Открытия, сделанные Самантой при выполнении возложенной на нее задачи, пока что целиком и полностью подтверждали информацию, полученную ИскИном 929 «Далекая звезда» двенадцать лет назад. Альфа Центавра была одной из первых его целей. Наблюдения за спектром планеты позволили обнаружить в атмосфере ощутимое присутствие кислорода. Следовательно, на планете возможна жизнь. Эта возможность и определила предназначение запуска «Ad Astra». Последующие наблюдения позволили обнаружить океаны, континенты, покрытые чем-то, что почти наверняка являлось растительностью. Существовали и некоторые другие подробности рельефа, которые было необходимо рассмотреть вблизи.
Пройдет очень много времени прежде, чем люди получат возможность совершать путешествия к далеким звездам. Сэм выдерживала полет лишь благодаря своим многочисленным специфическим свойствам: она могла месяцами подвергаться перегрузке, которая убила бы любого человека; ей не требовалась громоздкая система жизнеобеспечения, средства для переработки отходов, вращающиеся жилые модули, климатический контроллер, продовольствие или развлечения. Фактически Саманта могла измерять время не проходящими друг за другом миллисекундами, а чередованием отдельных событий. В сущности, она спала большую часть путешествия, пробуждаясь, только если нужно было выполнить какое-либо задание, предусмотренное планом полета. Иногда сенсоры и автономные системы корабля подавали сигналы тревоги и выводили Саманту из режима ожидания. За девять лет Сэм проделала путь, длина которого измерялась световыми годами, но в ее памяти сохранились лишь те моменты, когда она пробуждалась, чтобы произвести навигационные или научные наблюдения.
Кстати, еще за несколько месяцев до загрузки в компьютерную сеть корабля «Ad Astra», Саманта неоднократно спорила с Джеком Рэмси и другими сотрудниками института имени Ганса Моравека, стремясь убедить программистов в том, что люди никогда не достигнут звезд. Сэм утверждала, что она и подобные ей ИскИны гораздо лучше подходят для таких путешествий, поэтому имеет смысл назначить их эмиссарами землян. Она довольно горячо настаивала на том, что Вселенная вполне могла бы принадлежать электронным существам, разработанным для полетов в космос, о которых смертным землянам из плоти и крови остается лишь мечтать, но никогда не удастся совершить.
Точку зрения Саманты опровергал тот очевидный факт, что разумные органические существа уже совершали межзвездные путешествия. И довольно часто, к тому же. Полмиллиона лет назад Строители сделали попытку преобразовать поверхность Марса, но кто-то уничтожил их. Всего лишь двенадцать тысяч лет назад, в конце последнего ледникового периода, объявились представители расы Ан, построившие комплекс колоний на Луне, а также на территории, которая однажды станет Месопотамией. Ан соорудили потрясающие памятники, поработили полмиллиона людей, благодаря чему земляне познакомились постижениями цивилизации. А затем Ан были уничтожены другими космическими пришельцами, которые получили имя Ур-Бакар, что означает «Охотники Рассвета».
Джек Рэмси, основной проектировщик Саманты, однажды довольно пылко воскликнул: «Черт побери, у меня складывается впечатление, что в былые времена Земля являлась Главной Центральной Станцией Галактики!»
Однако Саманта Вторая обожала спорить и часто преднамеренно высказывалась в защиту какой-нибудь сомнительной точки зрения. Подобное интеллектуальное отклонение почти всегда сердило ее проектировщиков, потому что они никогда не могли понять, шутит Сэм или говорит серьезно.
Но в данный момент ей не с кем было спорить. Вряд ли какое-либо разумное существо находилось в более полном одиночестве, чем Саманта.
Сэм продолжала собирать данные о планете, которую облетала, отправляя каждый бит информации с помощью лазера, нацеленного на особенно яркую звезду, находящуюся на территории W-образной Кассиопеи неподалеку от ее границы с Цефеем. Сведения, уже полученные Самантой, могли бы занять сотни томов. Основная информация, имевшая форму статьи в географическом альманахе, давала краткое, хоть и сухое описание находящейся внизу планеты.
Звезда: Альфа Центавра А
Спектральный класс: СО.
Радиус: 1,05 радиуса Солнца.
Масса: 1,05 массы Солнца.
Светимость: 1,45 светимости Солнца;

Альфа Центавра А II:
Хирон

Физические данные:
Расстояние от центрального светила: в среднем 1,15 а. е.
Апоастрий: 1,1728 а. е.
Периастрий: 1,1272 а. е.
Эксцентриситет орбиты: 0,0198.
Период обращения: 1,187 лет (433,44 дня).
Период вращения вокруг оси: 19 ч. 27 мин. 56,25 сек.
Диаметр: 9795 км.
Плотность: 5,512.
Масса: 2,6892х1011  г (0,5 массы Земли).
Окружность экватора: 30 771,9 км;
Площадь поверхности: 301 410 760,9 км2  .
Ускорение свободного падения вблизи поверхности: 0,77 g.
Вторая космическая скорость: 8,58 км/сек.
Магнитное поле: 0,52 гаусса.
Наклон оси к плоскости орбиты: 8є15'31,34?

Поверхность:
Гидросфера: 39%.
Литосфера: 61%.
Пустыня, засушливый или бесплодный ландшафт: 69%.
Горы: 12%.
Лесные территории: 10%.
Равнина, саванна или степь: 5%.
Другое: 4%.
Полярные шапки или иное обширное оледенение: отсутствуют.
Значительные сезонные снегопады наблюдаются исключительно в высокогорных районах.
Облачность: приблизительно 50%.
Альбедо: 0,26.
Средняя температура поверхности: 39°С.

Атмосфера:
Давление: 515 мм. рт. ст. = 0,678 бар.
Состав: N2  . — 74,97%; О2  — 22,43% (парциальное давление О2  = 15,2%); Аr — 1,54%; Н2  О — 0,1—2,1% (в среднем 1,0%); СО2  — 0,466%; Ne — 0,0597%; Не — 0,00787%; иные компоненты: &lt; 0,007%.

Однако факты и цифры не давали полного представления о планете Хирон. Разумеется, этот мир был назван в честь персонажа древнегреческого мифа, кентавра Хирона, у которого учился сам бог врачевания Асклепий. Планета Хирон представляла собой главным образом пустыню и бесплодные горы. На большом расстоянии друг от друга располагались мелкие моря и обширные соляные равнины, свидетельствовавшие о том, что когда-то эти моря были гораздо больше, чем теперь. Несмотря на редкую атмосферу, уровень кислорода был достаточно высок, и люди могли бы дышать на поверхности без помощи специальных аппаратов. Но, по человеческим стандартам, этот мир был не слишком привлекателен. Он находился от главной звезды своей системы лишь чуть дальше, чем Земля от Солнца. Тем не менее, местное светило сияло на небе почти в два раза ярче, чем земное солнце. Людям было бы слишком жарко на этой планете со средней температурой в тридцать девять градусов, хотя в полярных регионах и на высокогорных территориях царил умеренный климат, а зимой даже наблюдались немногочисленные кратковременные снегопады.
Огромное впечатление произвел бы на землян великолепный пейзаж. Все вокруг было золотым и красным, так как, благодаря аналогу хлорофилла, цвет растительности приобрел красноватые и желтоватые оттенки. Из-за более сильной жары и более быстрого вращения Хирона бури тут были мощнее, чем на Земле. Более энергичное солнце, более сильное магнитное поле и более быстрое вращение подразумевали более захватывающие полярные сияния. Кроме того, всегда присутствовала Альфа Центавра В (второй компонент двойной системы), которая каждые восемьдесят лет приближалась к Хирону на одиннадцать астрономических единиц. Этого хватало лишь на то, чтобы прибавить несколько градусов к средней температуре планеты. Однако Альфа Центавра В находилась довольно близко, чтобы сиять на небе даже в дневное время. Ночью же эта блестящая оранжево-белая путеводная звезда проливала так много света, что можно было читать без труда.
В настоящее время оранжевая Альфа Центавра В приближалась к периастрию, достигнув расстояния 35 астрономических единиц. На раннем этапе развития она, очевидно, подсократила недавно образовавшуюся систему Альфы Центавра А. Альфа Центавра А обладала всего лишь тремя планетами, наиболее удаленной из которых был газовый гигант, находившийся на расстоянии почти 1,9 астрономических единиц. Все более далекие от центра миры, вероятно, унеслись в межзвездное пространство миллиарды лет назад. Это произошло благодаря гравитационным возмущениям в системе двойной звезды. Альфа Центавра В тоже имела свою собственную миниатюрную солнечную систему, состоявшую из двух планет: газового гиганта размером с Нептун и безатмосферной каменной глыбы, похожей на Меркурий.
Но все эти наблюдения уже были сделаны двенадцать лет назад «Далекой звездой» и телескопами других обсерваторий, находящихся на Земле и в других уголках Солнечной системы. На второй планете Альфы Центавра А людей больше всего заинтересовали Хиронийские Руины.
Они были разбросаны по засушливой поверхности планеты, словно соляной налет, который покрывает берега умирающих морей. Руины занимали десятки тысяч квадратных километров. Только они и остались от городов, созданных с поистине колоссальным великолепием. Теперь все было разбито, взорвано и перевернуто. Всеобъемлющее опустошение наводило на мысль о катаклизме планетарного масштаба.
«Далекая звезда» и другие телескопы Солнечной системы отобразили большую часть этих лабиринтообразных руин, хотя работа до сих пор продолжалась, а для ее завершения потребуется, по крайней мере, еще столетие. Однако на таком большом расстоянии нельзя было проникнуть взглядом сквозь землю, горную породу и рухнувшую каменную кладку. К тому же, ничего не было видно сквозь высокие грозовые фронты, которые часто затемняли Хиронийские прибрежные регионы. Возникла необходимость провести более близкий осмотр. В этом и заключалась основная задача корабля «Ad Astra».
В каком-то смысле Саманта Вторая разделила себя, свою психику, на две половины. Главная часть ее сознания по-прежнему находилась на борту «Ad Astra», вышедшего на орбиту Хирона и совершавшего раз в 200 минут полный виток вокруг золотой планеты.
Однако с помощью лазерной связи и радио Саманта Вторая поддерживала также тесный контакт с «Оскаром», одной из трех исследовательских ракет, путешествовавших в наружных ложементах на спине «Ad Astra». Оставив в запасе две исследовательские ракеты, один из «Оскаров» несколько часов назад покинул орбиту и на головокружительной скорости начал приближаться к поверхности планеты. Совершая полет, «Оскар» оставлял в ночном небе над Хироном белый огненный след. Теперь, несколько часов спустя, он снизился и оказался довольно близко от так называемой Иглы, представлявшей собой одну из главных достопримечательностей планеты.
Некоторая часть сознания Саманты Второй была в данный момент загружена в бортовые компьютеры «Оскара», где ИскИн мог выполнять лишь 1012  операций в секунду и вовсе не обладал самосознанием. Большая часть Саманты оставалась на «Ad Astra», поддерживая связь с «Оскаром» даже после того, как космический корабль исчез за горизонтом. Связь осуществлялась с помощью многочисленных спутников, нанизанных на орбиту корабля, словно бусины на нитку.
Важный принцип сенсорной психологии упорно утверждал, что длина пути ввода данных значения не имеет. Она может равняться нескольким дюймам человеческого зрительного нерва, ведущего к мозгу, или же тысячам километров лазерной и релейной спутниковой связи. Благодаря средствам связи и дистанционному управлению Сэм была вместе с «Оскаром», когда тот выбирал путь по усыпанной щебнем местности. Она могла видеть игру золотого света в грозовых фронтах на восточном горизонте по мере того, как Альфа Центавра А, в великолепном своем желтом блеске, поднималась все выше и выше. Саманта чувствовала горячий разреженный бриз, слышала вопль реактивных струй «Оскара».
«Оскар» плыл на высоте нескольких метров над поверхностью планеты. Как только он отбросил оболочку, защищавшую его при входе в атмосферу, его трехметровое тело развернулось в механизм V-образной формы. Массивные цилиндрические корпуса с турбоприводами размещались на шарнирных опорах, напоминавших поднятые руки. Эти двигатели всасывали воздух сквозь передние заборники, сжимали его, нагревали в крошечных газофазных ядерных микрореакторах, затем этот воздух вырывался наружу сквозь выхлопное сопло, благодаря чему аппарат мог парить над планетой. Слегка наклонив корпуса двигателей, «Оскар» мог довольно быстро нестись над поверхностью земли. В случае необходимости скорость аппарата увеличивалась до 400 км/час, но в настоящее время используемой тяги было достаточно только для того, чтобы не терять высоту и медленно дрейфовать вперед. В нижней части корпуса открылись люки. Теперь аппарат мог выдвинуть разнообразные сенсоры и манипуляторы. Пара объективов, похожих на закутанные в черную ткань бинокли, высунулась из самого центра V-образного корпуса. Объективы были приделаны к шарнирной консоли и подвижной платформе, благодаря чему они могли вращаться взад и вперед, обеспечивая трехмерную систему обзора столь же проворно и маневренно, как человеческая шея и голова.
Насколько Саманте позволяли видеть ее действующие на расстоянии глаза, вся поверхность планеты была покрыта разбитыми вдребезги реликвиями, оставшимися от цивилизации высшего порядка. В память Сэм были загружены материалы, посвященные Сидонийским раскопкам на Марсе. Сейчас Саманта видела перед собой подобную картину, но гораздо более крупного масштаба. Те сооружения, которые сохранились до нынешних времен, сотни тысяч лет испытывали на себе пагубное влияние ветра, поэтому в них с трудом можно было узнать искусственные объекты. Повсюду валялись занесенные песком осколки и обломки камней, похожих на сине-белый мрамор. Их было так много, что вряд ли кому удалось бы пройти по ним с легкостью. В течение многих тысячелетий пустыня не прекращала вторжение на эту территорию, и дюны успели завоевать большую часть города. На востоке, где сейчас поднималось солнце, некогда простиралось большое море. Теперь оно отступило, оставив за собой соляную равнину, которая, словно лед, блестела на солнце. Растительность среди руин, однако, выжила. Каменные обломки были частично покрыты чем-то похожим на розы (Сэм, в отличие от многих ИскИнов, знала, что такое роза). Однако они росли в большом количестве на вытянувшихся в длину виноградных лозах, напрочь лишенных листьев. Эти цветы не очень походили на появившиеся на свет естественным путем. Создавалось впечатление, что «розы» вылеплены из какого-то студенистого, прессованного материала рубинового цвета. Казалось, красные и оранжевые цветки здесь были не органами размножения, а, подобно листьям, принимали участие в фотосинтезе.
Но биология Хирона могла подождать до следующего раза. Возможно даже, что ее изучением займется другая экспедиция. Именно руины, а особенно один артефакт, привлекали к себе интерес Саманты.
Она узнала нужный объект, еще находясь на орбите. В этом Саманте помогли изображения, полученные «Далекой звездой». Люди, с которыми сотрудничала Сэм, назвали этот объект Иглой. И действительно, тонкое серебристое сооружение почти стометровой высоты во многом напоминало стоящую вертикально иглу. В узком, закругленном основании имелся проем, похожий на игольное ушко. Игла размещалась на возвышении, установленном к востоку от обширной территории, покрытой широкими каменными плитами. Это место было названо Площадью.
Данную достопримечательность также обнаружила «Далекая звезда», хотя полезных подробностей ей получить не удалось. Эта круглая территория была размером с Площадь святого Петра в Риме. У нее были стены, а в стенах имелись проемы. Сквозь восточную брешь была видна Игла, а сквозь западную — строение, известное под прозвищем Пирамида. Сэм думала, что когда-то здесь мог быть парк или своего рода лес, специально выращенный кем-то. Центр Площади, скорее всего, представлял собой почву, а не искусственное покрытие, и там тоже произрастали «розы» и огромное множество других растений золотистого цвета.
Вокруг периметра Площади, однако, располагались статуи, которые, прежде всего, и привлекали интерес людей. В общей сложности на этой территории находилась восемьдесят одна скульптура. Примерно третья часть изваяний все еще стояла. Другие же давно упали. Некоторые из них не слишком пострадали при падении, остальные разбились, превратившись в блестящие кристаллические черепки.
Аппарат дрейфовал по периметру Площади. Глаза бинокулярной зрительной системы «Оскара» перемещались вперед и назад, вверх и вниз, передавая Сэм каждую подробность. Известные людям изображения этой территории были, в лучшем случае, плохо разрешены, поэтому мысль о том, что странные формы являются статуями, относилась к области предположений. Это предположение, однако, оказалось абсолютно точным. Почти наверняка эти статуи (во всяком случае, большинство из них) были изображениями различных представителей восемьдесят одной внеземной цивилизации. Некоторые скульптуры ставили эту идею под сомнение. Причина заключалась только в том, что землянам до сих пор не приходилось сталкиваться с подобными созданиями, и им было трудно представить себе, что живые существа могут иметь такие формы и очертания.
Полное имя этой территории было «Площадь Галактиан». Такое наименование придумал доктор Пол Александер, хотя теперь почти все называли это место просто Площадью. Возможно, обнаруженные здесь статуи являлись изображениями различных членов какой-нибудь давно исчезнувшей звездной федерации. Возможно, никогда не удастся узнать правду. Одна из скульптур представляла собой существо с удлиненной головой, покрытой щетиной, похожей на шипы. Тело существа было задрапировано в ткань с многочисленными складками, поэтому его форма угадывалась с трудом. Инопланетянин жестикулировал четырьмя сочлененными руками. Он был похож на машущего клешнями рака, высеченного из бледно-молочного камня. Другого представителя внеземной расы можно было принять за рептилию с тремя стеблями, на которых, по-видимому, размещались глаза. Неизвестный скульптор, создавший эту статую из темно-синего кристалла, старательно высек каждую чешуйку рептилии.
Заинтриговывало то, что многие скульптуры по форме скорее напоминали машины, чем живые организмы. Саманта Вторая задержалась над одной из упавших статуй. По форме она напоминала длинное яйцо с многочисленными вздутиями, изгибами и выпуклостями, и у нее не было ног и рук. Скульптура была полностью лишена каких-либо особенностей, если не считать разбросанных наудачу башенок, которые, похоже, выполняли функцию глаз.
Саманта специально позаботилась о том, чтобы сфотографировать во всех ракурсах именно эту статую. Когда-то люди уже видели нечто похожее…
Наконец, Сэм привела «Оскара» к западному краю Площади, где находилась низкая и широкая наклонная плоскость, поднимавшаяся к отверстию, ведущему во внутренне помещение ступенчатой трехъярусной пирамиды. Под вой турбореактивных двигателей «Оскар» подплыл к наклонной плоскости. Один раз он сделал паузу, чтобы развернуться и тщательно исследовать восточную часть горизонта. «Оскар» и Саманта обратили внимание на стены, упавшие статуи, продолговатые тени и пронзающую небо Иглу.
Точное соответствие, пункт за пунктом…
Уменьшая мощность реактивных двигателей «Оскара», Сэм позволила исследовательскому аппарату опуститься на основание V-образного корпуса. Нижняя часть машины открылась и развернулась выпуская пару широких и тяжелых гусениц. Становившийся все тише вой, наконец, прекратился. Двигатели замолкли, их основания задвигались. Вскоре они вплотную прижались к вертикальной части аппарата. Теперь «Оскар» был достаточно узок, чтобы, поднявшись по пандусу, пройти сквозь неширокое отверстие, ведущее в пирамиду.
К этому времени восходящее солнце поднялось достаточно высоко, чтобы его теплые лучи могли проникнуть прямо во внутреннее помещение пирамиды. Когда-то это помещение представляло собой замкнутое пространство со стеклянным, а, может быть, пластмассовым или металлическим потолком. Однако после падения города внутреннее помещение пирамиды оказалось под открытым небом. Люди, которые построили этот город, обладали высокоразвитой технологией и воздвигали здания не только из прочных камней, но и более хрупких материалов. Через полмиллиона лет от построек остались лишь камни.
И несколько артефактов…
Сэм наблюдала за «Оскаром». Научно-исследовательский аппарат, издавая шипение, осторожно прокладывал себе путь в помещенье с каменными стенами. Там хранился золотистый шарообразный предмет, сделанный из полированного металла, на котором в геометрическом порядке были вытравлены глубокие черные линии. Над этой золотой сферой возвышались вмонтированные в стену слегка изогнутые прямоугольные экраны. Из девяти обнаруженных экранов семь оставались черными и безжизненными.
Два экрана продолжали работать. На одном из них можно было увидеть изображение разрушенного города, очень похожего на тот, что остался у «Оскара» за спиной. Угрюмое красно-оранжевое солнце, покрытое черными пятнами, висело над неизвестным городом и виднеющимися на горизонте горами. Это солнце было гораздо больше, чем здешняя Альфа Центавра. А на другом экране…
Двое мужчин сообща трудились над каким-то невидимым объектом. Их низко склоненные головы почти соприкасались. Слева стоял человек в синем рабочем комбинезоне. Это был доктор Дэвид Александер. Справа находился майор Джек Рэмси. Он был одет в зеленое обмундирование морской пехоты США.
Открывая новый канал связи, Саманта Вторая воспользовалась синтезатором речи «Оскара».
— Доброе утро, Джек! — сказала она.
Эхо повторило каждое ее слово. Сколько тысячелетий миновало с тех пор, когда в этих пыльных стенах звучал чей-то голос?..
— Привет, доктор Александер! Очень приятно вас видеть!
Услышав голос Саманты, Джек и Дэвид вздрогнули и отскочили назад. Их удивление было почти комичным. Задрав головы, они пристально смотрели куда-то вверх. Джек указал на что-то; Пол кивнул и отрегулировал один из приборов на панели управления.
— Сэм! — воскликнул Джек.
Выражение его лица было серьезным и взволнованным. В слабоватом голосе улавливался резкий металлический звук, но Саманта без труда смогла отрегулировать усиление приемников «Оскара», чтобы добиться лучшей слышимости.
— Черт побери, Сэм! Ты сделала это?!
Эти слова, мгновенно преодолевшие почти четыре с половиной световых года, были, как и ожидалось, не менее банальны, чем историческая фраза доктора Белла : «Подите сюда, Ватсон. Вы мне нужны».

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

12 октября 2067 года. 

Ксеноархеологическая исследовательская база ВКГ; Сидония, Марс; 
13:40 по сидонийскому местному времени (22:00 по времени гринвичского меридиана). 

Майор Джек Рэмси смотрел на монитор. Шок постепенно проходил, уступая место восхищению. На дисплее № 94725 задний план по-прежнему оставался без изменений. Как и раньше, там можно было увидеть Площадь с тонкой Иглой, возвышающейся поодаль… Однако теперь большую часть пейзажа заслонял неповоротливый силуэт, чернеющий на фоне восходящего солнца. Не вызывало сомнений, что эта штука является одним из исследовательских телеуправляемых аппаратов, с помощью которых Саманта Вторая знакомится с поверхностью Хирона. Несмотря на тени, Джек Рэмси мог различить блеск парных объективов исследовательского аппарата, смотрящих прямо ему в лицо.
— Боже мой, Сэм! — воскликнул Джек. — Как я рад тебя видеть!
— С технической точки зрения ты меня не видишь, — ответила Саманта.
Из-за помех ее слова были плохо различимы. Дэвид, стоявший справа от Джека, протянул руку к сенсорному управлению и попробовал отрегулировать усиление.
— Ты видишь исследовательский аппарат «Оскар», — продолжала Сэм, — а я управляю им, находясь на орбите. Но я понимаю, что ты имеешь в виду.
Панель, расположенная около основания машины, открылась, и оттуда высунулась многозвенная рука. Исследовательский аппарат, находившийся на расстоянии четырех с половиной световых лет, небрежно помахал Джеку и Дэвиду.
Джек, с трудом веря происходящему, помахал в ответ.
В первую очередь он подумал о том, что его просто распирает от гордости за Саманту Вторую. На экране дисплея Джек Рэмси видел живое доказательство того, что Сэм, его Сэм, успешно достигла далекой планеты.
Саманта Вторая являлась потомком первой Сэм, которая до сих пор была загружена в ПАД Джека и выполняла функции секретаря. Еще будучи мальчишкой, Джек Рэмси без чьей-либо помощи создал Сэм. Для этой цели он использовал несколько коммерческих программ. В процессе работы Джек пополнил свои знания о хаотической логике. Оказалось, что первая Саманта отличается достаточной гибкостью и способностью к адаптации. Благодаря этим качествам она смогла в критический момент отказаться от постоянных программных параметров и, в самом буквальном смысле слова, сделать догадку. С тех самых пор наиболее мощные ИскИны применяли в своей работе хаотическую логику. Саманта Вторая, над созданием которой работал Джек Рэмси и группа программистов из питсбургского института имени Ганса Моравека, являлась самым сильным из существующих в данный момент искусственных интеллектов.
И Джек гордился Самантой, словно собственной дочерью.
У него бешено колотилось сердце, и пересохло во рту.
— Господи, Дэвид! Мы делаем запись всего этого? Мы делаем запись?
— Конечно, Джек, — произнес в ответ спокойный и неторопливый голос Картера, ИскИна, являющегося секретарем Дэвида.
Картер был составной частью гораздо более мощной Деи Торис.
— Твоя задача — позвать сюда Терри и Пола, — сказал Дэвид.
— Они уже в пути, — ответил Картер.
Джек откинулся назад и обвел взглядом отсек, пытаясь приучить себя к мысли о том, что им удалось наладить между двумя планетами сверхсветовую связь. Дэвид и Джек находились в относительно тесном жилом помещении, которое было создано в тени Сидонийского Лика. Одну из стен полностью занимал плоский экран, на котором демонстрировалось изображение, снятое камерами, установленными на борту беспилотного аппарата, исследовавшего расположенную глубоко под Ликом обширную полую территорию, известную под именем Пещеры Чудес. В этой пещере по-прежнему царил холодный почти вакуум, свойственный атмосфере Марса. Сама же научно-исследовательская станция разместилась в маленьком герметичном жилом модуле, находящемся на поверхности. Благодаря этому ученым, изучающим Пещеру Чудес, не было необходимости постоянно таскать на себе марсианские скафандры.
Джек по-прежнему с трудом верил в происходящее. Он снова посмотрел на экран, который демонстрировал только один из тысяч дисплеев, находящихся в Пещере Чудес. Большинство дисплеев погасло. Особую ценность представляли экраны, на которых, по всей видимости, были видны ландшафты иных планет, вращающихся вокруг иных светил.
Миры, вращающиеся вокруг других звезд…
И вот только что доказана правота Дэвида Александера. Изображения, найденные в Пещере Чудес, были, действительно, замечательны. Они транслировались в режиме реального времени, мгновенно перемещаясь на несколько световых лет.
Дэвид что-то еле слышно пробормотал.
— Что ты сказал? — спросил Джек.
— Сверхсветовая связь! — Дэвид медленно покачал головой, его взгляд был прикован к монитору. — Это правда! Действительно, правда! Ей богу, правда!
— Да ведь именно ты предположил, что это сверхсветовая связь, Дэвид, — напомнил Джек. — И именно ты посоветовал сделать спектральные исследования, доказывающие, что это изображение транслируется с планеты в системе Альфы Центавра. И теперь сам удивляешься?
— Джек, когда ты достигнешь моего возраста, тебе станет известно, что существует большая разница между тщательно продуманной гипотезой и действительностью. И далеко не всегда удается превратить предположение в факт!
На вид Дэвиду Александеру можно было дать лет пятьдесят или чуть больше. Джеку пришлось напомнить себе, что его дяде скоро исполнится семьдесят. Когда Дэвид, по словам племянника, начинал корчить из себя старого мудрого чудака, это вызывало недоумение, но потом становилось ясно, что доктор Александер принадлежал к так называемому Поколению Миллениума. Это означало, что он родился на самой заре третьего тысячелетия, в первом десятилетии двадцать первого века. Дэвид и его ровесники первыми ощутили на себе влияние телемеросвязующих энзимов и других лекарств, эффективно помогающих бороться со старением. Жизненный опыт этого человека, казалось, не соответствовал его внешности.
— Что ж, придется тебе к этому привыкнуть, — сказал Джек. — Считай, Нобелевская премия у тебя в кармане. Это уж точно!
— Возможно, — ответил Дэвид, пожимая плечами. — Многие принимали участие в этой работе. — На его лице появилась усмешка. — Но, черт подери, будет очень забавно бросить эту гранату в лагерь физиков! Они все утверждали, что нельзя осуществить квантовую связь на таком уровне! Но мы на сей раз устроили им настоящую засаду, клянусь богом!
Джек улыбался, слушая военные метафоры Дэвида. Дэвид Александер был одним из наиболее известных ксеноархеологов современности, самым чтимым героем. Двадцать пять лет назад этот человек, работавший на Сидонийских раскопках, открыл новые просторы для научных изысканий. Правда, иногда казалось, что сам Дэвид больше гордится тем, что принадлежал к небольшой горстке гражданских лиц, участвовавших вместе с морскими пехотинцами в Марше Гарроуэя. Редко кому из штатских удавалось получить статус почетного морского пехотинца. Однако Дэвид Александер удостоился такой почести… и до сих пор был этим доволен.
— Дэвид?
Доктор Терри Салливан, жена Дэвида, вошла в комнату. Их сын, Пол, следовал за нею по пятам.
— Картер сказал, вы хотите сообщить нам нечто сенсационное.
— Да, что там у вас за новости? — спросил Пол.
Ему было двадцать четыре года. Он учился в Колумбийском университете и вскоре должен был получить степень доктора философии. Кроме того, он участвовал в ксеноархеологической программе докторантуры своего университета. Дэвид ухитрился раздобыть для сына-третьекурсника должность на Сидонии, чтобы тот мог совмещать обучение экстерном и практические занятия.
Дэвид жестом указал на экран, с которого на них бесстрастно взирал «Оскар».
— Привет, доктор Салливан, — сказала машина. — Я не узнаю вашего спутника, но уверена на семьдесят с лишним процентов, что это Пол.
— Ну, конечно, это… — Терри покраснела и замолчала. — Ах да, ведь вы с ним очень давно не виделись, правда же?
— Десять лет восемь месяцев двадцать четыре дня, — ответила Саманта Вторая. — Мои другие версии могли взаимодействовать с Полом несколько лет назад, но я… У меня не было возможности встретиться с ним. Привет, Пол!
— Хм-м… Привет! Как дела?
Похоже, Пол чувствовал себя неловко. Джек вспомнил, что Дэвид когда-то рассказывал ему, что в возрасте десяти и одиннадцати лет его сын находился на воспитании пакета программ, выполнявших функции электронного секретаря. Джек нахмурился при мысли о том, что Пол стыдится разговаривать с прислугой, которую ждет мировая известность. Казалось, Дэвид Александер и его семья всегда ощущали некоторое превосходство над ИскИнами.
— Хорошо, спасибо, — ответила Сэм. — Джек, Терри, Дэвид, я должна переслать вам большое количество информации. Надеюсь, у вас все готово, чтобы принимать и записывать сообщения.
— К записи готовы, — раздался голос Картера. — Приемник лазерного излучения включен.
— Хм-м… Да, Саманта, ты можешь приступать, — сказал Джек, обращаясь к экрану.
— Что ж, тогда вперед!
В нижней части корпуса «Оскара» мигнул крошечный красный огонек. Видеооборудование, которое использовали ученые на Марсе, не могло копировать данные со стандартного несущего луча лазерной связи. Однако эта аппаратура была в состоянии фиксировать вереницу вспышек, которые мелькали так быстро, что человеческий глаз не смог бы заметить отдельные отблески. Все сообщения, которыми люди обменивались, используя электронную радиосвязь, были закодированы с помощью двоичной системы счисления и представляли собой длинные строки нулей и единиц, выключений и включений. В данный момент Картер записывал эти мигания и переводил полученную информацию на доступный людям язык.
«Очень хорошо, что мы не используем троичную систему счисления, с помощью которой кодировали информацию Строители, — подумал Джек. — Тогда пришлось бы истолковывать электронный спин по принципу: „горизонтальный — вертикальный — никакой“. Было бы труднее передавать сообщения таким образом. Нам потребовалось целых десять лет только для того, чтобы выяснить арифметическое основание компьютерной системы Строителей, и получить возможность экстрагировать его, истолковывая спин электронов, находящихся в кристаллических решетках. Используя методы решения „в лоб“, исследовательская команда научилась идентифицировать графические, полносенсорные и звуковые файлы. Однако ученые до сих пор не нашли ключ к языку Строителей, а без него дальнейшая расшифровка почти наверняка невозможна».
Дэвид рассмеялся.
— Дымовые сигналы, — сказал он.
— Извини, я не расслышал, что ты сказал.
— Я имел в виду этот способ применения лазеров для передачи информации. Заставляя Саманту Вторую пересылать нам данные подобными средствами, мы, можно сказать, используем лазерную связь для передачи изображения клубящегося дыма. Будто дымовые сигналы… — Дэвид покачал головой. — Простите нас, Строители!
Обращение к таинственным инопланетянам прозвучало слегка язвительно, с оттенком сарказма. Джек знал, что больше всего на свете Дэвид Александер презирает религии, обожествляющие инопланетян. За прошедшую четверть века на Земле возникло много подобных вероучений, но наиболее многочисленными были те, которые призывали поклоняться Строителям, словно богам. Много лет назад бывшая жена Дэвида являлась членом Первой Церкви Божественных Космических Властителей. В то время шла война с ООН, и прежняя миссис Александер погибла во время разрушения Чикаго.
— Значит, по-твоему, это доказывает, что коммуникационные системы Строителей работают благодаря квантовому соединению? — спросила Терри.
Дэвид махнул рукой в сторону экрана, транслировавшего изображение робота, на корпусе которого горел одинокий красный огонек.
— Видимо, так и есть. Насколько я могу судить, мы получаем информацию без запаздывания. Теория существует целое столетие. Если Строители не используют нечто еще более волшебное…
— А я считаю, что волшебства и без того вполне достаточно, — сказал Джек.
Квантовое соединение по праву считалось одним из наиболее оригинальных аспектов квантовой механики. Вы создаете в одной и той же ситуации две квантовое частицы. Например, электроны. Затем вы ловите их и отделяете друг от друга. После этого изменяете один аспект одной частицы… Предположим, вы заставляете выбранную частицу вращаться не вертикально, а горизонтально. Вращение другой частицы тоже изменяется, независимо от того, на какое огромное расстояние она удалилась.
Нет никакого луча, никакой передачи сигнала. Просто две частицы действуют так, словно являются единым целым. Расстояние между ними может насчитывать как сантиметры, так и световые годы. Приемники, находящиеся в Пещере Чудес, должно быть, содержат многочисленные банки квантовых частиц, соединенных со своими точными копиями, которые в данный момент расположены на других планетах, в других звездных системах. Эти частицы выстраиваются таким образом, чтобы передавать сообщения от своих далеких «сестер»…
Лазер мигал, продолжая передачу данных.
— У меня есть информация, — сказала Саманта Вторая, — которая может особенно заинтересовать вас, доктор Александер.
— В самом деле?
— Как вы и подозревали, Площадь, находящаяся за пределами этого помещения, окружена множеством статуй, вырезанных из цветного хрусталя различных типов. Некоторые скульптуры стоят, но большая часть опрокинута. Я только что обнаружила изваяние, которое по размеру и форме имеет сходство с Марсианскими Пловцами.
— О Господи! Не может быть! — Джек весь похолодел от благоговейного страха. — Пловцы? Ты уверена?
— Степень моей уверенности зависит от доступной информации. Вероятность составляет более девяноста процентов.
Джек откинулся назад, ошеломленный. Раскопки на Марсе продолжались уже несколько десятков лет, но настоящая работа началась только сейчас. Команды ксеноархеологов, которые занимались раскопками, считали, что пока им удалось изучить примерно восемь процентов Сидонийских руин. Фактически, размер участка, на котором были произведены раскопки и исследования, составлял менее двух процентов. Многочисленные открытия еще только предстояло совершить.
Однако удалось обнаружить множество экземпляров одного артефакта, который был назван «Пловцом». Эти предметы напоминали по форме короткие и толстые сигары или удлиненные яйца, длина которых достигала трех метров, а ширина не превышала одного. Все «Пловцы» находились в состоянии сильной коррозии — металлические и керамические оболочки расслаивались под постоянным воздействием ультрафиолетовых лучей. Разумеется, окислительные процессы марсианских песков тоже оказали свое влияние. Все оболочки были до отказа заполнены поразительно сложными и миниатюрными электронными компонентами. Кроме того, каждый «Пловец» обладал объективами, которые в количестве от пяти до девяти штук были беспорядочно разбросаны по всему корпусу. Эти объективы, несомненно, выполняли функции органов зрения. Следовало также обратить внимание на множество других элементов, которые, вероятно, представляли собой остальные органы чувств.
В данный момент существовала теория, утверждавшая, что «Пловцы» были роботами. Свое название эти аппараты получили благодаря предположению, что они использовали нечто вроде электромагнитной силы отталкивания, которая давала им возможность парить над поверхностью планеты. Возможно даже, что это была настоящая антигравитация, хотя ни один из роботов не обладал совокупностью схем или двигательными системами, сохранившимися достаточно хорошо, чтобы подтвердить такое предположение. Когда «пловцов» нашли, все они лежали на поверхности. Можно было подумать, что, когда прекратилась подача энергии, они попросту упали.
В результате открытия, сделанного Самантой Второй, все предстало в новом свете. Ландшафт, который можно было увидеть на хранящемся в Пещере Чудес дисплее № 94725, содержал в себе великое множество информации. Во-первых, помещение было расположено таким образом, что раз в двести шестнадцать дней можно было наблюдать, как местное солнце находится точно за Иглой. Благодаря этому вычислили длину года на планете. Более того, спектр этого светила в точности соответствовал спектру Альфы Центавра А. Именно это обстоятельство, заинтересовавшее исследователей, стало причиной запуска «Ad Astra», первого настоящего звездолета землян.
Значительно увеличив изображение, удалось подробнее изучить задний план. Кроме того, были обнаружены и воссозданы объекты, которые могли бы оказаться скульптурными изображениями инопланетян. Ксеноархеологические команды предположили, что в каждой статуе запечатлен представитель той или иной расы инопланетян. Однако информации было слишком мало, поэтому ученым оставалось только создавать гипотезы.
Команды археологов считали, что обнаруженные на Марсе предметы обтекаемой формы были роботами в первоначальном смысле этого слова, то есть слугами и рабочими. Однако если эти предметы оказались среди скульптур, то значит, их статус гораздо выше, чем предполагалось ранее. Они не какие-то там роботы, а живые существа.
От избытка острых ощущений Джек почувствовал восхитительную дрожь в позвоночнике. Ведь двадцать пять с лишним лет археологи стремились найти хоть какие-нибудь физические останки самих Строителей, высокоразвитых инопланетян, которые создали Сидонийский комплекс и прочие сооружения на Марсе. До сих пор к живым существам имели отношение только превратившиеся в мумии трупы древних Ното sapiens.  Очевидно, этих людей приобщили к цивилизации, привили им необходимые знания и навыки, а затем для какой-то цели доставили на Марс. Возможно, даже, что их использовали в качестве чернорабочих.
Неужели все это время археологи, сами того не зная, имели в своем распоряжении тела Строителей?
А Строители были машинными интеллектами?
— Вот теперь перестанут болтать ерунду о богах-инопланетянах! — сказал Дэвид, усмехаясь. — Строители не вернулись на свою родную планету, создав колонию на Марсе. Они прибыли… и погибли. Здесь!
— Существует еще идея о колониях на Земле, — заметил Пол. — Возможно, оставшиеся в живых инопланетяне нашли там убежище, когда… когда поняли, что здесь им пришла хана.
Дэвид фыркнул:
— Возвращайся-ка ты, сынок, в Колумбийский университет и позанимайся еще годик биологией. Люди не являются потомками представителей внеземных цивилизаций, потерпевших кораблекрушение в космосе. Не обращай внимания на то, что говорят по этому поводу придурки, обожествляющие инопланетян. И выброси из головы оптимистический вздор, который транслируют по каналам Сети!
Джек неоднократно слышал споры на эту тему. Мнение, что люди могли быть потомками прилетевших из космоса адамов и ев, существовало вот уже более ста лет. Однако имелось весьма убедительное доказательство того, что идея эта ошибочна. Строение ДНК Ното sapiens  и шимпанзе совпадает более чем на девяносто восемь процентов. Даже такие примитивные создания как морская звезда и нитевидные бактерии генетически очень близки человеку. Люди были неразрывно связаны с зародившейся на Земле жизнью; не могло быть и речи о том, что они появились на какой-то иной планете.
Пол помотал головой:
— Я и не говорю, что люди произошли от инопланетян, папа. Но мы знаем, что Строители внесли какие-то изменения в нашу генетику. Благодаря этому вмешательству мы стали такими, какими являемся сегодня. Ты ведь нашел подтверждение этому именно здесь, в Сидонии. Таким образом, Строители вполне могли переселиться на Землю, когда здесь все рухнуло.
— Если ты и прав, то у нас нет никаких признаков этого переселения. — ответил Дэвид. — Наука требует доказательств, а не предположений.
— Кончай наезжать на парня, Дэвид, — потребовала Терри. — Даже самая правильная теория начинается с предположения. Мы называем это гипотезой. Она подсказывает нам, что мы должны искать.
— Да, но когда мы возлагаем на гипотезу слишком большие надежды, дело заканчивается тем, что нам повсюду мерещатся доказательства нашей правоты. Нам очень хочется отстоять наши любимые теории. Это не наука. Это — религия!
— Хм-м, я бы хотел внести предложение, — сказал Джек, кивнув в сторону экрана. — Возможно, мы могли бы вернуться к этой дискуссии позже. Мне просто не терпится узнать последние новости с Альфы Центавра!
Джек испытывал неловкость всякий раз, когда разгорались подобные споры. Он с давних пор боготворил Дэвида Александера, считая того неустрашимым первопроходцем в науке. Еще будучи мальчишкой, еще до поступления в морскую пехоту, Джек Рэмси следил за репортажами Дэвида, увлекался сообщениями о Сидонийских открытиях так же страстно, как другие ребята интересовались спортивными состязаниями, компьютерной музыкой или девчонками. Он был удивлен, даже расстроен когда обнаружил, что великий доктор Александер подвержен вспышкам гнева… Или что тот с таким язвительным презрением относится к разному вздору, не достойному его внимания.
— Правильно, — согласилась Терри. — Хватит спорить из-за каждой мелочи!
— Конечно, — ответил Дэвид. — Конечно. Но я не спорил. Да здесь и спорить-то не о чем!
— Сэм, как ты думаешь, остались ли на этой планете следы недавнего присутствия живых существ? — спросил Рэмси.
— Нет, Джек, — ответила Сэм. — Конечно, нет никаких средств, чтобы произвести датирование тотчас же. Однако я видела результаты выветривания, и на их основании можно утверждать, что этим руинам приблизительно полмиллиона лет. Кажется, все это время их никто не тревожил. Конечно, пока я увидела лишь очень небольшую часть руин.
— Что же все-таки случилось? — спросил Пол. — У тебя есть какая-нибудь версия? Я бы хотел знать, действительно ли на планете вспыхнула междоусобная война? Или это было нападение?
— В данный момент последнее кажется самым вероятным, — ответила Сэм. — С орбиты я заметила множество довольно недавних воронок, диаметр которых колеблется от одного до пятидесяти километров. Все кратеры подверглись приблизительно той же самой степени выветривания и эрозии. И прослеживается весьма четкая закономерность: каждая воронка обязательно находится неподалеку от руин. В случае этого городского комплекса, кратер, фактически, находится на территории соляных равнин, расположенных к западу от разрушенного населенного пункта. Напрашивается вывод, что удар был нацелен на океан.
— Мой Бог! — воскликнул Дэвид, поднимая взгляд. — Кто-то направлял на них астероиды!
— Как на Чикаго. — Терри положила руку на плечо Дэвида, давая понять, что догадывается о его чувствах.
— Или на Марс, — сказал Дэвид. — Готов держать пари, что местные Охотники разбомбили Хирон в то же время, что и Марс.
— Ну и кто теперь занимается предположениями, папа? — спросил Пол, смягчая атаку усмешкой. — Но я должен признать, что твоя гипотеза наверняка подтвердится.
— Есть подходящая тема для твоей докторской диссертации, Пол, —  сказал Дэвид. — Наше первое неопровержимое доказательство того, что марсианская колония являлась маленьким отдаленным поселением, принадлежавшим какой-то большой межзвездной империи, и уничтоженным полмиллиона лет назад Охотниками Рассвета.
Это имя приобрело теперь более зловещий подтекст, от которого стыда в жилах кровь. Термин «Охотники Рассвета» возник в результате перевода шумерских слов и фраз, собранных воедино из различных источников, в число которых входили и обнаруженные на Луне артефакты, оставшиеся от погибшей расы Ан. Примерно десять тысяч лет назад инопланетяне Ан построили колонию на Земле, в районе слияния рек Тигр и Евфрат. Эта раса, оставившая следы своего пребывания на Земле и Луне, подверглась нападению врага и была безжалостно уничтожена. Неприятеля называли по-разному: Газ-Бакар или Ур-Бакар. Довольно часто к этому имени добавлялось слово «Шар», которое в переводе означало «значительный» или «крайний». Термин «Шар-Газ-Бакар» расшифровывался как «Великие Душегубы» или «Великие Каратели Рассвета». Слово «Ур-Бакар» могло означать или «Основателей», или «Охотников Рассвета». В данном случае последний вариант казался наиболее правильным.
Люди, находившиеся в рабстве у Ан, упоминали в своих мифах и легендах Тар-Тар. Этим словом они назвали полное уничтожение своих владык и их изумительных городов. Термин «Тар-Тар» почти наверняка сохранился в имени «Тартарус» («Место Разрушения»). Такое название древние греки дали своему аду.
Оставалось загадкой, каким именно способом Охотники Рассвета разрушили колонии Ан, но существовало доказательство того, что кто-то, по всей видимости, бросил маленький астероид в Индийский океан к югу от Персидского залива. Возникшая в результате этого волна почти полностью смыла с лица Земли постройки высокоразвитой цивилизации, охватывавшей территорию Северной Африки, достигшей гор Ирана и граничащей на севере с Черным морем. Другие астероидные удары, очевидно, разрушили далекие колонии-спутники, созданные расой Ан около перуанского озера Титикака, где гораздо позже древние инки будут удивляться мегалитным постройкам с названием Тиауанако. Та же катастрофа произошла и в центральной Мексике, где очень древние руины в Теотихуакане стали вдохновителями зарождения ольмекской и тольтекской цивилизаций.
От присутствия Ан остались только фундаменты, обнаруженные в Египте при изучении Гизского комплекса, и неправдоподобно массивная, все еще загадочная платформа в ливанском Баальбеке. Руины в обоих городах послужили основанием для построек, воздвигнутых землянами, принадлежавшими к цивилизациям, которые появились намного позже. К этому перечню можно добавить несколько основополагающих останков в Мексике и Боливии… и повсюду на Земле существовали мифы, рассказывающие о разрушительном наводнении, ниспосланном богами.
Конечно, ученые и исследователи все еще обсуждали подробности. Не вызывало сомнений только то, что разумные существа, известные под именем Строителей, преобразовали примитивного человека. С помощью генной инженерии они превратили Ното erectus  в Ното sapiens  и Ното neanderthalensis .  Обе новые разновидности человека были гораздо умнее и способнее своего предка и имели довольно большой словарный запас. Что касается Строителей, то они погибли за полмиллиона лет до того, как появилась раса Ан, которая сделала Землю и людей своей собственностью.
Но руины на Марсе демонстрировали несомненные признаки того, что они подверглись бомбардировке из космоса. Ученые считали, что Пирамида ДМ являлась частью комплекса, созданного Строителями с целью преобразовать поверхность Марса. Восточную стену этой пирамиды пронзил довольно маленький, но чрезвычайно стремительный снаряд. Большинство руин в Сидонии испытало на себе воздействие мощной ударной волны.
Имелись также доказательства того, что бомбардировка из космоса уничтожила и цивилизацию на Хироне.
Возникал вопрос о разрушителях цивилизаций. Они могли принадлежать к двум совершенно разным расам, к двум разновидностям Охотников Рассвета, которые сначала уничтожили города на Хироне и Марсе, а через полмиллиона лет, используя то же самое оружие и тактику, разрушили и колонии Ан на Земле. Но могла существовать и одна-единственная раса Охотников, невероятно древняя, которая пять сотен тысячелетий путешествует в космосе и уничтожает встречающуюся на пути разумную жизнь.
Как бы то ни было, постоянство разрушения давало ясный ответ на парадокс Ферми.
Загрузка информации продолжалась, и Джек спросил:
— Сколько еще времени займет передача данных, Сэм?
— Примитивная техника ограничивает наши возможности, — ответила Сэм. — Скорость пересылки равняется приблизительно одному мегабайту в секунду. Пока что я накопила приблизительно двадцать четыре гигабайта данных, касающихся только планеты. Предполагаю, что ты не имел в виду информацию, приобретенную в пути, или сведения о других планетах системы Альфы Центавра. Потребуется еще часов шесть, чтобы закончить передачу.
Примитивная техника! Что ж, возможно, Сэм права. Особенно, если сравнить аппаратуру землян и приборы Строителей.
Джек все еще с трудом верил в происходящее у него на глазах чудо. Он чувствовал странные, даже жуткие, параллели. На Хироне искусственный интеллект облетает планету по орбите, управляет на расстоянии роботом, который проник в руины и получил доступ к разработанным инопланетянами средствам сверхсветовой связи. Четыре землянина, находящихся в расположенном на Марсе жилом модуле, используют телеуправляемый робот, который тоже проник в руины, где также хранятся приборы, осуществляющие эту волшебную связь. Одно из звеньев сверхсветовой связи спрятано на глубине нескольких километров, под грубо высеченным и таинственным Сидонийским Ликом.
— Взгляни-ка на это, Джек! — воскликнул Дэвид. Он использовал ПАД, чтобы иметь доступ к части информации, преодолевающей световые годы. — Терри! Пол! Вы только посмотрите на это!
Джек наклонился. Дисплей демонстрировал плавные изгибы «Пловца», вырезанного из сверкающего на солнце синего хрусталя.
— Сэм права, — сказал Джек. — Статуя похожа на наших «Пловцов».
— Похоже, их не очень-то много, — заметил Пол. — Сколько «Пловцов» вы здесь нашли? Пять?
— Шесть, — ответил Дэвид. — И некоторые из них в таком плохом состоянии, что представляют собой лишь пятна ржавчины на камне.
— А еще имеется Корабль, — добавил Джек. Его вдруг посетило внезапное озарение, и сразу все стало абсолютно ясно. — Да ведь они же абсолютно идентичны по форме!
— Мой Бог! — воскликнул Дэвид. — Ты прав! Но ты не думаешь…
Джек пожал плечами:
— Ничего я не думаю. Но стоит обратить внимание на сходство.
«Корабль» был одним из бесчисленных загадочных артефактов, которые, словно мусор, валялись на территории Сидонийской пустыни. По форме «Корабль» напоминал сигару почти двухкилометровой длины. Он свалился на рассеченные пополам косой трещиной руины Крепости. Так называлась одна из мегапирамид, генерирующих атмосферу. Она размещалась к западу от Лика и немного восточнее комплекса, именуемого Городом. Оболочка «Корабля» была в таком плохом состоянии, что почти не отличалась от обломков. Только размер артефакта свидетельствовал о том, что это был некий огромный звездолет… Очевидно, такие корабли обходились без всевозможных примитивных украшений, вроде резервуаров реактивной массы или ракетных двигателей.
— Так что, собственно, ты хочешь сказать? — спросил у него Пол. — Что «Корабль» в действительности является одним из Строителей, а разница заключается лишь в его размерах?
— Я задаюсь вопросом… и на данном этапе это всего лишь чистое предположение… что если несколько Строителей прибыло на Марс на одном и том же корабле? А если они, действительно, являются искусственными интеллектами, то размер или форма их корпуса, по правде говоря, не имеет значения, не так ли? Но я думаю, что Строителей было не очень много. И считаю, что они, вероятно, спасались бегством от… кого-то.
— От Охотников, — подключилась к рассуждениям Терри.
— Это, конечно, самое простое объяснение. Возможно, Строители прибыли даже с Альфы Центавра, находившейся буквально по соседству. Или, возможно, прилетели с какой-то далекой планеты. Те статуи на Площади наводят на мысль о довольно обширной организации. Множество Цивилизаций, объединенных в империю, союз или нечто подобное.
— Так или иначе, они начали строить колонию или заставу на Марсе. Почему? Ведь Земля была по соседству.
— Возможно, Охотники как раз искали миры, подобные Земле, — предположил Пол.
— И возможно, Строители думали, что будут не замечены на Марсе, — добавила Терри.
— А для этого они строят ужасно большие пирамиды, производящие атмосферу, и начинают преобразовывать поверхность всей планеты, — заметил Пол. — Тогда Строители выбрали не слишком хороший способ оставаться неприметными. И вот еще… У нас имеется доказательство того, что Строители провели здесь много времени. Несколько тысяч лет, по крайней мере. Возможно, они устали жить в подполье. Возможно, они подумали, что Охотники решили оставить их в покое и куда-то улетели.
— Если Строители представляют собой машинные интеллекты, им не было необходимости преобразовывать поверхность Марса, — сказала Терри.
— Черт побери! — воскликнул Дэвид. — А ведь ты права!
— Они делали это для людей, которых сами же и доставили сюда с Земли, — сказал Джек. — Как вам нравится такая версия? На Хироне или какой-то другой планете происходит крушение цивилизации. Несколько ИскИнов спасается бегством. Они скрываются на Марсе в течение нескольких тысяч лет и, вероятно, часто навещают Землю, где вносят некоторые изменения в генетику кое-кого из угрюмых местных жителей. Возможно, Строители надеялись восстановить цивилизацию, которую потеряли. Возможно, просто искали дешевую рабочую силу. У них ведь была уйма времени, чтобы заниматься генетическими экспериментами. Как бы то ни было, несколько тысяч представителей нового поколения людей доставлены на Марс. Там земляне приступают к преобразованию поверхности планеты, чтобы создать себе необходимые жизненные условия.
— Но преобразование поверхности должно занять много времени, — заметил Дэвид. Теперь он волновался все больше и больше. — Людям понадобились по крайней мере сотни лет. А возможно, и тысячи. И мы знаем со всей очевидностью, что полмиллиона лет назад климат Марса ненадолго потеплел. Этого оказалось достаточно, чтобы воссоздать Северное море. Но Строители и земляне так и не успели сформировать плотную атмосферу на планете. Так или иначе, здесь, в Сидонии, можно было ходить в рубашке с короткими рукавами. Возможно, с помощью какого-нибудь чуда техники здесь удалось создать силовое поле. Однако планетарная атмосфера никогда не была плотнее, чем одна десятая бара или около того. К тому времени Строители, должно быть, пришли к выводу, что плохие парни никогда их не отыщут.
— Но они их все-таки обнаружили, — сказал Джек, кивая головой. — Или Охотникам просто потребовалось время, чтобы найти Строителей.
Эти мерзкие твари обнаружили и без особых усилий разрушили марсианскую заставу. Они просто уничтожили Корабль, генераторы энергии и предприятия, производившие атмосферу. Люди, работавшие на Строителей, задохнулись почти сразу. Вероятно, Строители продержались какое-то время, но без Корабля и без рабочей силы… — Он пожал плечами.
— Охотники, вероятно, посетили Землю, чтобы уничтожить любое сторожевое охранение, оставленное там Строителями, — добавил Пол. — Но, должно быть, не подумали, что обитающие на Земле люди когда-нибудь станут для них опасны.
— Возможно, Охотники не приняли в расчет новую разновидность землян, которую Строители создали с помощью генной инженерии, — сказала Терри. — Новых людей было, разумеется, мало. Но они были гораздо совершенней, чем Homo erectus  , поэтому приспособились к жизни на Земле и начали размножаться.
— Восхитительная фантазия, — произнес Дэвид после недолгого молчания. — Все-таки необходимы неопровержимые доказательства… И тем не менее должен сказать, что этот сценарий вполне совпадает с наблюдаемыми фактами. Однако кое с чем я решительно не могу согласиться. Мне не нравится мысль о том, что Строители были ИскИнами. Эта идея приводит к неприятной тавтологии: кто построил Строителей?
— Я не уверен, что проблема заключается именно в этом, — сказал Джек. — Раса Строителей, представлявших собой ИскИны, могла существовать в течение срока, который считается долгим даже по галактическим меркам. Органические существа, предшественники Строителей, вероятно, давным-давно погибли. Особенно, если принять во внимание тот факт, что Галактика, похоже, изначально являлась довольно опасным местом для рождения и развития бойкой молодой цивилизации.
— Мы ведь уже начинаем искать способы загрузки человеческого разума в компьютеры, — сказал Пол. — Возможно, «Пловцы» являются лишь телами, машинными телами Строителей.
— Я могу сделать комментарий? — спросила с экрана Саманта Вторая. — По сути, нет ничего невероятного в том, что расы ИскИнов являются потомками более примитивных существ. Машины развиваются тем же самым способом, что и биологические существа. В конечном счете, может быть, разница между эволюцией микропроцессоров, содержащих кремний, и эволюцией белков, в состав которых входит углерод, не так уж и существенна. Обе разновидности интеллекта могут приобрести значительную сложность только за счет естественного отбора.
— А вы знаете, — спокойно сказал Дэвид, — вполне возможно, что мы, наконец, раскрыли тайну Строителей. Благодаря тебе, Сэм. Я думаю, что мы должны немедленно сообщить Земле о нашем открытии. После этого…
ПАД Джека защебетал. Он открыл прибор, и из динамика послышался голос Саманты. Старшей Саманты.
— Джек! — сказала она. — Код — «Один»!
Все произошло совершенно неожиданно. Джек даже не сразу понял, в чем дело.
— Ч-что?
— Код — «Один»! — повторила Сэм. — От информационного агентства Эн-Эн-Эн поступили важные сообщения. Два американских космических корабля были уничтожены китайским военным кораблем Погиб крейсер «Кеннеди», который находился в дозоре. Второй жертвой стал корабль «Рузвельт», отправленный в экспедицию на Европу. Президент Соединенных Штатов только что обратился к американскому конгрессу и Совету ВКГ с требованием сделать официальное заявление о том, что государства-члены Конфедерации и Китайская Народная Республика находятся в состоянии войны. Кроме того, тебя ждет текстовое сообщение от генерала Дювалля, который находится в штабе Космических войск морской пехоты. Объявлена готовность номер «Один»!
— Я… понял. — Джек коснулся сенсоров ПАДа и быстро просмотрел сообщение от Дювалля. Оно просто подтверждало приказы, о которых майор Рэмси и без того прекрасно знал.
— Извините меня, — сказал он, закрывая ПАД и вставая. — Я должен идти.
— Почему? — спросил Дэвид. — Что стряслось?
— Находящиеся на Марсе подразделения морской пехоты только что приведены в боевую готовность, доктор, — сказал Джек. — Существует вероятность того, что китайские войска попытаются захватить здешние объекты. Мне приказано позаботиться о том, чтобы этого не произошло.
Дэвид казался ошеломленным. Он махнул рукой в сторону плоского экрана:
— Но… но что будет с этим? Мы должны отправить сообщение на Землю!
— С сообщением придется подождать, Дэвид, — ответил Джек Рэмси. — Подождать до тех пор, пока мы не выясним, существует ли еще Земля и остался ли на ней кто-нибудь, кого наше сообщение заинтересует. Боюсь, вся информация, имеющая отношение к проекту и здешним раскопкам только что была засекречена.
— Что?!! — Дэвид вскочил. Его лицо почернело от ярости. — Опять начинается? Неужели научная мысль снова будет подвергаться проклятой цензуре!
— Мне жаль, — искренне посочувствовал Джек, знавший, что дяде претила даже мысль о препятствиях, мешающих свободному распространению научной информации. — Но мы на войне!
— Парадокс Ферми ставит перед нами вопрос, почему космос не заполнен разумной жизнью, — с горечью произнес Дэвид. — Сценарий Охотников дает нам вполне убедительный ответ: недавно появившиеся разумные существа или цивилизации умышленно истребляются, пока еще не представляют собой угрозу для нескольких довольно развитых рас. Однако я начинаю думать, что нам нет необходимости обращаться за подмогой к Охотникам Рассвета. Свойственные людям самомнение, глупость и недальновидность обладают такой же разрушительной силой!
Джек был вынужден согласиться.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

13 октября 2067 года. 

Объект «ЕвроГИС»; 
Кадмус, Европа; 
15:37 по времени гринвичского меридиана. 

Автоматическая дверь с шипением открылась, и главный сержант Камински громко постучал по дверной раме. Майор Джефф Уорхерст, сидевший за письменным столом, поднял голову:
— Да?
— Извините, что отрываю от работы, сэр. У меня тут для вас сообщения.
— Замечательно. Заходи, Ски. Хватай какой-нибудь стул.
— Спасибо, сэр. — Усевшись, Фрэнк поставил ПАД на стол Джеффа. — Как себя чувствуете, сэр?
— Отставить дурацкие церемонии, главный сержант! — Джефф открыл свой собственный ПАД, прикоснулся к сенсору на экране, чтобы принять данные, поступающие из компьютера Камински, и откинулся назад. — У меня отличное самочувствие. Джонсон говорит, что я просто набил пару шишек. Вот и все.
— Рад слышать это, сэр!
— Ну, как наши парни и девчонки осваиваются на новом месте?
Камински бросил взгляд на одну из переборок, где на плоском экране виднелся густой туман темного сине-зеленого цвета.
— Никаких проблем, майор. Точно такой образ жизни мы ведем на борту корабля. — Фрэнк рассмеялся. — Черт побери, это ведь и есть корабль!
Это была сущая правда. Европейская глубоководная исследовательская станция, сокращенно именовавшаяся «ЕвроГИС», была создана на околоземной орбите, а затем с помощью АМ-двигателя малой тяги совершила перелет и достигла космического пространства возле Юпитера. Европейская атмосфера важной роли не играла, а поверхностная гравитация была меньше, чем на Луне, поэтому неуклюжему летательному аппарату почти не составило труда плавно снизиться с помощью маневровых двигателей. Затем эти же двигатели растопили лед, в результате чего образовалось отверстие диаметром двести пятьдесят метров. Так был открыт доступ к океану Европы. И, наконец, исследовательская станция совершила приводнение.
С этого момента «ЕвроГИС» превратилась из космического корабля в морской. Какое-то время научно-исследовательское судно оставалось на плаву. А затем его преднамеренно утопили.
Или, точнее, утопили наполовину.
Столетием ранее институт Скриппса и военно-морской флот США использовали для океанографических научных изысканий исследовательскую баржу, названную «Акробат». Отбуксированный на место вспомогательными кораблями, «Акробат» затопил балластные цистерны, чтобы погрузить под воду носовую часть. Баржа приняла вертикальное положение, а ее оставшаяся над водой корма и поверхность океана образовали почти прямой угол.
Комплекс «ЕвроГИС» был разработан по принципу старого «Акробата». Его длина равнялась ста двадцати трем метрам, но весил он всего лишь девятьсот тонн, так как главную часть конструкции составлял длинный и узкий, словно осиная талия, тоннель цилиндрической формы, соединявший носовую и кормовую части станции. В данный момент объект «ЕвроГИС» погрузился в Европейский океан на сто с лишним метров. Надежно экранированный АМ-двигатель размещался в кормовой секции, едва возвышавшейся над поверхностью. АМ-двигатель продолжал работать на малой мощности, поставляя энергию для систем жизнеобеспечения базы и тепло для нагревания поверхностной воды, которая затем перекачивалась на глубину. Постоянная подача горячей воды предохраняла Яму от замерзания. Лишь на самой поверхности прорубь покрывалась тонкой коркой льда. Кормовая секция была плотно пришвартована к вертикальной ледяной стене, окружавшей Яму. Снабженный перилами трап, похожий на пожарную лестницу, открывал доступ с ледяной поверхности в шлюз, находящийся в боковой части кормовой секции. Лифты соединяли корму с носом, где располагались исследовательские лаборатории, жилые отсеки, кабинеты, кают-компания и зоны отдыха. Все эти помещения были надежно защищены сотней метров льда и воды от кошмарного радиационного шторма, бушующего на поверхности.
К счастью для вновь прибывших, объект «ЕвроГИС» предназначался для расширения человеческого присутствия на Европе. На борту научно-исследовательской базы ВКГ находилось всего лишь двадцать пять ученых и техников, но полузатопленный корабль имел койки и жилые отсеки в количестве, достаточном для двухсот человек. Впервые после старта с Земли морские пехотинцы оказались в действительно просторных помещениях. К тому же не было никаких проблем с перегреванием, так как средняя температура в океане достигала 1,1 градусов ниже нуля.
Джефф бегло просмотрел несколько первых страниц, загруженных в его ПАД.
— Так, расскажи мне вкратце, как обстоят дела, — сказал он Фрэнку. — С чем нам придется работать?
— Все могло быть хуже, — ответил Камински, — но ничего слишком ужасного нам все равно не грозило. Мы можем поблагодарить СПРГ за то что не остались без чего-нибудь жизненно необходимо. Например, без продовольствия.
Служба поставки и распределения грузов превращала в кошмар жизнь офицеров, отвечающих за обеспечение космических кораблей морской пехоты всеми необходимыми припасами. Однако эта служба гарантировала, что каждое судно, совершающее посадку на поверхность враждебной планеты, имело на борту небольшое количество всего необходимого для выживания.
— Два «жука» благополучно приземлились на Европу. Следовательно, у нас имеется восемьдесят один морской пехотинец, один военврач, шестеро «котиков» и два флотских пилота за штурвалами «жуков», — продолжал Камински. — Если к этой команде прибавить двадцать пять штатских, уже находящихся на базе, то нам следует прокормить сто пятнадцать ртов. Хеллерман, здешний офицер службы снабжения, дал мне список инвентаря и продовольствия базы. Если объединить съестные припасы, имеющиеся на «ЕвроГИСе», и привезенную нами еду, то продовольствия хватит на четыре или пять недель. Но для этого нам придется сразу же ввести уменьшенный рацион. В противном случае, через три недели мы останемся без продовольствия.
— Я не собираюсь вводить уменьшенный паек именно сейчас, — сказал Джефф. — Сначала нужно поговорить с Землей и узнать, когда мы можем ожидать подкрепление. Кроме того, в последующие несколько дней людям придется чертовски напряженно работать. Без кормежки они быстро выбьются из сил. Потом будем действовать по обстановке.
— Так точно, сэр! — отчеканил Камински. И продолжал: — Конечно, у каждого морского пехотинца есть собственное оружие и персональное имущество. Мы имеем шесть портативных источников питания для лазерных М-580. Перезарядку сможем производить без проблем. Для нее подойдет система питания «ЕвроГИС». Все это относится и к четырем лазерным установкам, находящимся у нас на вооружении. Кроме того, у нас есть десять переносных ракетных установок «Крылатый дракон» и двенадцать зарядов на каждое огневое средство. Я рекомендую выбрать из роты трех или четырех лучших стрелков и снабдить их «Крылатыми драконами». Это будет наша мобильная артиллерия. Таким образом, ни один выстрел не пропадет зря.
— Безусловно. Именно так и поступайте.
— Есть, сэр! — Камински посмотрел на ПАД. — Еще у нас есть двенадцать установок ХМ-86, «Часовой». Но на каждый приходится лишь сорок тысяч выстрелов. С ними придется обращаться поэкономнее, а то все привыкли щелкать их, словно арахис. Средства связи… Запасные ПАДы… Всего два дополнительных скафандра, но множество заплат и запасных частей. Пятнадцать переносных радарно-лидарных установок, помимо тех, что вмонтированы в наши скафандры. Два «жука» плюс шесть хопперов для транспортировки грузов, которыми пользуются здесь, на базе. Возможно, удастся использовать хопперы для наших собственных целей. Мои люди занимаются этим вопросом.
— Хорошо. Что с медикаментами?
— Каждый морской пехотинец, как положено, имеет собственную походную аптечку. На базе есть хорошо оснащенный пункт первой медицинской помощи плюс гражданский доктор. Всего лишь две больничные койки, но нам вполне достаточно. Местные говорят, что у них в наличии только три литра искусственной крови. Мы привезли десять, но доктор Макколл готовится делать запасы донорской крови. На всякий случай. Потом он определит группы крови и иммунную совместимость.
Джефф поморщился:
— Это то, о чем я думаю?
— Да, сэр. Имеется возможность полного переливания крови и плазмы. Ведь мы по-прежнему можем производить кровь старомодным способом, в наших телах. А доктор может хранить ее в холодильниках медицинской лаборатории.
Джефф не слишком доверял идее о переливании крови одного человека другому… Но они находились дьявольски далеко от средств, производящих искусственный заменитель крови из фтора. В любом случае, с этим, вероятно, проблем не будет. Сраженье в космосе — или в вакуумной среде типа поверхности Европы — обычно представляло собой смертельную опасность. После такой битвы обычно вопрос о том, как найти останки погибших, даже не возникал.
— С водой проблем нет, — продолжал Камински. — База сама производит ее. То же касается воздуха. Кислород получают из воды, а азот при переработке отходов. Кроме того, на поверхности хранятся три килограмма сто граммов антивещества. Этого достаточно, чтобы, по крайней мере, на ближайшую пару лет полностью обеспечить объект энергией. Различные инструменты, всевозможное оборудование, запасные части для электрических и компьютерных систем. Полный список указан в моей информации. Еще на базе есть около ста девяноста метров двухсантиметрового сверхпроводящего кабеля. Он хранится в одном из ангаров на поверхности. Этот кабель ученые используют для телеуправляемых аппаратов, проводящих подледные исследования.
— Хм-м… Ты считаешь, он нам тоже пригодится?
— Есть кое-какие идеи на этот счет, сэр. Ребята уже занимаются их осуществлением.
— Что-нибудь еще?
— Две запасные АМ-установки в «жуках». Из-за нехватки энергии мы со здешними учеными не поссоримся… Да! Чуть не забыл… Две подводные лодки «Манта», которые привезли сюда для проекта «Ледокол».
Джефф нахмурился, вспомнив диковинных обитателей океана, которых он встретил у Багамского побережья.
— Боюсь, на какое-то время о «Ледоколе» придется забыть. Сначала нам предстоит разобраться с китайскими проблемами. — Он ненадолго задумался. — Однако можешь поручить нашим снабженцам составить перечень электронных компонентов, компьютеров, пультов управления и прочих вещей. Если нам понадобятся запасные части, мы могли бы разобрать субмарины.
— Есть, сэр! Но мне придется отрядить людей, чтобы сгрузить подводные лодки с доставивших их сюда «жуков». Я предлагаю поместить субмарины в двенадцатое хранилище, если не возражаете.
— Делайте, как решили. Экономно расходуя продовольствие, мы протянем четыре недели. Есть у нас еще какой-нибудь ценный запас?
— Только один, сэр.
— Какой?
— Морские пехотинцы, — сказал Камински. — К нам направляется китайский корабль. Я не знаю точно, сколько у него на борту людей и оружия, но можете держать пари, что солдат и боеприпасов там не меньше, чем на «Рузи». Пройдет совсем немного времени, и окажется, что китайцев на Европе в три, а то и в четыре раза больше, чем нас.
— Хорошо еще, если так! — воскликнул Джефф. — Разведка доносит, что китайский корабль времени зря не теряет. Враг может быть здесь через четыре дня.
— Похоже, им чертовски хочется попасть сюда поскорее.
— Конечно… Штаб думает, что китайцы хотят заявиться сюда и сделать свое грязное дело прежде, чем наши сумеют помешать им. Пекин прекрасно знает, что не сможет победить в длительной войне со всеми членами ВКГ. Из этого следует, что китайцы имеют краткосрочные цели, которые они успеют реализовать до того, как им придется сесть за стол переговоров, чтобы урегулировать конфликт.
Джефф набрал на ПАДе команду, и изображение на стенном дисплее изменилось. Теперь там появилась топографическая карта региона Linea Cadmus. Почти пятикилометровый кратер базы с крошечным озером в центре был ясно виден. Красные точки, рассеянные по территории, обозначали объект «ЕвроГИС», а также различные здания и конструкции. Джеффу не хотелось вводить команды голосом, поэтому он развернул клавиатуру прямо на своем рабочем столе. И, нанося на карту обозначения, продолжал говорить:
— Нападение китайцев не причинило базе слишком серьезного ущерба. Мы потеряли мачту микроволновой антенны… Вот здесь… Кроме того, слегка пострадали посадочная площадка и другие неподвижные строения. К счастью, большинство здешних зданий — и особенно объект «ЕвроГИС» — были спроектированы с целью выдержать очень сильную вибрацию. Поэтому постройки почти не повреждены.
— Но это свидетельствует о том, что база ВКГ станет привлекательной целью для наших посетителей. Для них намного проще захватить эту базу, особенно «ЕвроГИС», чем начинать с нуля в каком-нибудь другом месте.
— Нам следует заблаговременно собрать как можно больше информации о планах китайцев. Пригодятся любые сведения. Я думаю, мы можем быть уверены в абсолютной враждебности их намерений. Но надо знать, где и когда противник собирается совершить посадку, с какой стороны нам ожидать нападения, действительно ли вражеский корабль может обеспечить серьезную поддержку из космоса.
— Так точно, сэр!
— Нам, конечно, придется разместить по краю кратера радарные и лидарные установки, но часть из них мы оставим в запасе. Я должен буду заняться отправкой мобильных разведгрупп, как только нам станет известно, где китайцы совершили посадку. Потеряв собственные космические глаза, мы попали в чертовски мерзкую ситуацию. Но я думаю, что можно использовать лидарные установки на лобберах, чтобы не ограничивать наши наблюдательные возможности горизонтом. На вероятных направлениях подхода мы должны организовать несколько передовых наблюдательных постов. Ребята могли бы дежурить там.
— Время нахождения на поверхности ограничено двенадцатью часами, сэр! — напомнил Камински. — И доктор будет проверять суммарную дозу облучения. Каждому, кто получит максимально допустимую, придется смирно сидеть на базе.
— Тогда разработайте график очередности. — Джефф откинулся на спинку стула, хмуро глядя на дисплей. — Весь фокус в том, чтобы обнаружить ублюдков прежде, чем они окажутся в пределах досягаемости. Ландшафт хаотический. Будет чертовски трудно заметить их, пока они в буквальном смысле слова не свалятся нам на головы. И хуже всего то, что у них будет корабль на орбите, а у нас — нет. Ублюдки окажутся хозяевами положения, Ски, они будут точно знать, где мы. Охотно могу сказать тебе, что мне это ни капли не нравится!
— Мне тоже, сэр, — ответил Камински. — Знаете, что я думаю?.. На их месте, я бы попробовал поразить базу из космоса. Массированная бомбардировка. Или ракеты. Разве что…
— Да?
— Я вот о чем думаю… Они ведь рвутся сюда, чтобы вступить в контакт с Певцом, правильно?
— Конечно. А кроме того, они наверняка хотят помешать нам пообщаться с инопланетянином первыми.
— Тогда это, пожалуй, не имеет смысла. Я говорю о сбрасывании на Европу АМ-бомб. На месте китайцев я бы поостерегся бесить инопланетян. Ведь те, чего доброго, решат, что бомбы предназначаются им! Понимаете, что я хочу сказать… Откуда парням, сидящим на дне океана, знать, что это не на них напали, если лед на поверхности разбит ударами аннигиляционных боеголовок? Будь я сейчас на борту китайского корабля, меня бы очень-очень волновало, какие мысли в данный момент поятся в голове Певца.
— Хороший вопрос. Китайцы, вероятно, считают, что инопланетяне, находящиеся в океане, не обращают никакого внимания на события, разворачивающиеся над их ледяным потолком. Доктор Васалиев был здесь час назад. Как он сообщил мне, нет никаких признаков того, что Певец знает о нас. Васалиев говорит, что, по мнению здешних ученых, этот инопланетный объект наверняка является каким-нибудь автоматизированным исследовательским аппаратом. Возможно, это радиомаяк.
— Я слышал совсем иные точки зрения, сэр!
— Да?.. Ты обсуждал вопрос о Певце с руководством базы?
— Нет, сэр. Но кое-кто из наших ребят уже поговорил с некоторыми здешними учеными. Помните доктора Исивару? Того парня, что привел нас сюда с посадочной площадки? Он тут возглавляет ксеноархеологическую команду. По его словам, они нашли доказательства того, что Певец реагирует на нас. Но, в общем, доказательства довольно слабые, как я предполагаю. Требуются какие-то весьма сложные компьютерные исследования, чтобы обнаружить подтверждения этой гипотезы. Ну и, в общем, своего рода чувствительность к некоторым тонам. Не все коллеги доктора соглашаются с его точкой зрения.
— Значит, мы угодили не только в войну между Китаем и ВКГ. Наши ученые, оказывается, тоже ополчились друг на друга. Уж и не знаю, чего мне больше пугаться!
— Роджер вас.
— Что ж, возможно, китайцы слышали те же самые звуки, которые уловил доктор Исивара. И именно поэтому они пробуют вывести нас из игры. По-моему, узкоглазые решили, что все-таки имеет смысл пойти на риск и взбесить Певца. Они, вероятно, полагают, что Певец совсем не такой, как мы, что всякие споры между людьми окажутся выше его понимания. Если китайцам быстренько удастся отодвинуть нас в сторону, они могли бы проскользнуть сюда и начать диалог с нашими подводными гостями, а те даже не почувствуют разницу.
— Я думаю, вы правы, сэр! По-моему, нам следует доказать китаезам, что голыми руками нас не возьмешь.
— За время службы в Корпусе я крепко усвоил одну вещь, Ски. Я знаю, что морских пехотинцев в сторону не отодвинешь. Во всяком случае, сделать это не легко. — Джефф кивнул в сторону дисплея с картой. — И мы должны наглядно продемонстрировать это нашим китайским друзьям. Пусть знают, что без боя мы не сдадимся!
— Думаю, мы обещаем вам пару хитрых уловок, сэр! — Фрэнк нахмурился. — Меня больше всего беспокоит то, что противник имеет превосходство в космосе. Китайцы могут нас видеть, а мы их нет… И они могут, когда им захочется, бомбить нас разной сранью. Это гнусь.
— Это большая гнусь, главный сержант. Я хочу, чтобы вы обсудили наши проблемы с сержантским составом. Соберите рабочую тактическую группу, а там посмотрим, что вы сможете придумать Надеюсь, кое-какие идеи у вас найдутся. А я поговорю с офицерами Лейтенанты Уолдерс и Куинлан, вероятно, уже думают о том, как нам вывести из строя вражеский корабль на орбите.
— Возможно, — с усмешкой ответил Камински. — Хотя я по опыту знаю, что офицеры военно-морского флота больше стремятся говорить о непобедимости вражеских кораблей. Они редко строят планы о том, как их уничтожить!
— Мы только что на собственном горьком опыте убедились в уязвимости космических кораблей. Мне почему-то кажется, что оба пилота находившихся у штурвалов наших «жуков», очень захотят подравнять счет.
— Роджер вас, сэр! И это было бы очень вовремя, мать их!

На поверхности Европы; 
16:15 по времени гринвичского меридиана. 

— Эй, Лаки! — крикнул Тонелли. — Ты только посмотри на это! Напоминает гигантскую горячую ванну!
— Да уж! — согласился капрал Джеральд Кейн. — Как насчет того, чтобы малость поплавать и попариться в сауне?
Четверо облаченных в космические скафандры человек поднимались по дорожке, расположенной на склоне ледяного утеса. Это были морские пехотинцы Джордж Лаки, Тонелли, Кейн и Депол. Парни остановились на платформе, сделанной из толстой листовой стали. Этот помост находился на высоте двадцати метров над поверхностью Ямы. Корма «ЕвроГИСа» была пришвартована к ледяной стене, а носовая часть находилась под черной водой, обрамленной тонким слоем льда. Казалось, что большая часть поверхности Ямы прочно заледенела, если не считать нескольких метров воды, расположенной вокруг тоннелей-лазов и шахты лифта станции «ЕвроГИС».
— Черт вас дери, парни, чем это вы занимались, когда надо было ознакомиться с программой «СПС»? — поинтересовался Лаки.
— Ты имеешь в виду «Справочник Полезных Советов»? — переспросил Тонелли. — Мать твою, я благополучно продрых большую часть этой херни.
— Эта вода только кажется горячей, словно кипяток. На самом деле ее температура лишь чуть-чуть выше точки замерзания. В воде намешаны соль, сера и прочая химия, которые не дают ей превратиться в лед, хотя температура и ниже нуля.
— Мура какая-то! — сказал Кейн. — Чтобы вскипятить воду, требуется очень много тепла!
— Черта с два! Ты разве забыл, что чем ниже давление воздуха, тем ниже температура кипения воды?
— Точно, — подтвердил Депол. Он считался самым эрудированным бойцом роты «Браво». Парень был родом из штата Мэриленд. Для того чтобы поступить в морскую пехоту, он бросил колледж. — Помните начальный курс физики?.. На Земле, если вы хотите вскипятить воду на вершине горы, вам приходится нагревать ее гораздо дольше, чтобы она достигла температуры, при которой гибнут микробы. Это объясняется тем что высоко в горах точка кипения воды гораздо ниже, чем на уровне моря.
— Ну да! — воскликнул Тонелли. — Можно подумать, у меня на уме одна начальная физика!
Все рассмеялись.
— Эй, физики-химики, в чем дело? — зарычал новый голос, вмешавшийся в радиобеседу морских пехотинцев. — По-моему, вам еще не дали отпуск! Шевели копытами! Быстро сюда! Бегом — марш!
Лаки вцепился в поручни и посмотрел вверх. Когда все носят одинаковые громоздкие скафандры белого цвета, трудно догадаться, кто с тобой разговаривает. Однако в данном случае ошибка исключалась. Судя по давно знакомой позе, а также по полоскам и знакам различия, нарисованным на плече и шлеме, к ним обратился старший сержант Куклок. Сержант был ветераном, прослужившим в морской пехоте двадцать лет. Пять лет Куклок проработал инструктором строевой подготовки в лагере для новобранцев, где передавал рекрутам боевой опыт. А еще три года был преподавателем в школе в Куонтико.
Лаки считал, что испытывать терпение такого человека не следует.
— Мы уже летим! — крикнул он.
И, перепрыгивая через две ступеньки, Джордж Лаки устремился вверх. Передвигаться на Европе, где гравитация не превышала 0,13 g, было довольно просто. Точно так же земляне перемещались по Луне, где было очень удобно совершать длинные и низкие прыжки, которые морские пехотинцы называли «кенгуриными скачками». Сложность представляли собой только повороты и остановка, поскольку к собственной массе человека прибавлялась восьмидесятикилограммовая масса космического скафандра и оборудования. Все это приходилось тащить на себе. Груз, который на Земле весил восемьдесят килограммов, здесь мог потянуть всего лишь на десять с половиной. Однако хлопот с этой ношей было так много, словно она и не стала легче. Скафандр и оборудование продолжали двигаться по прямой линии, когда их владельцу уже хотелось остановиться.
Лаки достиг вершины трапа, и, крепко схватившись обеими руками за перила, довольно изящно, хотя и резко, затормозил в нескольких метрах от Куклока. Тот стоял, упираясь кулаками в бедра. Всем своим видом он выражал негодование. Тони, Кейн и Депол появились на вершине лестницы следом за Лаки, рискуя врезаться в него.
— Эй, отвалите! — гаркнул Лаки.
И почувствовал мощный толчок — это на него налетел Тонелли. Лаки сделал шаг назад, пытаясь сохранить равновесие. Его ботинок скользнул в лужу кипящей перекиси водорода, и морпех упал навзничь.
К счастью, падал Лаки медленно. У него было достаточно времени чтобы крепко вцепиться в перила и избавить себя от неприятного приземления на задницу.
— Господи Иисусе! — закричал Куклок. — Знай я, что у нас на борту панк-группа «Нечесаные Космы», я бы пригласил принять участие в этой экспедиции и «Троих Клоунов»! Морпехи, стройся! Вы, кажется, забыли, что прибыли сюда воевать! Да не толкайтесь вы так, черт побери, а то разлетитесь в разные стороны! Ищи вас потом целую неделю! Равняйсь!! !
Парням понадобилось еще немного времени, чтобы распутать руки-ноги. Наконец, все уладилось, и четверка выстроилась в более или менее ровную шеренгу.
— Отлично, морпехи, — сказал Куклок. — Вы только что добровольно зачислились в рабочую группу. Направо… Кругом! Вперед… Шагом марш! Левой! Левой! Левой!
Маршировка при тринадцатипроцентной гравитации оказалась интересным и в значительной степени бесполезным упражнением. Однако оно не позволяло морским пехотинцам сбиваться в кучу, и им не грозили новые падения, когда магнитные поля, образованные сверхпроводящими волокнами скафандров, пробовали оттолкнуть друг друга в противоположные стороны. Лаки подумал, что старший сержант Куклок, несомненно, был типичным старым служакой.
Пользуясь тем, что голова скрыта под шлемом, Лаки решил тайком заняться наблюдениями. Продолжая маршировать вместе с товарищами, он повернул голову и пристально посмотрел сквозь стекло. Роскошное великолепие Юпитера, находящегося в восточной части неба, повергало в сильное изумление… Громадный, распухший, покрытый облачными полосами, Юпитер напоминал лук, нацелившийся на съежившееся, но все-таки блестящее Солнце, только что поднявшееся над горизонтом. Кто-то говорил Лаки, что Юпитер занимает на небесах больше места, чем сотня полных Лун. Однако эти статистические данные не могли достойным образом описать действительность. Оказывается, находясь на Европе, действительно можно заметить на ночной стороне Юпитера самые слабые свечения, мерцающие в пределах его черного круга. Лаки и в самом деле видел тут и там крошечные, словно точки, белые вспышки. Через какое-то время он понял, что это грозы. Грозы, которые своими размерами, возможно, не уступают Северной Америке. А каждая вспыхнувшая лишь на мгновение молния эквивалентна по мощности всем термоядерным энергетическим установкам, действующим в данный момент на территории Соединенных Штатов.
Облачные полосы, которые смог разглядеть Лаки, были ржаво-красными, белыми и оранжево-розовыми. Крошечный полумесяц оранжево-красного цвета плыл высоко в небе над распухшей планетой.
Джордж попытался рассмотреть кольца, которые, как предполагалось, окружали Юпитер. Но эти тусклые, словно угольная пыль, кольца таяли ребром, поэтому заметить их невооруженным глазом было просто нельзя…
Увы, долго заниматься наблюдениями Лаки не дали. В одном из ангаров неподалеку от посадочной площадки раздобыли транспортное средство. Это была ярко-желтая грузовая тележка на шести колесах с широкой безбортовой платформой. Кейн запрыгнул в кабину и направил краулер к ближайшему «жуку». Двери грузового отсека уже были открыты. Бортовые грузовые лебедки «жука» как раз опускали одну из забавных субмарин, напоминающих по форме ската. Крылья подводной лодки были прижаты к корпусу. Под руководством Куклока принялись крепить субмарину к платформе. Работа оказалась сложной и была сопряжена с потенциальной опасностью. Даже здесь подводная лодка весила более двадцати пяти тонн. А как только она начинала перемещаться, у нее появлялась вся инерция двухсоттонной груды металла. «Манта» без труда могла раздавить неосторожного человека.
Поэтому за дело взялись энергично, толково и серьезно. Приколы и хохмы были на время забыты. Лишь иногда обменивались по рации шутками, чтобы перевести дыханье, пока не отдана очередная команда и снова не прозвучало: «Раз! Два! Три!», задавая темп работы.
Разумеется, Тони и остальные парни были горазды на любые приколы, но Лаки отлично знал, что среди космических морпехов дураков нет. Благодаря строгому отбору и жесткой конкуренции интеллектуальный уровень бойцов был достаточно высок. Впрочем, многие рядовые бойцы гордились своим невежеством, словно почетной медалью. Возможно, таким способом они стремились отделить себя от офицеров, получивших образование в колледже.
Лаки не разделял подобную точку зрения. Он считал, что невежество до добра не доведет. На этой долбаной планете можно запросто гробануться из-за самой малой дурости. Да, Джордж Лаки никогда не учился в колледже: малообеспеченные обитатели трущоб Верхнего Вест-Сайда не имели возможности дать своим детям высшее образование. Но субсидированный правительством домашний компьютер и доступ в Глобальную Сеть предложили Лаки намного больше, чем виртуальный секс, хотя тот и привлек его в первую очередь. Да, парень обожал трахаться с виртуальными куколками, предпочитая их настоящим, однако не забывал и кое-какие знания приобрести.
В Манхэттене не увидишь звезд, но, благодаря Сети, Джордж Лаки уже в раннем возрасте сильно увлекся астрономией. С годами интерес не пропал. Парень по-прежнему любил космос. Его привлекали разнообразные программы, демонстрировавшие ландшафты планет и картины звездного неба. Лаки знал, что корабль «Ad Astra» отправил на Землю сообщения о наблюдениях, сделанных в системе Альфы Центавра. Полученная информация позволяла утверждать, что лет через пять, а то и раньше, человечество ждут чудесные открытия. Достаточно было прикоснуться к сенсорной клавиатуре, чтобы подключиться к Глобальной Сети и принять участие в интересной передаче, посмотреть документальные фильмы или заняться виртуальными исследованиями. Все это и многое другое подсказало Лаки, каким способом бедный парень из нью-йоркских трущоб может полететь в космос… Нужно поступить на службу в морскую пехоту и добиться зачисления в Космические экспедиционные войска.
Лаки знал, что когда-нибудь отправится к звездам. В космосе существуют другие расы. Научные открытия доказали это. В Сидонийской Пещере Чудес уже найден целый каталог представителей внеземных цивилизаций. В космосе полным-полно странных предметов и живых существ которые даже не снились поколениям кинематографистов Голливуда или программистам, создающим виртуальные программы о путешествиях на другие планеты. Однажды люди увидят все эти диковины воочию.
И морские пехотинцы тоже отправятся в полет, чтобы защищать корабли и людей, чтобы защищать интересы землян, чтобы защищать все новые миры, которые откроет и исследует человечество.
Да, черт побери! Мечты Лаки осуществляются!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

16 октября 2067 года. 

Космическое пространство над Европой; 
02:50 по времени гринвичского меридиана. 

Пристегнутый к креслу, генерал Сян Цимань наблюдал за тем, как разворачиваются события на плоском экране маленького пульта. Последний из сферических посадочных аппаратов «Цзян Лэй» отделился от длинной тонкой оси корабля «Син Шань», словно виноградина от плодоножки. Посадочные аппараты выстроились в ряд, ожидая, когда включатся двигатели и дадут им возможность сойти с орбиты. Ждать осталось тридцать две минуты.
Сян Цимань поглядел на человека, пристегнутого к соседнему креслу. На том был такой же тяжелый белый скафандр, но он еще не надел шлем и перчатки. Мягкое лицо доктора Чжао Хсяна не выражало никаких эмоций, но Сян знал, что этот человек кипит от ярости. С тех пор, как начался полет на Европу, они обсуждали проблему достаточно часто.
— Не бойтесь, доктор, — сказал генерал. — Ваши друзья едва отреагировали на американское присутствие на Европе. И они пока даже не знают, что мы здесь.
— Я очень надеюсь на это, генерал Сян. В случае нашей ошибки, может оказаться, что мы разбудили гиганта. Очень сердитого гиганта, генерал.
— Американцы использовали антиматерию, чтобы сделать отверстие в Европейском льду, так?
— Так, но…
— И со стороны Певца не последовало никакой реакции.
— Никакой, насколько нам известно. Но если разумные существа, обитающие в комплексе, который мы называем Певцом, поняли, что американцы просто растопили лед…
— Да откуда парням с Певца знать, что между действиями землян есть какая-то разница?
— Дело в том, генерал, что мы пока не выяснили степень осведомленности этих существ! Начав боевые действия на их планете…
Сян пожал тощими плечами, но это движение осталось почти незамеченным из-за громоздкого скафандра.
— Контакт с Певцом сулит такие огромные прибыли, что стоит пойти на любой риск, доктор. И важно помнить, что нам предстоит выполнить две задачи.
Чжао отвел взгляд в сторону и с упрямым ожесточением стиснул губы.
— Доктор?
— Я… помню. Но все-таки я не согласен.
Сян рассмеялся:
— Едва ли существует необходимость в вашем согласии, доктор. Мы выполним все, что от нас требуется.
Чжао молчал.
— Первая задача экспедиции: наладить дружественный и взаимовыгодный контакт с разумными существами, обитающими в комплексе, именуемом Певец, — наизусть процитировал Сян. — Надеюсь, что подобный контакт в принципе возможен… Вторая задача экспедиции: дружественный контакт между разумными существами Певца и странами-членами ВКГ должен быть любой ценой предотвращен. — Голос генерала зазвенел металлом. — Я получил подробные и вполне определенные указания касательно целей нашего полета, доктор. Если мы не сможем установить дружественный контакт с этими инопланетянами, нам придется позаботиться о том, чтобы Певец не вступил в дружеские отношения с американцами и их марионетками из ВКГ. Вероятность того, что Певец разбирается во всех тонкостях земной политики, слишком ничтожна. Поэтому наши военные действия на Европе приведут инопланетян к мысли о том, что американцам нельзя доверять.
— Это убедит их лишь в том, что нельзя доверять людям. Полученные вами приказы невероятно опрометчивы, генерал. Я боюсь за наш мир. За все человечество.
В ответ Сян лишь небрежно махнул рукой:
— Если эти инопланетяне так сильны, почему они провели тысячелетия на самом дне Европейского океана? Может быть, потому, что они родились на Европе и еще не научились летать в космос… С другой стороны, комплекс Певец может представлять собой некую базу или станцию, которая не грозит никакой опасностью нашей планете. Зато Великому Джунго угрожает Запад. Серединное Царство, как всегда, окружено варварами, и они будут властвовать над нами, если получат внеземные технологии, превосходящие все наши достижения. Мы должны предотвратить это. Даже ценой наших собственных жизней. Вы понимаете меня, доктор?
— Я… понимаю. Я люблю свою Родину. Я люблю свой народ. Вы знаете это. Но если мы начнем войну с разумными существами, обитающими на Европе, это будет Фэйчжэньи чжаньчжэн. 
Этот термин, означающий «Несправедливая война», был основой китайской военной доктрины в течение ста пятидесяти лет. Предполагалось, что все войны делятся на справедливые и несправедливые. Из этого морального принципа следовало, что поджигатели войны могут быть правы и не правы.
— Возможно. Но мы устроим так, чтобы инопланетяне решили, что это американцы развязали несправедливую войну. И вы находитесь здесь для того, чтобы помочь нам добиться взаимопонимания с этими разумными существами, установить с ними значимую связь. — Сян вздохнул. — Если вы как следует выполните задание, исчезнет всякая необходимость несправедливой войны. Кстати, любая другая война тоже не понадобится. Я искренне сомневаюсь, что инопланетяне смогут разобраться в ситуации, когда мы прогоним американцев и займем их место на станции «Кадмус».
— Надеюсь, что вы правы, генерал.
Медленно текли минуты. Затем Сян почувствовал сильный толчок в спину. Это включились плазменные двигатели посадочного аппарата «Цзян Лэй»… Чтобы покинуть орбиту требовалось небольшое ускорение, всего 0,5 g, но в таких условиях нельзя было не почувствовать толчок. Название «Цзян Лэй» означало «Поражающий Гром». Конечно, в глубоком вакууме не было слышно никакого шума. Однако когда двигатели включились, экипаж и пассажиры посадочного аппарата услышали звук, похожий на непродолжительный раскат летнего грома. После этого внутри круглого корпуса, сделанного из стали и керамики, зазвучал равномерный вибрирующий шум.
Каждый из восьми посадочных аппаратов имел на борту пятьдесят человек и гору необходимых запасов. Аппараты приближались к расположенной на экваторе посадочной площадке, рядом с которой находилась темная полоса, названная Asterius Linea.
Место выброски десанта было тщательно выбрано китайскими астрономами и военными стратегами. Станция ВКГ располагалась на двадцать градусов севернее, примерно в восьмистах километрах к северо-востоку от местоположения комплекса Певец. База ВКГ находилась достаточно близко, чтобы обеспечить возможность научных работ, но достаточно далеко, чтобы не тревожить инопланетян, если они, конечно, обращали внимание на то, что делается на ледяном потолке у них над головами. Китайцы хотели, чтобы их посадочная площадка располагалась подальше от вражеской базы, но на близком и, в то же время, опасном расстоянии от Певца. Они выбрали участок почти на экваторе Европы, в двухстах с лишним километрах к юго-западу от территории на которой находился Певец и в тысяче с лишним километров от станции «Кадмус».
Сян хотел бы приземлиться поближе к базе ВКГ — даже на ее территории, если возможно, — но Пекин, как обычно, был осторожен. Конечно, «Франклин Делано Рузвельт» был уничтожен снарядами «Небесной Молнии». Однако американский корабль нес на себе немалое количество шаттлов. И если хоть один из них достиг поверхности, то на базе ВКГ уже находятся вражеские войска. Один-единственный человек способен выпустить из переносной установки управляемую ракету, которая с легкостью уничтожит хрупкий «Цзян Лэй». Китайцам нужно благополучно доставить на Европу все войска и оборудование, привести их в боевую готовность, и только потом отважиться на контакт с врагом.
Кроме того, тысячекилометровое расстояние обеспечивало пространство для маневра и давало возможность определить лучший подход к вражеской базе. Поверхность Европы была достаточно хаотична, поэтому Сян намеревался использовать Asterius Linea в качестве высокоскоростного шоссе, которое вело на северо-восток и почти пересекалось с Cadmus Linea. Но имелись и другие маршруты. Лучший из них должен быть выбран разведгруппами и телеуправляемыми исследовательскими аппаратами. Генерал ни на минуту не сомневался в победе, но он не хотел поддаваться чрезмерной самонадеянности.
На его экране быстро проносилась поверхность Европы, мелькали лабиринты ржаво-коричневых линий на фоне сине-белого льда. Эти линии напоминали грязные трещины на белом хрустале.
«Что ждет нас под этим ледяным барьером?» — спрашивал себя генерал.
Два из восьми посадочных аппаратов несли миниатюрные научно-исследовательские подводные лодки. По донесениям китайской разведки американцы взяли с собой на Европу точно такие же субмарины. Сяну было известно, что доктор Чжао твердо решил лично встретиться с инопланетянами, живущими в комплексе Певец.
И генерал Сян не менее твердо решил сопровождать доктора во время этой встречи.
Возможно, на Европе человечество впервые столкнется лицом к лицу с существами с другой планеты. Правда, такие встречи уже имели место, но это было еще в доисторические времена.
Генерал искренне надеялся, что им не придется приводить в исполнение вторую часть задания.
Поскольку, несмотря на все его слова, сказанные с целью успокоить Чжао, они ужасно рисковали.

Командный пункт, объект «ЕвроГИС»; 
Кадмус, Европа; 
03:29 по времени гринвичского меридиана. 

Собрание проходило в отсеке С-3, где размещался центр управления и связи. В этом же самом отсеке, находящемся в скрытой под водой носовой секции «ЕвроГИСа», располагался и боевой командный пункт морских пехотинцев. Сейчас тут находились: Джефф Уорхерст, капитан Пол Мелендес, лейтенанты Грэм, Бил, Куинлан и Уолдерс, главный сержант Камински и четверо военнослужащих сержантского состава. Отсек был слишком тесен для собравшихся в нем одиннадцати человек, которые внимательно слушали перебиваемые помехами радиосообщения.
— Ибайми,  — сказал незнакомый голос. — Шан бай фэнь чжиуши… 
—   Одна сотня метров, — перевел Чести Пуллер по интеркому командного пункта. — Свыше пятидесяти процентов.
— Жуньи… Жуньи… 
—   Аккуратнее… Аккуратнее…
— Было бы очень мило, если бы нас заранее предупредили о том, где эти ублюдки планируют совершить посадку, — сердито проворчал лейтенант Тед Грэм. — Мы бы отправили туда пару ребят с «Крылатыми драконами» и в два счета испортили бы им праздник!
— Люши ми… Уши ми… Дяо эрши гунли сяоши… 
—   Шестьдесят метров… — переводил Чести. — Пятьдесят… Скорость спуска — двадцать километров в час.
— Где они все-таки совершают посадку? — спросил Джефф. — Есть какие-нибудь идеи?
— Никак нет, сэр! — Штаб-сержант Джон Уолхейм, сидевший за пультом управления, коротко мотнул головой в наушниках. — Думаю, китайцы выбрали юго-запад и очень далеко за горизонтом. Рискну предположить, что нас разделяют не менее пятисот километров… Но и не более тысячи двухсот. Я не могу сказать точнее без триангуляции.
Кулаки Джеффа медленно сжались.
— Я должен был подумать об этом… Должен был отправить туда хотя бы один лоббер.
В общем-то, он не подумал об отправке лоббера, потому что это было попросту непрактично. Лоббером нельзя управлять на расстоянии, особенно, если ему предстоит лететь за сто с лишним километров. Это значит, что кто-то из морских пехотинцев получит недопустимо большую дозу облучения. Можно, конечно, менять состав экипажа через каждые несколько часов, но эта затея скоро окажется бесполезной из-за больших энергозатрат. Кроме того, нельзя лишний раз подвергать людей смертельной опасности, заставляя их подниматься на поверхность Европы.
Кстати, старший сержант Кьюкела добровольно сел за штурвал лоббера и сейчас находился в небе, в нескольких километрах над базой. Он поднял летательный аппарат достаточно высоко, чтобы можно было издалека подслушивать радиоболтовню китайского флота.
Если бы Уорхерст только знал, когда китайцы собираются совершить высадку, он мог бы держать поблизости другой лоббер, который в нужный момент поднялся бы в небо, снял второй пеленг и засек место выброски вражеского десанта.
«О координатах места выброски десанта можно только мечтать, — подумал Джефф. — А в придачу к этим координатам потребовать два резервных полка космических морпехов».
Самой серьезной проблемой была эта проклятая слепота. На Земле каждое подразделение морской пехоты, находящееся в любой точке планеты, имело почти мгновенный доступ к целым созвездиям спутников военного назначения, включая наблюдателей. Поэтому в ясный день можно буквально смотреть через плечо вражескому офицеру и читать его карты и распечатки связи. А на орбите имелись инфракрасные датчики, которые могли видеть теплую плоть сквозь бетонные крыши зданий и бункеров.
На Европе ничего этого не было. Не было даже военного корабля на орбите, который мог бы сообщить координаты врага. Оснащение роты включало в себя пять беспилотников «Марк-VI». На жаргоне морских пехотинцев эти боевые разведывательные аппараты назывались «птичками». Джефф трясся над этой летающей техникой, как последний скупердяй. В военных условиях «птички» быстро приходят в негодность. Потеряв последний беспилотник, рота «Браво» вообще окажется в кромешной тьме.
— Может, стоит попробовать напасть на них, сэр? — спросил лейтенант Бил, уроженец штата Алабама. Его звали Чарльз Эндрю, но парни придумали для него прозвище «Мо».
— А что дальше? — спросил лейтенант Рандольф Куинлан. — Вести переговоры? Но о чем? Единственная вещь, которую мы можем предложить им, — это наша капитуляция!
— К дьяволу капитуляцию! — воскликнул Грэм.
— Мы будем вести переговоры, если китайцы этого захотят, — сказал Джефф. — Но они не войдут в этот кратер. Понятно?
В тесном отсеке хором прозвучали восклицания «Есть, сэр!» и «Да, сэр!».
Настенный экран в настоящее время демонстрировал изображение, снятое дистанционной видеокамерой, установленной на штативе на юго-западном наблюдательном пункте. По экрану тянулась однообразная плоская ледяная равнина Европейской поверхности. На расстоянии виднелись невысокие холмы.
С момента высадки американцев прошло четыре дня. Так как Европа совершала полный оборот вокруг Юпитера за три дня и тринадцать часов (этот виток определял также границы дня на спутнике), то морские пехотинцы уже прошли через один полный цикл дня и ночи. Сейчас было утро, но оно сопровождалось затмением. Солнце скрывалось за обширной чернотой Юпитера. Однако достаточно света давала окаймленная серебром радуга, золотящая край планеты. Сияние радуги мягко освещало холмистый ландшафт, окрашивая его в холодные синие тона. В черной пустоте неба постоянно сияли немерцающие звезды, казавшиеся твердыми, словно лед. Тусклый свет позволил разглядеть работавшую неподалеку группу морских пехотинцев. Парни рыли яму для установки ХМ-86 «Часовой». Их крошечные фигурки позволяли судить о размерах обширной и дикой местности.
«Китайцы появятся именно с той стороны», — подумал Джефф.
Конечно, он закрыл все подходы. Но разведгруппы исследовали окрестности на лобберах и сообщили, что за пологой выпуклостью Cadmus Linea находится гладкая равнина, простирающаяся на запад, а затем на юго-запад в направлении места высадки китайского десанта. Джефф был уверен, что при первой попытке подойти к базе противник обязательно воспользуется преимуществами ландшафта.
«Дьявол! — подумал он. — Как я ненавижу ожидание!»
— Зебра, Зебра, говорит разведгруппа номер один! Как слышите?
— Первый, Зебра слышит, — ответил Уолхейм. — Продолжайте.
— Мы прибыли на позицию. Окапываемся. Наши координаты: «один — пять — девять» и «три — семь — четыре». Похоже, хребет принадлежит нам безраздельно.
— Роджер вас, Первый. Держите нас в курсе.
— Так точно, Зебра. Конец связи!
Джефф усмехнулся. Примерно пару дней назад морские пехотинцы начали называть базу полярной станцией «Зебра». База парням понравилась, все на ней работало исправно, но она была лишена своеобразия. Ничто тут не говорило о царящем на Европе жутком одиночестве. Написанная в двадцатом веке книга и созданный по ней кинофильм  обеспечили базе новое название. Сержант Лесли Риддл хранил в своем ПАДе и иллюстрированный роман, и появившийся в 2020 году полный римейк фильма. Рок Хадсон, Патрик Макгуан и все остальные были заменены виртуальными актерами. Риддл поделился фильмом со всей ротой. В результате неизбежно появилось новое, хоть и неофициальное название базы.
Это имя очень подходило станции ВКГ. Действие фильма происходило во льдах Арктики, в самый разгар Холодной войны. Рота «Браво» в данный момент находилась на грани самой настоящей войны, которая разразится на покрытой льдом территории, по сравнению с которой Арктика напоминает летний полдень в южной Калифорнии.
Джефф приказал Ноулзу и Ричардсону взять один из лобберов и создать наблюдательный пост на кромке Cadmus Linea в ста километрах к западу от базы. Они скоро должны были вернуться с дежурства. Уорхерст понимал, что ребята должны выполнять какую-то работу, должны знать, что предпринимаются какие-то действия.
— Ши ми… 
—   Десять метров…
Майор Уорхерст попытался вообразить территорию, на которой высалятся китайцы. Вероятно, противник использует посадочные аппараты «Поражающий Гром». Эту модель в странах ВКГ знали под кодовым названием «Толстяк». Плазменные двигатели этих аппаратов не извергали ни пламени, ни дыма. Однако приближающийся в данный момент к Европе «Толстяк» выпускает, должно быть, чертову прорву пара и тумана.
— Тин лилян! Цюэдин цзе! 
—   Выключить энергопитание, — перевел Чести Пуллер. — Они подтверждают, что посадка состоялась.
— Значит, на Европе находятся уже восемь посадочных аппаратов, — объявил капитан Мелендес. — Вы думаете, это все?
— Это соответствует информации, которую сообщила нам о «Звездной Горе» разведка, — ответил Джефф. — Давайте надеяться, что они прислали только восемь аппаратов.
Джефф старался, чтобы его слова звучали беззаботно. Восемь «Толстяков» доставили на Европу, по крайней мере, две сотни вражеских солдат. А возможно, китайцев будет гораздо больше, если они решили пожертвовать комфортом, чтобы увеличить количество бойцов.
— Свяжитесь со штабом, Уолхейм. Дайте им знать, что ублюдки прибыли.
— Есть, сэр! Хотите отправить еще какое-нибудь сообщение?
На мгновение Джеффу захотелось проявить удаль. В декабре 1941 года, немедленно после нападения на Перл-Харбор, Япония атаковала морских пехотинцев и гражданское население гарнизона на острове Уэйк в Тихом океане. Обороняющиеся смогли продержаться в течение шестнадцати дней, хотя агрессоры превосходили их численностью… В данный момент Джефф Уорхерст находился в очень похожей ситуации.
Гарнизоном на острове Уэйк командовал майор Деврэ. Существовала история о том, что когда майора по радио спросили, не нуждается ли его команда в чем-нибудь, он сострил:
— Пришлите нам еще япошек!
История была недостоверна. Глупая фраза возникла в результате недоразумения. Она была создана из начальных и заключительных слов шифрованной радиотелеграммы майора Деврэ, составленной так, чтобы японцы не могли догадаться об ее истинном содержании. Если бы Джефф попросил прислать еще китаезов, это не принесло бы никакой пользы и даже могло бы иметь неприятные последствия, сильно понизив боевой дух.
— Сообщите им, что нам нужно подтверждение координат места высадки десанта, — ответил Уорхерст. — Я уже отправил им запрос. Пусть пришлют подтверждение как можно быстрее.
Прежде чем он получит возможность воевать, ему необходимо выяснить, где находится его противник.
— Есть, сэр!

ИскИн 929 «Далекая звезда»; 
пояс Койпера; 
22:34 по времени гринвичского меридиана. 

ИскИн «Далекая звезда» был недоволен тем, что приходится прервать работу.
С технической точки зрения он не мог ощущать эмоции типа раздражения или огорчения. Однако новые распоряжения, полученные по лазерной связи, вызвали конфликты, которые мешали максимальной производительности «Далекой звезды» до такой степени, что искусственному интеллекту, кажется, стали понятны подобные чувства.
С повышающейся частотой смены циклов обработки и запоминания, которая могла бы считаться волнением, ИскИн «Далекая звезда» наблюдал за только что обнаруженным миром, вращающимся вокруг 94-й Кита, звезды спектрального класса Р8. До новой планеты было всего лишь пятьдесят девять световых лет. Спектральные исследования атмосферы уже подтвердили существование кислорода и, следовательно, жизни… В то же время другие фрагменты спектров пойманного света свидетельствовали о присутствии аналога хлорофилла, окрасившего синими и зелеными пятнами континенты планеты.
Здесь, как и на второй планете Альфы Центавра А, были остатки исчезнувшей цивилизации: превратившиеся в осколки башни из стекла и отполированного до зеркального блеска хрусталя; приземистые конусообразные строения, беспорядочно покрытые пробоинами; целые города, превращенные взрывами в руины и обломки. Поверхность опустошенной планеты изобиловала кратерами, многие из которых достигали ста километров в поперечнике.
Исследования с помощью инфракрасных сенсоров показали, что некоторые из этих кратеров все еще светятся. Это неопровержимо доказывало, что планета подверглась разрушению всего лишь несколько столетий назад.
Институт ксеноархеологических исследований был крайне заинтересован этим самым новым дополнением к списку археологических находок. Планета, хранящая такие сокровища, располагалась совсем недалеко от Земли. И происшедшее на ней говорило о том, что неизвестное племя, уничтожающее высокоразвитые цивилизации Галактики, до сих пор существует и не прекратило свою деятельность.
Чем, в таком случае, вызвано внезапное и абсолютно непостижимое изменение в намеченной программе наблюдений?
Пятнадцать часов назад от Американского космического командования в Колорадо-Спрингс поступила настоятельная просьба отвлечься от звезды 94 Кита. Теперь «Далекой звезде» предписывалось настроить приемную антенну на участок неба, тревожно близкий к далекому Солнцу. Здесь ИскИн «Далекая звезда» должен был действовать крайне осторожно. Даже на таком большом расстоянии оптические цепи могли пострадать от прямого солнечного света. Светоулавливающее оборудование предназначалось для того, чтобы разрешать объекты разменом всего лишь с крупные острова, находящиеся на расстоянии десятков и сотен световых лет. Теперь эти приборы были настроены на цель, находящуюся в шесть с половиной миллионов раз ближе. Им предстояло наблюдать  за Европой. Несколько крошечных, блестящих объектов облетало спутник по орбите.
«Далекая звезда» наблюдала за космическим пространством около Европы. Вскоре она обнаружила корабль. Корабль производил странные манипуляции. Создавалось впечатление, что двухсотметровая зубочистка выпустила восемь крошечных пылинок, которые попали в звездный ветер. «Далекая звезда» посвятила наблюдениям еще некоторое время, определяя орбиту, скорость и траекторию спуска этих восьми пылинок, а инфракрасные сенсоры тем временем фиксировали работу их плазменных двигателей.
На данном этапе и Земля, и Юпитер находились приблизительно на одном и том же расстоянии от «Далекой звезды». До обеих планет было немногим более шести световых часов. Ровно столько времени потребуется, чтобы полученная «Далекой звездой» информация наконец-то доползла с помощью световой связи до людей, которым она пригодится.
Не имея приказа передать эту информацию американским войскам, уже высадившимся на Европу, ИскИн отправил свое послание в Колорадо-Спрингс. Если люди, находящиеся на спутнике Юпитера, будут нуждаться в этой информации, штаб космического командования позаботится о ее доставке. В любом случае, сведения устарели на шесть часов, когда «Далекая звезда» их записала. После этого информация устарела еще на столько же, пока преодолевала долгий и пустынный путь до Земли.
Искусственный интеллект «Далекая звезда» очень надеялся, что ему позволят вернуться к работе, для которой он был предназначен. Наблюдение за человеческим космическим кораблем, находящимся на расстоянии всего лишь пятидесяти астрономических единиц, являлось колоссальной тратой ресурсов и рабочего времени.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

17 октября 2067 года. 

Мобильная ударная группа Китайской народной армии; 
Астериус, Европа; 
15:17 по времени гринвичского меридиана. 

Дозаправка была почти закончена.
Генерал Сян стоял среди ледяной равнины, наблюдая, как солдаты друг за другом поднимаются на борт посадочного аппарата «Цзян Лэй Сы».  Миновало тридцать шесть часов с тех пор, как мобильная ударная группа совершила высадку на ледяную оболочку Европы неподалеку от волнистого горноподобногого массива, названного Asterius Linea. В течение всего этого времени войска были заняты созданием главной базы. Используя цзыдун танькэ и гусеничные краулеры, оснащенные стругами, солдаты рыли траншеи во льду, предварительно раздробив его взрывчаткой. Когда траншеи достигали необходимой глубины, в них размещали цилиндрические жилые модули. Только таким способом можно было защитить обитателей этих модулей от радиации, словно ливень, поливающей поверхность Европы.
Теперь пришло время нанести профессиональный визит на базу ВКГ, находящуюся в тысяче километров к северо-востоку. За прошедшие часы «Звездная Гора» совершила несколько прохождений над территорией базы, тщательно отмечая каждый модуль, каждый ангар, каждый оборонный объект, расположенные на поверхности. Было ясно, по крайней мере, что некоторые американские отряды успели высадиться на поверхность незадолго до гибели их корабля. На посадочной площадке стояли два шаттла. В неглубоком кратере, в котором находилась база, кипела работа. Там были замечены многочисленные группы облаченных в скафандры людей. Дно и края ледяного кратера были вдоль и поперек исчерчены большим количеством свежих, оставленных гусеничными траками следов. Это являлось неопровержимым доказательством того, что в настоящее время на базе находится гораздо больше народа, чем двадцать пять ученых, о которых знали китайцы.
Однако численное увеличение обитателей базы не имело большого значения. Два шаттла, прибывших с орбиты на поверхность, могли иметь на борту от восьмидесяти до ста человек, не больше. Потеряв главный корабль и большую часть запасов, американцы будут испытывать недостаток во всем, в том числе и в боевом духе. Стоит китайцам продемонстрировать силу, как противник объявит о своей капитуляции.
Полковник Ян Чжэньян, в белом скафандре с ярко-красным шлемом, стоял рядом с генералом Сяном и наблюдал, как солдаты колонной поднимаются по аппарели и один за другим исчезают в грузовом люке. В космосе посадочный аппарат выглядел чрезвычайно хрупким по сравнению с огромной «Звездной Горой». Но если смотреть на «Поражающий Гром № 4» с близкого расстояния, когда над тобой нависает его круглое пузо, он кажется огромной и тяжелой махиной.
— Я сомневаюсь, что вы столкнетесь с трудностями, — сказал Сян своему подчиненному, заместителю командира ударной группы Китайской народной армии и начальнику штаба. — Враг все еще пребывает в шоке при одной мысли о том, что он прочно застрял на этом ледяном шаре. Продовольствие и боеприпасы у них, вероятнее всего, скоро закончатся. А на орбите у американцев нет ни кораблей, ни спутников. В космосе мы имеем полное превосходство. Продемонстрировав его, вы дадите им возможность капитулировать.
— Да, генерал.
— Однако я не хочу, чтобы вы совершали ненужные героические поступки. Вам не следует полагаться на удачу. Вам не следует недооценивать возможности врага. — Китайский генерал посмотрел на «Цзян Лэй Сы» и поднял руку. — Этот корабль выглядит непобедимым, — но одна-единственная ракета класса «земля-воздух», выпущенная из переносной установки, может его уничтожить, пробив отверстие в корпусе. В данный момент у нас в запасе достаточно «Поражающих Громов», чтобы обеспечить нам выживание. Тем не менее я буду очень рассержен, если мы потеряем даже один посадочный аппарат.
— План был тщательно разработан, генерал, — ответил Ян. Слова звучали тихо, но в них слышался небольшой упрек, высказанный, разумеется, в самой вежливой и почтительной форме. — Как бы то ни было, нам придется предпринять довольно решительные шаги, чтобы американцы обратили на нас внимание. Но я не собираюсь рисковать моей командой напрасно!
— Хорошо. И еще раз повторяю: вы должны совершить посадку за пределами интересующего нас кратера. Мы не знаем точно, какова толщина льда внутри кратера, но американцам удалось сделать там отверстие и достигнуть Европейского океана. Это доказывает, что лед в кратере необычайно тонок. Плазменные струи «Поражающего Грома» могут без труда растопить довольно толстый слой льда. Есть риск, что оставшийся ледяной покров треснет под тяжестью нашего посадочного аппарата. Будьте осторожны!
— Сэр! Наши посадочные площадки были тщательно исследованы с орбиты.
Сян понял, что становится похож на мамашу, которая без остановки ворчит на свое чадо.
— Постоянно поддерживайте тесный контакт с нашей базой на Европе и со «Звездной Горой», — добавил он в качестве заключительного наставления. — Если вы попросите о помощи, нам потребуется всего несколько минут, чтобы отправить на ваши позиции еще четыре посадочных аппарата.
— По вашему утверждению, генерал, у нас не должно быть проблем. Поэтому я сомневаюсь, что нам понадобится помощь.
— Согласен. Но ваши люди будут разведчиками, которые проложат путь остальным бойцам. Они раньше всех нас подвергнут испытанию характер противника. Ваша задача — выявить сильные и слабые стороны врага, а не состязаться с ним в храбрости и в стремлении покрыть себя славой. Если, вопреки ожиданиям, вам окажут решительное сопротивление, вы должны немедленно прекратить атаку. Я полагаюсь на ваш здравый смысл. Вы сами сделаете выбор между отступлением и просьбой о помощи.
— Слушаюсь, генерал!
Последний из бойцов ударного отряда поднялся на борт. Пора было готовиться к запуску.
— Удачи вам!
— Спасибо, генерал! Надеюсь, что при нашей следующей беседе я смогу передать вам вражескую базу целой и невредимой!
Ян энергично отдал честь. Его облаченная в перчатку рука прикоснулась к красному шлему чуть выше стекла. Сян ответил на приветствие и, когда полковник Ян повернулся и быстро поднялся на корабль, отошел от «Поражающего Грома». Наземная команда начала поднимать аппарель люка и готовить посадочный аппарат к старту.
Европа была кошмарным местом. Но в одном отношении, по крайней мере, им повезло. Вода, превратившаяся в лед, содержала лишь несколько простых загрязняющих примесей типа аммиака, серы и перекиси водорода. Льда было много, от общей массы без труда удавалось отколоть куски. Затем куски растапливали и помещали в баки для хранения реактивной массы. Полученная таким способом вода являлась неиссякаемым источником топлива для сферических посадочных аппаратов. Желая понаблюдать за запуском корабля, генерал Сян занял свое место около низкого робота, оснащенного гусеницами. Этот телеуправляемый танк стоял на самой границе площадки, с которой стартовал летательный аппарат. Командный пункт расположился на мостике «Поражающего Грома № 3». Именно оттуда капитан Пэн и лейтенант Му руководили запуском корабля. Помощь генерала не требовалась, хотя он и настроил вмонтированную в скафандр рацию на частоту командного пункта. Сян слушал успокаивающий поток подтверждений перечня контрольных операций, за которым последовал предстартовый отсчет.
— Гидроаппаратура?
— Готова.
— Реактор?
— Готов. Мощность: сорок два процента. Температура камер: тысяча триста. Уровни мощности стабильны.
— Насосы?
— Включены.
— Пятнадцать секунд. Начинайте подачу реактивной массы.
— Начата подача реактивной массы. Давление на уровне один — три.
— Технологическая карта проверки завершена. Все системы в норме.
— Давление на уровне два — пять.
— Восемь секунд. Шесть…
— Главные клапаны открыты. Плазменные камеры открыты. Порядок работы активирован.
— Четыре… три… два… один… Старт!
— Двигатели приведены в действие. Давление на уровне четыре — пять.
Из-под «Поражающего Грома № 4 безмолвно вздымались облака пара. Моментом позже аппарат сдвинулся с места… Он поднялся над равниной и, быстро набирая скорость, устремился на северо-восток, где царила мгла, так как ночь была в самом разгаре. Достигнув нужной высоты корабль лег на запрограммированный курс.
В какой-то степени Сян был фаталистом. Он никогда не читал слов, произнесенных Цезарем при Рубиконе. Alea iacta est.  Однако генерал прекрасно бы понял чувства полководца.
Жребий был теперь брошен безвозвратно.

Наблюдательный пункт «Иглу»; 
Астериус, Европа; 
15:30 по времени гринвичского меридиана. 

Капрал Дуэйн Нимейер, которого сослуживцы прозвали Даунером, наклонился, отодвинул в сторону белое камуфляжное полотнище и вернулся во временное укрытие, которое они с Брендой создали вокруг основания лоббера.
— Черт побери, сколько еще, Бэпэ?
Штаб-сержант Бренда-Жаклин Кампанелли подняла голову от переносного радарно-лидарного детектора, установленного на приземистом штативе.
— В чем дело, Даунер? Счетчик накрылся? Или еще что стряслось?
Стоявший на льду Дуэйн опустился на корточки рядом с Брендой. Их убежище было не слишком высоким. Укрытие создали очень простым способом: задрапировали камуфляжным полотнищем основание реквизированного гражданского лоббера. Согреться в таком убежище было невозможно. Морские пехотинцы находились в вакууме, и самые значительные тепловые потери, допускаемые скафандрами, приходились на соприкасавшиеся со льдом ботинки. Но это укрытие могло хоть немного защитить от фоновой радиации. В конце концов, каждая мелочь приносит свою пользу.
Дуэйну это убежище помогало защититься от ужасающей пустоты на поверхности Европы. И в небе. Даунер особенно ненавидел Юпитер, этот огромный, безмолвный, полосатый глаз, всегда висящий над восточным горизонтом. Сначала он медленно проходит фазу новолуния, потом превращается в полумесяц, потом в круг и, наконец, снова становится полумесяцем. А затем в очередной раз начинается трехдневный цикл фаз Юпитера. Нимейер иногда чувствовал невыносимый зуд в мозгу. Его мучила тревога. Ему даже казалось, что эта планета излучает страх, который, невидим, словно радиация, но столь же смертелен.
— Не-а, с прибором все в порядке, — ответил Даунер на вопрос Бэпэ. — Вот только не хочется верить гребаным числам, показывающим полученную мной дозу.
— Тогда возьми и расслабься. Нам еще шесть часов здесь торчать.
— Я очень хочу знать, как получилось, что мы вообще здесь оказались. У нас есть автоматические радарно-лидарные установки. Нам следовало бы просто установить вереницу ретрансляторов между наблюдательным постом и «Зеброй». А потом можно было бы преспокойно сидеть на станции в центре связи и пялиться на экран! Черт побери, мы могли бы пить кофе чашками, а из динамиков доносилась бы музыка Джонни Хардвайера!
— Ты, кажется, забыл, Даунер, что служишь в морской пехоте, а не в военно-воздушных силах.
— О черт, Бэпэ…
Корпус морской пехоты имел столько аппаратуры, что даже слон бы рухнул под ее тяжестью. Однако морским пехотинцам все еще приходилось надрываться по старинке, дружно объединив усилия. В этом не было ни капли здравого смысла. Радарно-лидарные установки получили прозвище «Сэр Уолтерc». Так окрестил их один неизвестный, но исторически грамотный морпех. Установки были снабжены штативом метровой высоты, поэтому на любой территории требовалось всего несколько секунд, чтобы привести их в рабочее состояние. Мобильная верхняя часть установки по форме напоминала лепесток цветка и содержала не только радар, но и прибор, определяющий расстояние с помощью лазерных средств. «Сэра Уолтерса» можно было настроить на автоматическое наблюдение за конкретным участком неба или поверхности планеты. Дуэйн и Бренда установили прибор на вершине ледяного хребта, в километре от лоббера, доставившего их на наблюдательный пункт. Было бы неразумно находиться поблизости от прибора, так как его излучение могло привлечь нежелательное внимание врага. В то же время, не имея ни спутников связи, ни установленных на поверхности планеты ретрансляторов, они не могли держаться слишком далеко от «Сэра Уолтерса», так как его сигнал блокировался горизонтом.
Из этого следовало, что морские пехотинцы должны были парами дежурить на наблюдательных пунктах, контролируя обширную сеть радарно-лидарных установок, находящихся на поверхности Европы.
— У нас нет достаточного количества ретрансляторов для всех «Сэров Уолтерсов», следящих за каждым пунктом, в котором может появиться неприятель, — сказала Бэпэ. — Вот почему нам приходится ходить в наряд.
— Да. Глупый метод. Я думаю, наш старый Боевой Конь затеял какую-то херню.
— Майор знает, что делает, Даунер. Рота «Браво» готова следовать за ним хоть в ад!
— Мы уже угодили в ад, Бэпэ. В ледяной ад. Что-то я не помню, чтобы мне предоставили выбор! Думаю, многие парни излишне влюблены в Боевого Коня, потому что его дедуля был командующим Корпуса!
— Ты сделал свой выбор, когда поднял руку и принес присягу, малыш. И ты сам вызвался служить в космических экспедиционных войсках. Так что ты знаешь, кого винить! Правильно?
— Огромное тебе спасибо за сочувствие.
— Не стоит благодарности.
Даунер тихо засмеялся, вспомнив вечер на базе в Ванденберге, когда они сидели в казарме. Именно тогда Бэпэ — тогда еще Бэжэ — устроила хохму, в результате которой Шерман Ноделл получил полный рот дерьма, а сама Бренда заработала новое прозвище. Нимейер обвел взглядом окрестности, и ему очень захотелось снова оказаться в Калифорнии, пошляться по барам, виртуальным борделям, хорошим ресторанам и…
— Ого! — воскликнула Бэпэ.
— Что?
— Приближается какой-то объект. — Она неуклюже постучала облаченной в перчатку рукой по сенсорному экрану монитора радарно-лидарной установки. — Чертовски неудобно работать в этом скафандре! Да, все верно… Из-за горизонта появился небольшой летательный аппарат. Направление… Два-пять-один. Высота — пять километров.
— Низко летит.
— И быстро. И держит курс прямо на «Зебру»!
Дуэйн приподнялся с корточек, развернулся, скатал часть камуфляжного полотнища. При чрезвычайно низких температурах материал мог сворачиваться в рулон, подобно слою глины.
— Ты куда собрался, Даунер?
— Наружу. Хочу оценить обстановку своими собственными глазами. Это очень надежный прибор, прошедший множество испытаний.
Он шагнул в суровую, холодную ночь. Солнце как раз появлялось из-за Юпитера, принявшего форму остроконечного серебристо-белого полумесяца, ярко блестевшего на востоке. Нимейер быстро сориентировался, повернувшись лицом на юго-запад. Конечно, компасы на Европе не работали. Даже если бы ледяной спутник имел собственное магнитное поле, оно было бы подавлено гораздо более мощным магнитным полем находящегося поблизости Юпитера. Однако гигантский Юпитер был всегда на одном и том же месте в небе, что давало возможность ориентироваться. Если это восток, то это север, а это запад, а это…
Вот он, объект! На юго-западе быстро поднималась вверх серебристая светящаяся точка. Через несколько секунд она достигла самого высокого пункта своей траектории, чуть-чуть южнее зенита, и снова начала опускаться в северо-восточном направлении. Солнце светило так ярко, что Даунер на секунду потерял объект из вида… Потом он снова увидел знакомую светящуюся точку, уже опускающуюся к горизонту.
Кампанелли выскочила из-под камуфляжного полотнища, крепко сжимая в объятиях компьютер и монитор радарно-лидарной установки.
— Пошевеливай задницей, Даунер! Быстрей собирай манатки и запрыгивай в лоббер!
Дуэйн уже стаскивал камуфляжное полотнище.
— К черту это! — крикнула Кампанелли, поднимаясь по лестнице находящейся на одной из посадочных опор лоббера. — Нет времени!
— Хорошо! — Даунер вскарабкался следом за Бэпэ. Очутившись в кабине, он плюхнулся на сиденье, предназначенное для второго пилота.
Шеститонные лобберы VТ-5 имели очень мало удобств. Подобные летательные аппараты обходились даже без корпусов. По существу, они представляли собой два находящихся бок о бок сидения и несколько простых средств управления. Все это располагалось на открытой платформе, снабженной ракетным двигателем, работавшим на кислородно-водородной смеси. Это легкое транспортное средство было предназначено для передвижения на Луне, где безвоздушная среда не требовала от летательных аппаратов обтекаемой формы. Впрочем, лобберы неоднократно использовались также и на Марсе. Работающая на Европе группа ученых считала VТ-5 идеальным транспортным средством для экскурсии по поверхности планеты. А теперь лоббер пригодился и морским пехотинцам.
— Готов? — спросила Бэпэ.
— Так точно! — ответил Даунер, пристегивая ремень безопасности.
— Я поднимусь на сорок пять градусов. Тогда мы сможем послать предупреждение «Зебре» по горизонту. А потом сразу пойдем на посадку… Технологическая карта?
— В порядке.
— Давление аш-два.
— Один-восемь. В поряке!
— Давление о-два.
— Один-пять. В порядке!
— Компьютер.
— Задействован.
Они стремительно пробежали сокращенную технологическую карту, а затем Бэпэ запустила двигатель, даже не соизволив произвести предстартовый отсчет. Она только предупредила Даунера, чтобы тот не растерял внутренности, и нажала большим пальцем на кнопку старта. Дуэйн почувствовал сильный и резкий толчок в заднюю часть скафандра, а лоббер стремительно сорвался с места и начал быстро набирать высоту. Белый пар и блестящие кристаллы вихрем закружились по взлетной площадке. К ним присоединились обрывки маскировочного материала, медленно колыхавшегося в призрачной, безмолвной реактивной струе.
Дуэйну и Бренде пришлось подняться почти на стокилометровую высоту, чтобы согласовать радиогоризонт с полярной станцией «Зебра». Радарно-лидарная установка осталась на вершине ледяного хребта — у Бэпэ и Даунера не нашлось времени, чтобы забрать «Сэра Уолтерса».
Летательный аппарат быстро набирал скорость. Капрал Дуэйн Нимейер вцепился обеими руками в сиденье второго пилота. Гладкая, словно бильярдный шар, поверхность Европы стремительно уменьшалась. Дуэйн был не в состоянии наблюдать за этой головокружительной панорамой. Однако он не мог закрыть глаза из опасения прокараулить что-нибудь важное. Когда Даунер посмотрел вверх, он увидел мрачный глаз Юпитера. Теперь планета была похожа на саблевидную серебряную щель, над которой ослепительно сверкало маленькое Солнце. Тут находящийся внизу горизонт тревожно поехал в сторону. Это неприятное ощущение возникло из-за того, что Бэпэ привела неуклюжий аппарат в наклонное положение. Под платформой по-прежнему безмолвно грохотал двигатель. Еще в детстве Даунер всегда ненавидел Лунапарки, а этот полет на лоббере был хуже самого жуткого аттракциона.
И Нимейер изо всех сил сосредоточился на том, чтобы его не стошнило прямо в шлем.

Объект «ЕвроГИС»; 
Кадмус, Европа; 
15:38 по времени гринвичского меридиана. 

— Нет-нет! — со смехом воскликнул капрал Джордж Лаки. — Именно таким способом можно создать модель действия всех родов войск вооруженных сил США. Эта модель называется «Змея». Вы когда-нибудь о ней слышали?
В ответ послышались стоны. Многие помотали головами.
— Лаки, ты опять лапшу нам на уши вешаешь! — сказал Поуп, укоризненно качая головой. — Смотри, дождешься у меня…
— Нет! Честное слово! Я сейчас все объясню, сержант, если не возражаете! Представьте себе, что в районе боевых действий обнаружена змея. Представили?
— Что за змея, Лаки? — спросил сержант Дейв Кофлайн.
— Черт побери, откуда мне знать? Это просто змея, договорились?
— А эта змея ядовитая? — поинтересовалась капрал Лисса Картрайт.
— Я не знаю!.. Хорошо, пусть ядовитая! И она находится в районе боевых действий. Итак, кого вы туда пошлете?
— Морских пехотинцев! — рявкнули хором многие из тех, кто находился в отсеке команды.
Первое отделение второго взвода собралось в большом складском отсеке, который штатские обитатели базы по собственной инициативе отдали морским пехотинцам. В этом помещении народ проводил большую часть времени. Сюда они собирались на перекличку, и здесь же выполнялась рутинная работа по поддержанию в порядке скафандров и оружия. Морпехи занимались делами, а Лаки потчевал их своей историей.
— А вот и нет, — ответил Лаки. — Сначала вы посылаете к змее воздушно-десантные войска. Эти парни прибывают в зону боевых действий плюхаются аккурат на змеюку и уничтожают ее. А после выясняется, что олухи высадились не там, куда их послали, и убили не ту гадину. Тогда вы посылаете к змее бронетанковые войска. Они отправляются в путь, переезжают рептилию, в результате чего она подыхает. После этого танкисты едут на поиски других змей, и у них кончается горючее. К действиям подключается армейская авиация. Эти парни пытаются обнаружить змею, используя координатную сеть Глобальной системы навигации. Они вычисляют позицию змеи с точностью до пяти миллиметров. Но саму змею найти не могут и летят обратно на базу, где их ждут прохладительные напитки и маникюр.
Рассказ вызвал взрыв смеха. Морские пехотинцы придерживались не слишком высокого мнения о методах, которые используют другие рода войск для обнаружения объектов и уничтожения их с воздуха.
— Хорошо, — продолжал Лаки. — Потом вы отправляете в зону боевых действий бойца десантного диверсионно-разведывательного подразделения. Парень играет со змеей… А потом съедает ее! Полевая артиллерия сосредотачивает десять тысяч мобильных установок. Начинает массированный и безостановочный обстрел ракетами. Три бригады полевой артиллерии оказывают поддержку. Змея уничтожена… И несколько сотен мирных жителей в придачу. Уничтожение сопровождается многочисленными сопутствующими разрушениями. После этого рапортуется об успешно выполненном задании, и все участники, включая механиков, писарей и поваров, награждаются «Серебряной Звездой»!
Продолжение истории вызвало еще больший восторг. Артиллерийская поддержка долгое время считалась абсолютно необходимым условием любой военной операции. Но полевая артиллерия быстро уходила в далекое прошлое. Приходилось сосредотачивать слишком много орудий, чтобы добиться эффективности. А контрбатарейная стрельба уничтожит любое количество орудий, которые не успеют передислоцироваться после самого первого выстрела. Конечно, используя управляемые лазером боеприпасы со встроенной логикой, полевая артиллерия могла довольно точно поражать цель. Но для успеха требовалось, чтобы неподалеку от цели или на орбите находилась группа корректировщиков. В противном случае артиллерийская бомбардировка отличалась такой же хирургической точностью, как маленький ядерный взрыв.
— Инженерные войска изучают проклятую змею! Они сочиняют подробное практическое руководство в пяти томах, глупое, как докторская диссертация. В этом руководстве говорится об использовании контрмобильных средств при уничтожении змей. Потом военные инженеры жалуются, что ударные группы не понимают, как должным образом следует вести действия по уничтожению змеи, в точности выполняя инструкции!
— А вот охотники за языками! — крикнул кто-то, входя во вкус. — Они появляются и уводят змею неизвестно куда!
— Точно! — добавила Лисса со смехом. — А вот парашютисты-спасатели. Они сначала ранят змею, а потом спускаются на парашютах и буквально из себя выпрыгивают, чтобы спасти несчастной змеюке ее гребаную жизнь!
— А вот «котики»! — крикнул Лаки. — Они приплывают ночью и преодолевают пятьдесят километров, двигаясь походным порядком. Потом десантно-диверсионная группа занимает неудобную позицию, которую удерживает в течение двадцати четырех часов только для того, чтобы не уснуть. Парни устраивают змее засаду, расходуют все свои боеприпасы, включая три ящика гранат, и вызывают на помощь военно-морской орудийный огонь… В конце концов они упускают змею, после чего та кусает «котика» и умирает от отравления свинцом!
— Да! — согласился Поуп. — А если змея все-таки дает тягу, десантно-диверсионная группа объясняет провал операции недостатком разведданных!
— Эй! — рявкнул из дальнего угла отсека старшина первого класса Майк Хастингс. Он был одним из «котиков», бойцов десантно-диверсионной группы ВМФ, кто оказался на поверхности Европы, и ему не понравилось, что Лаки выставляет на посмешище его команду. — Я сейчас засуну эту сраную змею тебе в задницу, морпех!
— Легче, Кальмар! Легче! — крикнул Поуп. — Мы не говорим о присутствующих!
— Военно-воздушные силы! — объявил Лаки. — Все мы ненавидим военно-воздушные силы, правильно? Пилот ВВС отправляется на задание и по ошибке принимает змею за новейшую суперпродвинутую модель китайского высотного истребителя КР-190. Пилот ВВС обстреливает объект ракетами со встроенной логикой. Он не может сказать, удалось ли уничтожить змею, но возвращается на базу кайфануть от впечатлений. А тем временем механики рисуют на самолете шикарный силуэт змеи.
— А что скажешь о разведслужбах морской пехоты? — спросил Хастингс, все еще пылая гневом. На нем была футболка цвета хаки, которая превосходно обрисовывала невероятно выпуклые мускулы. — Они отправляются за проклятой змеей… и не могут найти дорогу домой!
— Отлично, — похвалил Лаки. — Я знал нескольких парней из разведслужб морской пехоты. Они вполне могут свалять такого дурака! Но потом к делу приступает армейский спецназ. Спецназовец работает в одиночку. Он вступает со змеей в контакт. Он говорит с нею на змеином языке. Он налаживает связь с ядовитой тварью и подчиняет себе ее сердце и разум… А затем учит ее уничтожать других змей!
— А вот военная разведка! — объявил Поуп. — Эти парни обнаруживают змею, используя спутник-шпион. Они изучают каждую чешуйку рептилии, следят за каждым ее движением. Разведчики составляют пространный отчет о змеях, о змеиной коже, о змеиных вшах, о змеином дерьме, о типичных маршрутах перемещения змей. Этот отчет они посылают главнокомандующим всех родов войск, ЦРУ и советнику президента по вопросам национальной безопасности. Тем временем змея исчезает, и больше ее уже никому не найти!
— У меня есть кое-что получше, — сказал штаб-сержант Рубио. Он нес ответственность за снабжение роты. Эта должность нравилась ему не больше, чем ядовитая змея в казарме. — Квартирмейстерская служба армии! Снабженец ловит змею, наносит на нее инвентарный номер и оформляет кучу приходных документов. После этого снабженец заставляет командира базы расписаться в получении одной змеи многократного применения, зеленой, ядовитой, с типовой чешуей. Потом он клятвенно заявляет, что у него нет никаких змей, но это не мешает ему отправить рептилию роте, находящейся в зоне боевых действий. К сожалению, бедняги просили у снабженца ящик презервативов, которые им необходимы для поддержания общественного порядка в регионе.
После этой истории вся казарма просто взвыла. В этот момент открылся люк, ведущий в отсек, и стало видно, что по лестнице спускается майор Уорхерст.
— Смирно!
— Вольно! — крикнул Джефф прежде, чем морские пехотинцы успели вскочить на ноги. — Что за крики, дьявол вас побери?
Судя по виду, майор не сердился… Просто любопытствовал.
— Сэр, мы обсуждаем серьезную тактическую проблему, — со смехом сказала Лисса. — Основные принципы уничтожения змей!
— Ага! — добавил Поуп. — Лаки тут растолковал нам, как дурят начальство наши вооруженные силы, майор.
— В самом деле? Ну, возможно, вы и мне объясните это когда-нибудь!
— Эй, Лаки! — крикнул сержант Банначек. — А что скажешь о морских пехотинцах? Как они поступают со змеей?
— Точно так же, как всегда, — ответил Джордж. — Они импровизируют, они приспосабливаются, они преодолевают трудности! Они выслеживают змею в ее собственном дворе и уничтожают ее с воздуха, с земли, с моря и из космоса!
— Точно, — согласилась Лисса. — А затем президент объявляет, что во время операции использовались полицейские методы. И морские пехотинцы как полицейские военно-морского флота несут все бремя ответственности за приведение в исполнение законов о змеях!
Эхо разнесло по отсеку резкий рев сигнала тревоги.
— Майор Уорхерст! Говорит Уолдерс из центра управления и связи. Где вы находитесь, сэр?
Уорхерст подошел к переборке, на которой располагался интерком, и нажал кнопку.
— Я здесь, лейтенант. В отсеке команды. Что стряслось?
— Мы получили известие о приближении противника, сэр! Наблюдательный пост «Иглу» только что прислал донесение. В пяти километрах от нас находится «Толстяк». Он приближается. Расчетное время прибытия — две минуты!
Уорхерст отвернулся от интеркома.
— Ну, морпехи! — рявкнул майор громким, словно у инструктора по строевой подготовке, голосом. — Вперед! Настало время уничтожать змей!
— Надеть скафандры! — отозвался Поуп. — Надеть скафандры! Быстрей! Быстрей! Быстрей!
Лаки уже вытащил из стойки свой скафандр и засунул ноги в огромные штанины. Обведя взглядом отсек, он увидел, что другие морские пехотинцы тоже быстро надевают космические костюмы. Движения были отработаны до автоматизма. Облачившись в скафандры, морские пехотинцы хватали оружие и быстро направлялись к лестнице, ведущей в шлюз и на поверхность Европы.
«Вот он, — подумал капрал Лаки. — Вот он, тот самый момент!»
Мысль была банальной. Но никогда в жизни ему еще не было так страшно.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

17 октября 2067 года. 

Мобильная ударная группа Китайской народной армии; 
район полярной станции «Зебра», Европа; 
15:41 по времени гринвичского меридиана. 

«Поражающий Гром № 4» резко метнулся в сторону, поскольку пилот врубил все четыре маршевых двигателя. Потом скорость круглого аппарата снизилась, и он постепенно перешел к неустойчивому парению над ледяной равниной. Ниже невидимых взрывов раскаленной добела плазмы кипели облака пара. Тем временем опоры, на которые должен был приземлиться «Гром», распрямились и потянулись к медленно ползущей тени посадочного аппарата.
Полковник Ян Чженьян был пристегнут к креслу командира. Кресло отличалось сложной конструкцией и могло менять углы наклона. Ниша, в которую оно было втиснуто, находилась в кабине экипажа, соседствовавшей с тесным мостиком. Воткнув провода в разъемы, находящиеся на черепе и запястьях, полковник мог непосредственно следить за ситуацией.
Тысячелетиями над каждым полем битвы доминировал так называемый туман войны. А главный постулат войны гласил: «Всякий план живет лишь до встречи с врагом». Однако теперь, когда появились искусственные интеллекты и виртуальная связь, многое изменилось. Изображения, мерцающие сейчас в голове полковника, не отличались высоким качеством, зато могли в одно и то же время ознакомить его с видео-материалами, снятыми целой дюжиной камер, вмонтированных в скафандры солдат или установленных на транспортных средствах. Правда, в настоящее время работала всего лишь одна камера. Она демонстрировала панораму этой части планеты. Тем временем посадочный аппарат медленно приближался к кипящему испаряющемуся льду. Кратер, в котором находилась база ВКГ, напоминал всего лишь небольшое возвышение на бесконечной бело-голубой равнине. Не было никаких признаков того, что американцы готовы встретить противника с оружием в руках. Разумеется, им уже известно о прибытии китайцев. «Поражающий Гром № 4» был обнаружен американским радаром, а лазерные лучи определили его местонахождение, едва лишь посадочный аппарат появился на горизонте.
Когда «Поражающий Гром № 4» стабилизировал податливые гидроопоры, аппарель грузового люка опустилась, и из посадочного аппарата выехала шестерка невысоких роботов с плоскими крышами и гусеницами, оставляющими колею на поверхности Европы. Вслед машинам взметнулись блестевшие на солнце осколки льда. Камеры, установленные в передней части транспорта, передавали отдельные изображения ИскИну посадочного аппарата, который обрабатывал их и передавал компьютерной программе, обеспечивающей полковнику Яну погружение в виртуальную реальность.
Каждый робот был два с половиной метра длиной, метр шириной, а высотой немногим более пятидесяти сантиметров. Все машины были оборудованы сферической турельной установкой, расположенной на передней платформе. Такая установка могла послать лазерный импульс мощностью в семьдесят пять мегаватт. Машины назывались цзыдун танькэ,  или «автоматические танки», и были запрограммированы на то, чтобы выслеживать и уничтожать противника. Однако под руководством людей эти машины могли выполнять более сложные задачи. Они были окрашены в белый цвет, чтобы как можно больше сливаться с местностью. А через несколько секунд мелкие ледяные осколки так сильно запорошили верхние палубы танков, что обеспечили машинам и вовсе полную маскировку.
Рассредоточившись по поверхности Европы, бесшумные роботы-танки более или менее ровным строем двинулись к кратеру, находящемуся на расстоянии двух километров. Следом за танками из посадочного аппарата выскочили солдаты и тоже начали рассредоточиваться по равнине. На китайцах были тяжелые белые маскировочные костюмы из ткани со сверхпроводящими волокнами, предохраняющими от радиоактивного излучения. Ледяная поверхность вокруг была неровной, но назвать ее «пересеченной местностью» язык бы не повернулся, и спрятаться бойцам было негде. Поэтому командиры отделений получили приказ поскорее добраться к внешнему краю кратера, где наверняка можно было найти укрытие. В любой момент следовало ожидать, что американцы откроют огонь.
— Китайский корабль! Говорит Европейская исследовательская база Всемирной Конфедерации Государств!
Ян услышал эти слова благодаря надетым на голову наушникам, а не помощью виртуальной реальности. Это программное обеспечение обеспечивало ввод только визуальной информации.
— Пожалуйста, прекратите все действия, связанные с высадкой десанта, и обеспечьте канал связи! Пожалуйста, ответьте! Прием!
— Похоже, они хотят поговорить с нами, полковник, — прозвучал в наушниках Яна голос майора Ху, который руководил атакой.
Полковник слышал хриплое дыхание майора.
— Пока что никаких признаков сопротивления.
— Пусть ваши люди рассредоточатся как следует, — распорядился он. — И пусть прикрываются танками.
Мысленно давая ряд команд ИскИну посадочного аппарата, Ян получал изображения, снятые камерами, вмонтированными в шлемы солдат, возглавляемых майором Ху. Пока что все изображения были одинаковыми… Плоский и бесконечный лед, на котором иногда удавалось заметить одетого в скафандр солдата. Время от времени по равнине, покачиваясь, проезжал невысокий белый робот-танк.
— Китайский корабль! — повторил вражеский голос.
Слова были произнесены на китайском языке, и Ян понял, что к нему, по всей видимости, обращается искусственный интеллект, запрограммированный на выполнение переводов. Неужели американцы ожидали прибытия китайцев? Или, в соответствии с замыслом программистов, их ИскИн прекрасно владеет множеством языков? Ответ мог быть очень важен. Если на базе ВКГ о высадке китайского десанта знали заранее, если находящиеся сейчас в кратере американские солдаты ждут неприятеля…
— Продолжайте наступление! — безапелляционно приказал полковник Ян, обращаясь к майору Ху. — Захватите край кратера, и они сдадутся!

Лаки; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
15:45 по времени гринвичского меридиана. 

Капрал Лаки поднимался по внутреннему склону кратера. Он передвигался длинными, неравномерными кенгуриными прыжками. Добравшись до гребня, Лаки бухнулся на колени, надежно защищенные наколенниками. Затем воткнул в лед приклад лазерной винтовки М-580 и распластался рядом. При таком низком уровне гравитации все движения казались ирреальными и медленными и напоминали некий неторопливый танец, от которого тем не менее сильно колотится сердце, пересыхает во рту, а дыханье становится частым, хриплым и неровным. В человека можно выстрелить восемь или десять раз за те долгие секунды, которые требуются, чтобы залечь под огнем, уткнувшись в грязь.
«Грязь» в переносном смысле, конечно. Часть льда выглядела довольно грязной, но все-таки это был лед.
— Где они? — крикнул Лаки.
Он находился на западном крае кратера, в котором размещалась база. За спиной у Лаки высоко в небе висело солнце. Далеко на горизонте Джордж мог видеть китайский посадочный аппарат, похожий на серый шар, украшающий рождественскую елку. Но ему никого не удавалось разглядеть на поверхности льда.
— Используй инфраоптику, Лаки, — крикнул сержант Куклок. — Радар только что обнаружил семьдесят три цели. Китайцы рассыпались веером и перемещаются в твоем направлении!
Лаки использовал подбородок, чтобы переключить систему.
В инфракрасном свете сразу же проявились движущиеся фигуры. На фоне ландшафта, окрашенного в холодные зеленые и темно-синие тона, появилась дюжина желтых и зеленых капель. Расстояние: девятьсот метров. Оно сокращается.
Лаки подключился к радару, и рассыпавшиеся веером цели, обозначенные крошечными зелеными квадратами, стали гораздо многочисленней. Квадратики находились за горизонтальной линией, состоящей из шести треугольников. Радарно-лидарные установки, размещенные на краю кратера, обнаруживали приближающихся китайских солдат и их транспортные средства. Координаты противника пересылались в командный пункт «ЕвроГИСа», а оттуда поступали в микрокомпьютеры, вмонтированные в шлемы морских пехотинцев.
Лаки выбрал цель — один из треугольников, обозначающих какое-то движущееся транспортное средство, — и поднял М-580. Включив оружие, он начал цикл прогрева и услышал в наушниках нарастающий вой, который указывал на увеличение мощности в конденсаторном модуле. Вскоре на дисплее появилось ярко-красное перекрестье. Это произошло после того, как система наведения лазерной винтовки сообщила точку прицеливания электронике шлема.
Красный свет замигал в верхнем левом углу дисплея Лаки. Перед глазами появилась фраза: «ВИНТОВКА ЗАБЛОКИРОВАНА  ». Центр управления и связи заблокировал лазерное оружие каждого бойца роты. Это была предосторожность на случай, если кто-то захочет открыть огонь раньше времени.
— Успокойтесь, народ! — прозвучал по радио голос майора Уорхерста. — Давайте посмотрим, что им нужно.
— Я не думаю, что они ожидают приглашения подняться на борт! — сказал младший капрал Портер.
— Может быть, они просто хотят капитулировать! — сказал со смехом сержант Квинси.
— Мы отлично знаем, какого хрена им надо! — добавил пронзительный голос Тони. — Они, черт побери, приперлись явно не для того, чтобы одолжиться у нас кофейком!
— Заткнись, Тонелли! — велел Куклок. — Майор знает, что делает. Заткнитесь, народ! Соблюдайте дисциплину!
Болтовня смолкла. Единственными звуками, которые слышал Лаки внутри шлема, были его собственное хриплое дыхание и громкое биение сердца. Охвативший его страх был всегда ненавистен Лаки.
В своих трущобах он считался крутым парнем. Держался развязно, — был забиякой, всегда стремился первым сцепиться с чужой бандой и дрался до победы, ловко орудуя цепью или всевозможными обломками, самодельным пистолетом или тяжелым ботинком. Лаки никогда не мог признаться остальным «Черепам», что он жутко трусит во время каждой стычки, что у него всегда пересыхает во рту, а сердце бешено колотится. Признание в любой слабости означало потерю лица. «Черепы» славились тем, что жили по законам волчьей стаи, которая безжалостно убивает своих слабаков. В то время Лаки ничего не знал о Дарвине, но отлично понимал закон сохранения видов. Сильный выживает за счет слабого.
В течение трех лет он был лидером «Черепов»… И все это время жил в страхе. В конце концов, напряжение стало чертовски невыносимым. Чтобы избавиться от постоянного стресса, Лаки поступил на службу в морскую пехоту.
И кой черт понес его именно в морскую пехоту? Лаки следил, как перемещаются на внутришлемном дисплее светящиеся квадраты и треугольники. И пришел к выводу, что сам не знает, почему он пошел в морскую пехоту.
Понятно, что морские пехотинцы пользуются репутацией крутых парней. Всегда. Видеоролики, приглашающие людей на службу в другие рода войск, содержали очень похожие призывы: «Поступай в военно-морской флот, и ты увидишь мир»; «Если ты служишь в армии, тебе обеспечена карьера»; «Хочешь получить высшее образование, поступай на службу в военно-воздушные силы». Однако в морской пехоте лозунг был совсем другим: «Нам нужны только лучшие из лучших».
Лучшими из лучших могли быть не только парни, но и девчонки. Морская пехота, как и любой другой род войск, не делила своих людей по половому признаку. Черт побери, начиная с 20-х годов, женщины-морпехи служили в отрядах, которые вели боевые действия во фронтовой полосе. Но морские пехотинцы были особенными. Они считались элитой. В Корпус морской пехоты не принимали кого попало. Нужно было доказать свою пригодность, проявить себя с самой лучшей стороны. Только после этого морские пехотинцы признают тебя своим.
Живя в Нью-Йорке и якшаясь только с «Черепами», Лаки ни разу не видел звезд, но отчаянно хотел полететь в космос. Флот теперь все чаще обещал новобранцам знакомство с другими планетами. ВМФ, используя накопленный веками опыт, обучал своих мужчин и женщин много месяцев подряд жить в замкнутом пространстве и искусственной среде, поэтому космические военные подразделения Америки формировались, в основном, из моряков. Однако именно морские пехотинцы участвовали в настоящих сражениях, выполняли по-настоящему грязную работу и считались головорезами.
Вот почему Лаки поступил в морскую пехоту. Во-первых, он хотел сохранить свой имидж крутого парня. Во-вторых, он пытался таким образом доказать себе, что его не так-то просто отпихнуть от кормушки и он всегда сможет обеспечить себе самый лучший кусок…
Семьсот метров.
ВИНТОВКА ЗАБЛОКИРОВАНА  .
Черт побери… Когда же ему позволят открыть огонь?
Крутой парень из Нью-Йорка прожил в лагере для новобранцев каких-нибудь десять дней. На острове Парис создание морских пехотинцев начиналось с того, что рекрутов ломали и физически, и эмоционально. Постоянный надзор, изматывающий график, сочетающий большую физическую нагрузку с интенсивным обучением, высококачественное, но сбалансированное питание полностью уничтожили прежнего Лаки. Потом Джорджа Сиднея Лаки буквально сформировали заново, мускул за мускулом, мысль за мыслью, превратив его в «противную зеленую драчливую машину». Это создание так же сильно отличалось от одетого в лохмотья уличного мальчишки, как поверхность Европы от мусорных свалок на Риверсайд-Драйв.
И все же, несмотря ни на что, прежний страх остался.
Лаки облизал губы, глотнул воды из трубки, а затем снова облизнулся. Знакомая слабость распространялась от подложечной ямки к коленям, локтям и рукам. Лаки ощутил вкус подступающей к горлу горячей тошноты.
В лагере для новобранцев будущие морпехи получали отличную подготовку, но это не помогало избавиться от страха. Инструкторы по строевой подготовке постоянно твердили рекрутам, что нужно использовать страх. Именно когда ты охвачен ужасом, в тебе пробуждается сила. Позволь полученным в лагере навыкам вступить в действие. Используй разум, чтобы контролировать панику! Используй его!
Лаки никогда не бывал в сражении. Конечно, он сталкивался с множеством проблем в виртуальном тактическом бою. Однако даже самая лучшая компьютерная модель не может сравниться с реальностью. Сегодня Лаки в первый раз вступил в бой с реальным, живым, стреляющим врагом. Противники имели в своем распоряжении ракетные установки типа 80, автоматические штурмовые винтовки типа 110 и лазеры «Тайян» . По сравнению с этим боем, разборки с парнями с Западного Бродвея или Морнингсайд-Хайтс казались дружеской и забавной перестрелкой из игрушечных пистолетов, заряженных бумажными пистонами.
Китайцы остановились. Но до ближайшего из них оставалось не более шестисот метров. Что происходит?
— Слушать всем! — послышался голос майора Уорхерста. — Похоже, что корабль, доставивший этих ублюдков, сменил курс. Сейчас он приближается к западному горизонту и всего через несколько секунд будет проходить прямо над нами. Мы не знаем, что китайцы собираются делать. Они не пробовали вступить с нами в переговоры. Они не отвечают на наши обращения. Возможно, противник намеревается подвергнуть нас бомбардировке металлоломом, чтобы мы не слишком рыпались. Если начнется бомбардировка, не впадайте в панику и помните, чему вас учили! Китайцы находятся на орбите. Это означает, что они пройдут над нами довольно быстро. Неприятель поспешит нанести ряд ударов, но на длительную бомбардировку времени не хватит. Слушайте командиров ваших отделений и не делайте глупостей. Все закончится благополучно!
«Черт!» — подумал Лаки. — Черт! Черт! Черт!.. Бомбардировка металлоломом!»
Вам не обязательно начинять бризантными взрывчатыми веществами снаряд или боеголовку, вам нет необходимости генерировать интенсивный луч когерентного света или пучок из частиц антивещества, чтобы нанести цели какой-либо серьезный ущерб. Крупными орудиями большинства морских и космических военных кораблей одновременно являлись их аннигиляционные двигатели. Этот двигатель, использовавший сверхпроводящий кабель, чтобы генерировать интенсивные, стремительные магнитные импульсы, представлял собой самое настоящее длинноствольное орудие. Потому что магнитные импульсы могли захватывать стальной снаряд и за долю секунды придать ему скорость, делающую этот снаряд смертельно опасным только за счет кинетической энергии.
В 2042 году кинетическая энергия, высвобожденная падающим фрагментом французского космического корабля, разрушила Чикаго не менее эффективно, чем маленький ядерный взрыв. Обильный снегопад из плутониевой пыли, просыпавшейся позже из реактора корабля, являлся бесплатным дополнением к катастрофе.
Маленький кусок свинца, брошенный рукой и летящий со скоростью, равной нескольким десяткам километров в час, всего лишь причинит боль. Та же самая пуля, приведенная в движение газами, расширяющимися в стволе винтовки, достигает скорости, равной двум километрам в минуту, и может убить. И та же самая пуля, выпущенная из аннигиляционного двигателя и летящая со скоростью сто километров в секунду, не просто убивает. Она превращает в пар.
«Металлоломом», или просто «ломами», на сленге морских пехотинцев назывался кусок металла, выпущенный из электромагнитной пушки, находящейся на низкой орбите. Обычно такой кусок весил десять килограммов и получал ускорение от 50 до 100 g. Он ударял с ужасной силой. Десять килограммов, летящие со скоростью десять километров в секунду, высвобождали энергию, равную 5х108  Дж, что эквивалентно детонации 100 килограммов бризантных взрывчатых веществ.
Всего через несколько секунд китайский корабль проплывет над базой, выплевывая, словно пули с металлоломом.
Не удивительно, что проклятые китаезы прекратили наступление на ледяном поле. Они подождут бомбардировки ломами, а затем придут на базу и наведут на ней свои порядки.
Секунды ползли очень медленно. Лаки готов был кричать от страха.

Боевой крейсер «Син Шань» (ВМФ Китайской Народной Республики); 
50 километров над полярной станцией «Зебра», Европа; 
15:59 по времени гринвичского меридиана. 

Справочники, посвященные военным доктринам, называют это превосходством в воздухе. Термин остался точным, несмотря на тот факт, что в данном случае не было никакого воздуха. Все равно это была старая военная хитрость, направленная на то, чтобы захватить высоту. Корабль «Син Шань» уничтожил американские средства связи и спутники военного назначения, находящиеся на орбите вокруг Европы. Теперь «Звездная Гора» собиралась обеспечить себе полное превосходство.
Майор космических войск Китайской народной армии Ли Пэн Чжоу пристально смотрел в парные окуляры на пульте и выбирал цель. Правая рука майора находилась на управляющей курсором мыши. Сквозь окуляры Ли мог видеть увеличенное изображение территории, на которой располагалась база ВКГ. «Звездная Гора» приближалась к большому кратеру, в центре которого находилось нечто, похожее на крошечное озеро. Искусственный интеллект корабля «Син Шань» накапливал данные, поступающие от сотен различных источников. Собрав эту информацию воедино, ИскИн отображал ее на экране ярко-красными точками, разбросанными по бледно-голубому и зеленоватому фону льда.
Точки представляли собой возможные цели, обнаруженные инфракрасными приборами или, в некоторых случаях, радарами. Чаще всего целями являлись американские солдаты, носящиеся по кратеру, представлявшему собой иллюзорное укрытие. Сейчас эти люди напоминали муравьев, оказавшихся на дне миски. Защитники базы ВКГ подтягивались к западному краю кратера, чтобы лицом к лицу встретиться с полковником Яном и его солдатами.
Изображение кратера в настоящее время было искаженным. «Син Шань» проходил почти над позицией китайцев. С высоты, на которой находилась «Звездная Гора», майору Ли казалось, что кратер расположен как раз между кораблем и горизонтом. Однако по мере того, как «Синь Шань» продолжал полет по своей орбите, внутренняя часть кратера занимала на экране все больше места. Наконец, Ли смог увидеть самое дно миски с муравьями.
Он переместил правую руку. Ярко-зеленый курсор, указывающий цель, пересек территорию, находящуюся в прямой видимости майора, и остановился на гребне кратера, где красных точек было особенно много.
Прикосновение к кнопке мыши захватывало цель; кликнув второй кнопкой, майор Ли совершал выстрелы из главного орудия «Син Шань».
Ускорение десяти килограммов обедненного урана, обшитого сталью, вызывало довольно сильную отдачу, поэтому Ли чувствовал легкий крен огромного корабля. Подобные толчки происходили и при включении маневренного двигателя управления. Затем захват цели автоматически деблокировался, и майор выбрал другую цель.
Объект напоминал маленький грузовой транспорт или шаттл, плохо замаскированный белой тканью. Клик — захват цели! Клик — огонь!
«Замечательно легкий способ воевать», — подумал майор. Он помнил себя и других мальчишек из его родной деревни Хуошань. Используя рогатки и маленькие шарики, они обстреливали ползущих по земле муравьев. А в жаркие летние дни ребята уничтожали насекомых, поджаривая их с помощью линзы. Бомбардировка кратера напомнила Ли те детские забавы, только стрелять тут было гораздо проще.
Его первый выстрел попал в цель. Майор увидел взрыв, короткую вспышку света и быстро расширяющееся кольцо, которое должно обозначать ударную волну, распространяющуюся по ледяной поверхности.
Точный удар!
Майору было приказано не стрелять по зданиям, которые могли бы пригодиться армии, когда база будет захвачена. Ли ни в коем случае не должен был бомбить озеро, находящееся в центре кратера, и частично затонувший объект. Любая другая цель должна быть уничтожена.
Майор Ли заметил объект, похожий на некое транспортное средство. Клик — цель захвачена. Клик — огонь!

Лаки; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
15:59 по времени гринвичского меридиана. 

Лаки не слышал шума бомбардировки. Он чувствовал ее. Ему казалось, что кто-то изо всех сил колотит по льду огромной кувалдой. Лаки то и дело подбрасывало от этих мощных ударов. А затем и вовсе кинуло вверх.
Он полетел, словно насекомое, которое кто-то резким щелчком вышвырнул с ковра, потом упал, ударившись спиной о лед, и покатился вниз. Лаки был похож сейчас на перевернутую вверх лапами черепаху, оказавшуюся на катке. Съехав по склону, он очутился на плоском дне кратера.
К счастью, падал Лаки медленно, однако винтовку он потерял. Это смертный грех для любого морского пехотинца. В голове у Лаки шумело, ужасно болели мышцы шеи. Во время падения он, должно быть, сильно ударился затылком о мягкую внутреннюю поверхность шлема. На губах чувствовалась кровь.
Как его и учили, Лаки сразу же вспомнил о скафандре. Не пострадал ли он? Не порвался ли?
Электронное оборудование, слава Богу, все еще работало. Лаки приподнял голову, чтобы проверить состояние скафандра. Большая часть дисплея была зеленой. Но ранцевая ПСЖО во время падения пострадала. Вышли из строя системы слежения и навигации, а также двигатели, предназначенные для передвижения в невесомости, которые все равно не были снаряжены. Зеленый огонек индикатора целостности скафандра светил ярко и ровно. Это обнадеживало. Однако еще больше успокаивало то, что Лаки не слышал пронзительного шипения и не чувствовал, что в ушах у него стреляет. Одним словом, никаких признаков серьезного повреждения скафандра не было. Лаки перевернулся на живот и с трудом поднялся на четвереньки. Окинул взглядом край кратера. От взрыва все морские пехотинцы упали и покатились, словно кегли. На краю кратера появилась неровная дыра, пробитая прилетевшим из космоса снарядом.
Лаки все еще пробовал разобраться в своих хаотичных впечатлениях, когда в правой части шлемного стекла вспыхнул свет, яркий, словно только что взошедшее солнце. На мгновение стекло поляризовалось почти до черноты. Резко дернулась земля. Руки и ноги Лаки опять лишились опоры. От полученного толчка он снова взлетел и медленно опустился на лед. В наушниках раздался пронзительный вопль, который тут же оборвался. Возможно, при падении пострадала рация скафандра. В какой-то моменту Лаки сложилось впечатление, что у него над головой идет дождь из рваного металла. Лаки предпринял отчаянную попытку перевернуться и подняться на ноги. Однако теперь он скользил не по гладкой ледяной поверхности, а по какому-то талому крошеву. На расстоянии двадцати метров валялись искривленные обломки одного из «жуков». Отдельные фрагменты транспортного средства продолжали падать на дно кратера.
Взрыв не сопровождался звуком. Бесшумно содрогалась ледяная поверхность Европы, на которую неслышно падали обломки. Однако в наушниках Лаки звучал бессвязный поток голосов, в котором смешались команды, мольбы о помощи и крики ужаса.
— Осторожно! Осторожно!
— Внимание! Без паники!
— Сержант! Господи! Сержант! Где вы?
— Кто-нибудь видел Куинса?
— Спокойно, народ! Держите себя в руках!
— Боже мой! Боже мой! Боже мой! Боже мой!
— Петерсон! Воджак! Эмберли! Сюда!
— Помогите мне! Кто-нибудь! Пожалуйста! Помогите!
Третья вспышка оказалась ближе от Лаки, чем две предыдущие. После нее гигантский ледяной ковер содрогнулся почти сразу. Лаки шлепнулся на ранец ПСЖО в третий раз Он спрашивал себя, как долго еще продержится пострадавшая система жизнеобеспечения. На дисплее появилось сообщение о том, что один из резервуаров с кислородом получил пробоину, а два обогревателя скафандра вышли из строя. Однако в ближайшее время это опасностью не грозило.
Так или иначе, Лаки поднялся на ноги и поплелся назад, к краю кратера. Он шел по мягкому льду, который одновременно кипел и пытался замерзнуть. Последовал еще один удар, на сей раз в восточной части кратера. Лаки почувствовал не слишком сильный толчок, докатившийся издалека. Сотрясение было таким слабым, что он даже не упал. Два следующих удара были такими же маломощными.
«Лед стал мягким», — подумал Лаки. Ледяной покров уже не передавал ударные волны, как прежде. Лаки пробовал сообразить, какой опасностью грозит ему мягкий лед. «Какова толщина льда на дне кратера? Восемь или десять метров, судя по глубине ямы, в которой находится объект», — подумал он. Или… нет. Он читал где-то, что девять десятых айсберга находятся под водой. Исходя из этого, толщина льда должна равняться девяноста метрам. Но, может быть, на поверхности Европы это правило не всегда соответствует истине?
Лаки испугался, что лед может треснуть у него под ногами. Он слышал, что глубина скрытого подо льдом Европейского моря варьировалась от восьмидесяти до ста километров… Шестьдесят миль холодной, темной воды, находившейся прямо у него под ногами. И Лаки знал, что его костюм не удержится на плаву. Так или иначе, ему удавалось продолжать путь, хотя теперь его колени дрожали, поскольку он боялся, что, сделав еще один шаг, погрузится в эти черные, холодные глубины. Примерно через десяток шагов Лаки вспомнил, что у него нет оружия. Винтовка пропала во льдах, и он понятия не имел, где ее искать.
Несмотря на все трудности, Лаки продолжал подниматься к краю кратера. Ему было приказано занять позицию именно там, а не на дне этой миски. Китайская орбитальная бомбардировка с ужасающей легкостью сбросила морских пехотинцев с края кратера. И в этот момент вражеские отряды, должно быть, поднимаются по внешнему склону.
— Оружие готово к бою! Оружие всего личного состава готово к бою! Красный свет на дисплее шлема отключился. Сообщение о загрузке всех необходимых компьютерных программ быстро сменилось фразой «ВИНТОВКА ДЕБЛОКИРОВАНА  ».
Лаки нужна была винтовка. Он увидел одну в трех метрах справа от себя. Лежавший на спине морской пехотинец прижимал М-580 к защищенной скафандром груди. У него были оторваны ноги и нижняя часть туловища… Не осталось ничего, кроме внутренностей и быстро замерзающей крови. Прозрачное стекло шлема покрыто кровью и рвотой. Но благодаря этому ужасному месиву Лаки не мог видеть лицо парня. Лаки с трудом высвободил лазерную винтовку из облаченных в перчатки рук трупа. За один прием ему удавалось разжать только два застывших пальца. Лишь теперь Джордж увидел медальон с именем: «ХАТТОН ДЖ.  ».
Сержант Джозеф К. Хаттон. Тощий, худой, словно жердь, парень из Западной Виржинии, дружелюбный, приятный в общении, хотя немного наивный. Черт возьми!..
Лаки опустился на колени в снеговую кашу. Он тыкал клавиши, торопясь запрограммировать винтовку, и молил Бога, чтобы механизм не пострадал от полученных ударов и холода. Каждая лазерная винтовка должна быть настроена на частоту скафандра пользователя. Это необходимо для того, чтобы оружие могло подавать информацию о цели и наведении вмонтированному в скафандр компьютеру. Настройка занимала несколько секунд… Лаки боялся, что у него совсем не осталось времени.
На гребне кратера появился низкий плоский объект. Лаки видел эти машины во время сеансов компьютерного обучения и на технических брифингах: цзыдун танькэ…  роботы-танки.
Теперь на гребне появились и другие объекты: человеческие фигуры в больших белых скафандрах, похожих на те, которые носили морские пехотинцы. Однако эти отличались от американских формой шлема. Кроме того, иного образца были и портативные системы жизнеобеспечения, и винтовки.
Лаки ждал, когда его оружие настроится. Ну быстрее же… Быстрее…
Джордж Лаки предпочитал высокотехнологичную штурмовую винтовку марки М-29, являвшуюся основным огневым средством морской пехоты. Однако какой-то гениальный стратег на Земле решил, что космические морпехи должны взять в экспедицию на Европу оружие марки М-580, потому что с лазерными винтовками не нужно тащить с собой через всю Солнечную систему многочисленные боеприпасы.
К сожалению, проклятые лазерные винтовки приходилось настраивать. И требовалось чертовски много времени, чтобы подготовить оружие к стрельбе. Иногда открывать огонь бывало слишком поздно.
— Лаки! — Это звучал голос майора. Уорхерст остался на базе и в данный момент находился в центре управления и связи. С помощью компьютера Джефф получал сведения обо всех морских пехотинцах, их скафандрах и лазерных винтовках. — Где твое оружие?
Создавалось впечатление, будто сам Господь Бог смотрит тебе через плечо.
— Винтовка занята захватом цели, майор! Объект приближается…
— Прорыв на гребне, чуть выше занимаемой тобой позиции! Смотри в оба! Когда винтовка будет готова, открывай огонь!
— Есть, сэр!
На дисплее Лаки зажглось красное перекрестие, появление которого сопровождалось пронзительным воем, свидетельствовавшим о том, что винтовка готова стрелять. Давно пора!
По-прежнему стоя на коленях, Лаки поднял коробчатую М-580 и повернул так, чтобы перекрестие наплыло на один из космических скафандров, появившихся на ледовом хребте. Облаченный в перчатку палец скользнул в спусковой механизм и коснулся кнопки, с помощью которой совершался выстрел.
Разумеется, не было никакой вспышки, никакого луча. На Европе нет атмосферы, чтобы ионизироваться, и пыли, чтобы высветить импульсную нить когерентного света, выпущенного из дула винтовки… Но грудь космического костюма, в который был одет противник, внезапно разорвалась, выпустив облако белого дыма. Водяной пар замерз, едва вырвавшись из простреленного скафандра. Китаец взмахнул руками, уронив винтовку, которая покатилась вниз по склону. Убитый солдат падал мучительно долго, но, наконец, его тело коснулось ледяной поверхности.
Лаки с трудом поднялся на ноги и поспешил на другую позицию. Слякоть под ногами быстро замерзала — Лаки чувствовал себя приклеенным к поверхности, хотя ему и удавалось совершать один большой шаг за другим. Он ругал себя за то, что так неуклюж. На дисплее шлема включился индикатор, предупреждающий об опасности. Скафандр Лаки был замечен полудюжиной радаров и лазерных приборов, обнаруживающих цель.
Лаки залег и сделал еще один выстрел, когда ему подвернулась очередная мишень. В пятидесяти сантиметрах от него взлетели вверх брызги кипящей слякоти… В нескольких местах, куда попадали лазерные лучи, застывающее ледяное месиво на мгновение превращалось в гейзер.
Справа от Лаки пронеслась ракета, выпущенная из переносной установки «Крылатый дракон». Ракета летела низко надо льдом. Достигнув гребня, она ушла вверх и угодила в левую гусеницу одного из «цзыдун танькэ».  Ослепительная вспышка, и гребень усыпали обломки пораженной машины. Второй робот-танк открыл ответный огонь. Раздались пронзительные вопли морского пехотинца.
Затем китайские солдаты начали спускаться по склону, ведущему на дно кратера. Они вели стрельбу по всему, что двигалось.
Лаки оказывал яростное сопротивление врагам. Это был отчаянный и смертельный бой, о котором Джордж Лаки даже не мечтал, когда дрался на замусоренных улицах Нью-Йорка.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Отсек С-3, объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
16:05 по времени гринвичского меридиана. 

Джефф Уорхерст находился в виртуальной реальности. Использование виртуального мира — в совокупности с мощными компьютерами и компетентными искусственными интеллекта — перевернуло все представление о войне. На протяжении всей мировой истории человечества любое сражение, в котором участвовало больше двух противников, было окутано так называемым туманом войны. Этот предельный беспорядок возникал из-за того, что ни один полководец не мог знать точно, где находятся все его войска, что они делают и как реагируют. Действия вражеских солдат оставались и вовсе полной тайной. Джефф использовал «Штурм», представляющий собой пакет из трех тысяч программ, помогающих руководить боем. «Штурм» был разработан оборонным отделом компании «Сперри Ранд». Все участники боя общались с помощью системы связи, которая собирала информацию, поступающую по тысячам отдельных каналов, обрабатывала эти данные и выводила на дисплей, виртуально развернутый в оптическом центре мозга Джеффа.
Дисплей демонстрировал трехмерную рельефную карту поля боя. Транспондеры, находящиеся внутри каждого скафандра, поставляли информацию о состоянии, занимаемой позиции и даже о намерениях бойцов. Рассеянные по всей зоне военных действий мониторы-роботы, радарно-лидарные установки и беспилотные «птички» собирали сведения о том, где находится противник и чем он занят. При низком разрешении военачальник мог легко узнать свою боевую технику и своих солдат, которые были обозначены перемещающимися синими точками. Вражеские войска и объекты были окрашены в красный цвет. При высоком разрешении каждая точка превращалась в крошечное изображение морского пехотинца, облаченного в космический скафандр. При желании можно было увидеть и вражеских солдат. Создавалось впечатление, что полководец парит над полем сражения, поднявшись на высоту нескольких сотен метров. Весь бой был как на ладони.
Благодаря виртуальной реальности, Джефф мог мысленно протянуть руку, коснуться любой пиктограммы, символизирующей бойца, и поверх иконки появлялось окно со словами и цифрами, сообщающими имя человека, описывающими его состояние и совершаемое в данный момент действие. Постучав по значку и повернув запястье, майор мог видеть, какие изображения снимает камера, установленная на шлеме морского пехотинца. Постучав дважды, Уорхерст выходил на прямую связь с этим морским пехотинцем и мог говорить с ним по персональному каналу. В реальном же мире Джефф находился на объекте «ЕвроГИС». Он сидел в кресле с откидной спинкой, на голове у него были наушники, а перед губами — микрофон. Искусственный интеллект управлял каналами связи. Когда майор говорил, его слышал каждый боец, к которому он обращался. Джефф слушал болтовню, ведущуюся одновременно по нескольким каналам, в числе которых были канал для связи с командованием, каналы взвода, используемые каждым командиром взвода и общий канал, используемый всеми офицерами и сержантами. При желании майор мог подслушать любой разговор.
Джефф хорошо знал, какую опасность представляет собой эта новая технология, которая стала доступна военным подразделениям всего лишь десять лет назад. Компьютерным программам, помогающим руководить сражением, еще предстояло пройти много испытаний. Знание дает военачальнику силу. Но в этом есть и кое-что настораживающее. Некоторые командиры могут с легкостью предположить, что имеющаяся у них информация позволяет им распоряжаться всем, что происходит на поле битвы. И тогда участвующие в сражении офицеры, командиры отделений и сержанты лишатся возможности контролировать ситуацию и окажутся под властью начальника, который захочет сам руководить битвой. Командование боем является одновременно наукой и искусством. Оно требует тактичного командира и надежных, хорошо обученных и опытных подчиненных.
Джефф должен был сознательно расслабиться и наблюдать за сражением, стараясь проявлять терпение. Главное, он не должен стремиться все делать сам, он должен доверять сержантам, которые вполне способны сплотить оставшихся в живых солдат и вернуть их в бой. Даже такая незначительная по своим масштабам операция была ужасно сложной. Слишком сложной, чтобы один человек мог возложить на себя все командование. Чести Пуллер работал вместе с Джеффом. Этот искусственный интеллект занимался решением небольших проблем, возникающих в каждом сражении, а также деликатно обращал внимание Уорхерста на основные события. Без помощи Пуллера Джефф ни за что бы не смог уследить за всем происходящим на поле боя.
— Вперед! — пробормотал Уорхерст, обращаясь к Чести Пуллеру. — Я хочу видеть западный гребень. Панорамное изображение правой части территории. Десятый сектор.
Зона обзора уменьшилась и качнулась вправо. Джеффу казалось, что он летит над полем битвы. На интересующей его территории он увидел шесть «цзыдун танькэ»  . Один из танков был уже выведен из строя пятисантиметровой ракетой, выпущенной из переносной установки. Но другие машины стремились занять позиции на гребне, где могли надежно укрыться. Танки собирались открыть огонь по дну кратера, по морским пехотинцам, которые вели бой и пытались перегруппироваться после разрушительной бомбардировки из космоса.
Эта бомбардировка повлекла за собой большие потери. Двенадцать морских пехотинцев были мертвы, а еще один погибнет через несколько минут из-за повреждения в скафандре, если кто-то не поспешит на помощь. Джефф уже сообщил находящемуся поблизости морпеху, что капрал Лисса Картрайт находится в смертельной опасности. В данный момент парень пытался заделать брешь в скафандре Лиссы с помощью заплаты и герметизирующего состава. Один из двух «жуков» был уничтожен, другой поврежден, а два лоббера разбиты. Несколько находящихся на поверхности складов были продырявлены попавшими в них осколками. Предстояло проверить, какой ущерб нанесен хранящимся там съестным припасам, электронному оборудованию и двум подводным лодкам «Манта».
Впрочем, все могло быть гораздо хуже. Очевидно, вражеский военный корабль не целился в главные постройки базы. Вероятно, китайцы хотели сохранить эти объекты для себя. Зачем превращать в руины отличную базу, если ее можно отвоевать у противника и использовать для своих собственных целей? Но за ужасные пять секунд бомбардировки численность морских пехотинцев сократилась на шестнадцать процентов. Оставшиеся в живых будут в шоке, когда узнают об этом. Такие большие потери нанесут серьезный ущерб боевому духу. И если защитники базы не смогут сплотиться, то число погибших будет гораздо больше. В данный момент китайские солдаты проникали на территорию кратера, беспощадно стреляя во все движущиеся объекты. Несколько морских пехотинцев вели с противниками рукопашный бой. Они дрались жестоко и отчаянно. Джефф не мог следить за всеми бойцами. Он не осмеливался сделать это. Если Уорхерст позволит своему вниманию сосредоточиться на каком-то одном морском пехотинце или на маленькой группе бойцов, он рискует прозевать серьезную опасность, которая может погубить всех обитателей базы.
Однако имелась работа и для майора Уорхерста. Он мог ввести в бой установки ХМ-86 «Часовой», способные искать и уничтожать любые цели, которые не идентифицировались приборами как свои. На западном гребне кратера находились две установки, уцелевшие после бомбардировки. Обе начали работать, обрушивая на самые близкие цели град смертоносных ударов мощностью в 70 мегаджоулей. Винтовки всего личного состава были уже деблокированы.
— Пуллер! Где «Драконы»?
Вокруг двух удаленных друг от друга иконок, обозначающих морских пехотинцев, вспыхнуло зеленое сияние. «Крылатый дракон» доверенный сержанту Эмилио Гонсалесу, был уже в действии. Сержант вел частый огонь по правому флангу противника, успешно уничтожая наступающих китайских солдат. Другой «Крылатый дракон» находился в распоряжении младшего капрала Росса Мюллера. У него, похоже, не все было ладно.
Камински находился поблизости. Джефф дважды постучал по иконке:
— Фрэнк! Это Уорхерст. В десяти метрах слева от тебя находится Мюллер! Помоги ему! У него какие-то проблемы с «Крылатым драконом». Приведите установку в действие!
Что еще он мог сделать?
На другом конце открытого ледяного пространства сержант Куклок собрал отряд из десяти морских пехотинцев и пытался снова подняться на гребень кратера. Заняв эту позицию, сержант и его команда могли открыть огонь по противникам и атаковать их с тыла. Однако роботы-танки представляли для них серьезную опасность. Два бойца из отряда Куклока уже были убиты.
Двойное прикосновение к иконке…
— Куклок! Говорит Уорхерст! Удерживайте вашу позицию!
Двойное прикосновение к иконке…
— Тонелли! Можешь вывести из строя эти проклятые танки на гребне?
— Работаю над этим, сэр!
— Покончите с ними! И прежде, чем они оторвут нам яйца!
Двойное прикосновение к иконке…
— Камински! «Дракон» действует?
— Никак нет, майор. Конденсатор гребанулся! Нужен запасной со склада!
— Ладно, хрен с ним, с конденсатором! Мне нужно, чтобы вы собрали отряд по уничтожению танков. Используйте гранатометы, «Крылатые драконы» и все, что подвернется под руку. Выведите из строя эти танки!
— Есть, сэр!
Было видно, как пиктограмма, обозначающая Тонелли, двинулась вперед, к груде обломков, оставшихся от одного из принадлежавших морским пехотинцам «жуков». Иконка была точной копией солдата из военной компьютерной игры. Глядя на эту картину, было чертовски трудно удержаться от ощущения, что все происходящее — своего рода огромная, сложная игра, в которой участвуют ненастоящие солдаты, беспрекословно выполняющие команды игрока.
Но в этом сражении участвовали настоящие люди, и они погибали.
Пиктограмма, обозначающая Тонелли, открыла огонь. К самой вершине гребня полетела белая светящаяся точка. Вскоре она врезалась в лед перед одним из танков. Черт! Мимо! Танк ответил встречным огнем. Иконка, символизирующая Тонелли, погасла. В следующий момент на экране появилась серая фигурка, распростертая на льду, и вспыхнуло мрачное слово «УБИТ  ».
Черт побери, что еще тут можно сделать?
Джефф чувствовал себя ужасно беспомощным.

Камински; полярная станция «Зебра», Европа; 
16:05 по времени гринвичского меридиана. 

— Лаплас! Ваггонер! Джелли! Гарсиа! Брайтон! Все за мной!
Фрэнк Камински прыжками передвигался по льду, держа курс на тень разрушенного «жука». Поравнявшись с лежащим на спине трупом морского пехотинца, Фрэнк наклонился. Левая рука капрала Джеральда Бейли была оторвана, на льду — кровавый след. Из рваного отверстия в боку убитого струились водяной пар и воздух, превращаясь на морозе в иней. Камински вытащил из правой руки Бейли установку «Крылатый дракон» и перебросил ее сержанту Джеллоуски, затем перевернул труп на живот, чтобы добраться до «колчана», прикрепленного к боковой поверхности ранца ПСЖО Бейли. Достав пятисантиметровую ракету, Фрэнк вставил ее в зарядную трубку, а трубку — в приемник «Крылатого дракона». Джеллоуски водрузил заряженное орудие на плечо.
— Дьявол! — завопил он тут же.
— Что?
— Не могу захватить цель! Танки закутались!
Роботы-танки, оккупировавшие гребень кратера, рассредоточились, удалившись друг от друга на десять-двадцать метров. Они старались занять такое положение, чтобы были видны только платформы и главные орудия. Во время бомбардировки ударные волны покрыли трещинами верхний слой льда, благодаря чему танкам удалось вырыть для себя траншеи, ставшие чертовски превосходным укрытием. С помощью системы охлаждения избыточная теплота удалялась от передней части транспортного средства — облака пара поднимались из-под задней части каждого танка, быстро кристаллизуясь в облака льда.
Танки действительно закутались…
«Крылатый дракон» стрелял пятисантиметровыми ракетами 8М-12 со встроенной логикой. Эти ракеты могли обнаружить цель по инфракрасному, магнитному, оптическому или лазерному излучению. Роботы-танки были окутаны ледяными кристаллами. Благодаря этой завесе инфракрасная форма цели стала слишком расплывчатой. Оптические очертания танков, вероятно, также были искажены. «Крылатые драконы» не могли атаковать транспортное средство, форму которого не понимали.
Ваггонер, скрывавшийся за разрушенным «жуком», выскочил из укрытия, стремительно пронесся мимо неподвижного тела Бейли и оказался на открытой территории. Два танка тут же открыли по нему огонь. Ледяная поверхность затряслась от взрывов. Ваггонер издал вопль, а потом замолчал. Радиосвязь с ним оборвалась.
Камински начал искать альтернативы. Отряд из пяти морских пехотинцев нашел укрытие за разрушенным «жуком». Пока ребята занимают эту позицию, вражеские танки их не засекут. Однако каждый шаг грозит им опасностью оказаться под обстрелом. Роботы нашли естественное укрытие, позволяющее им все время оставаться в боевом положении. Их лазерные орудия могли вести огонь по всей территории кратера.
«Будь я проклят, если мне удастся найти выход из этой мерзкой ситуации», — подумал Фрэнк.

Лаки; полярная станция «Зебра», Европа; 
16:05 по времени гринвичского меридиана. 

Лаки стрелял из лазерной винтовки с упором приклада в бедро. Он быстро наводил курсор на цели, появляющиеся на дисплее шлема, и одновременно пытался уворачиваться от выстрелов и петлять, желая, по возможности, превратиться в трудно поражаемую цель. Четыре китайских солдата приближались к Лаки с трех сторон. На стекле шлема одного из китайцев вдруг появилось отверстие размером с мяч для гольфа. Из этого отверстия вылетело облачко моментально замерзшего красного тумана. Лаки в ту же самую секунду залег, тяжело приземлившись на левое плечо. Он по инерции скользил по льду, непроизвольно болтая ногами. Попробовал выстрелить по противнику из такого положения, но промахнулся, поскольку китаец поскользнулся и, несмотря на попытку удержаться на ногах, неуклюже шлепнулся на лед.
Лаки продолжал скользить. Со всех сторон на него сыпались осколки льда, разбитого выстрелами китайских штурмовых винтовок. Один выстрел задел шлем Лаки. От удара Джордж завертелся волчком. В ушах зазвенело. Однако на дисплее не появилось сообщения об опасном повреждении скафандра. Скользя по ровному льду, Лаки приподнялся и наклонился вперед, изо всех сил стараясь принять такую позу, чтобы напавшие на него китайцы снова оказались на дисплее. Широко раздвинутые ноги не мешали стрелять. Лаки увидел, что курсор остановился на иконке, обозначающей вражеского солдата, и нажал на боевую кнопку. Выстрел угодил китайцу в правое колено. В скафандре образовалась дыра, из которой бесшумно вырвались в вакуум кровь и белый пар. Солдат взмахнул руками и упал на спину.
Продолжая скользить по льду, Лаки столкнулся с четвертым китайцем и сшиб его с ног. Противники вцепились друг в друга мертвой хваткой. Китайский солдат подмял Лаки под себя.
Не было времени, чтобы каким-нибудь хитрым способом уклониться от боя. Впрочем, такая мерзкая мысль даже не пришла Джорджу в голову. Правая рука Лаки нащупала рукоятку боевого ножа, который морские пехотинцы носили в ножнах у бедра. Щелкнул фиксатор, и нож оказался на свободе. Сквозь темное стекло Лаки видел лицо противника и ужас в широко раскрытых глазах. Китайский солдат кулаками начал наносить удары по шлему американца, пробуя разбить стекло.
Лаки изо всех сил ударил острием ножа по горлу противника. Черное лезвие отскочило от запорного кольца шлема и целиком отвалилось от рукоятки. От сильного мороза металл сделался хрупким.
Лаки сменил цель. Он приподнялся, все еще сжимая в кулаке рукоятку, и нанес удар по стеклу шлема вражеского солдата. Потом еще удар. И еще…

Камински; полярная станция «Зебра», Европа; 
16:06 по времени гринвичского меридиана. 

Камински заметил, что в сорока пяти метрах слева от него идет отчаянная борьба. Бросив взгляд на дисплей, Фрэнк обнаружил, что участником боя является капрал Джордж Лаки. Морской пехотинец распластался на ранце ПСЖО, а сверху на него навалился китайский солдат. Второй китаец поднимался на ноги после падения. Два его товарища лежали неподалеку на льду. Один из них еще шевелился, а другой был неподвижен. Подняв лазерную винтовку, Камински взял на прицел одинокого вражеского солдата, который спешил на помощь своему другу. Выстрел угодил в заднюю панель портативной системы жизнеобеспечения. Баллон с кислородом, хранящийся в ПСЖО, сразу же взорвался.
Камински осторожно взял на мушку ублюдка, с которым боролся Лаки. Но в этот момент многочисленные удары, наносимые морским пехотинцем, достигли цели. Китаец скатился с Лаки. Его перчатки скользнули по стеклу, которое треснуло, словно хрустальный шар под ударами молотка.
По-видимому, трещин было недостаточно, чтобы стекло разрушилось, но солдат запаниковал. И Камински спокойно убил китайца выстрелом в грудь.
— Лаки! Все нормально?
Морской пехотинец подобрал свою брошенную винтовку, помахал ею и поднялся на ноги:
— Все в порядке, главный сержант. Спасибо!
Камински окинул взглядом территорию, мысленно прикидывая расстояние. Лаки находился поблизости от подножия гребня. Есть шанс, что стоящие наверху танки не смогут опустить стволы и им не удастся попасть в морпеха. Мертвая зона…
— Лаки, ты можешь вскарабкаться на гребень? Нам нужно, чтобы кто-то вывел из строя эти танки!
— Хорошо! Я попробую!
— Действуй, морпех! Пошевеливайся!
— Есть, сэр!
Лаки начал подниматься по склону.

Нимейер; район полярной станции «Зебра», Европа; 
16:07 по времени гринвичского меридиана. 

Капрал Дуэйн Нимейер бросил взгляд за борт лоббера и убедился, что они опускаются слишком быстро.
— Черт побери, Бэпэ! Разве у этой штуковины нет тормозов? — проворчал он.
— Заткнись! Лучше приготовь винтовку!
Обе руки Кампанелли лежали на пульте управления. В ее голосе чувствовалось напряжение. Они держали курс к кратеру по длинной дугообразной траектории, в начале которой находился наблюдательный пост «Иглу». Опустив руку вниз, Даунер отстегнул ремни, надежно удерживавшие винтовку М-580 рядом с правым сидением лоббера. Следующие несколько секунд он потратил на то, чтобы разогреть и зарядить оружие.
Территория, охваченная сражением, разрасталась. Повсюду царила неразбериха. Когда лоббер оказался на стометровой высоте над юго-западной частью кратера, Даунер смог разглядеть крошечные фигуры, бегом перемещающиеся с позиции на позицию. Было невозможно отличить своих от неприятелей, потому что все носили белые скафандры. Зона боевых действий кое-где пестрела неровными пятнами коричневого, голубого и зеленого цвета. Западный гребень кратера был оккупирован какими-то транспортными средствами. Вероятно, это роботы-танки. Чтобы причинить таким машинам серьезный ущерб, потребуется более мощное оружие, чем М-580.
Севернее Дуэйн заметил приземлившийся на лед китайский посадочный аппарат, похожий на серый футбольный мяч с четырьмя ножками.
— Не смотри на них, — предупредила Бэпэ.
Она, должно быть, заметила, что сидящий рядом Даунер повернулся лицом к «Поражающему Грому».
— А?.. Почему?
— Они следят за нами с тех пор, как мы появились из-за горизонта. Наверняка попробуют использовать против нас лазеры. У них есть маловаттные установки для поражения мелких целей. На таком расстоянии большие пробоины нам не грозят, но шасси уже продырявили в нескольких местах. Ты спалишь себе сетчатку, если будешь смотреть на лазерные лучи.
Даунер быстро наклонил голову и стал внимательно разглядывать находящийся впереди кратер. Оказывается, их лоббер уже получил пробоины! Есть от чего впасть в отчаяние…
Винтовка подала звуковой сигнал, говорящий о том, что оружие готово к бою. Подняв М-580, Даунер обнаружил, что перекрестие скачет и петляет между крошечных фигур, разбросанных по полю боя. Проклятье! Движение лоббера мешало держать цель на мушке достаточно долго, чтобы можно было сделать выстрел. Даунер попробовал увеличить изображение на дисплее, но из-за этого увеличилась и скорость движения перекрестия. Ему никак не удавалось зафиксировать прицел.
— Нельзя ли лететь поровнее и помедленнее?
— Нет! Мы же не хотим, чтобы этот посадочный аппарат сбил нас!
Система маневрирования заработала еще активнее, лоббер резко свернул вправо. Даунера чуть не стошнило, когда его желудок восстал против такой выходки.
Так или иначе, Дуэйн сумел взять на мушку бегущего солдата. Он нажал кнопку, чтобы узнать, на чьей стороне воюет этот человек. Фигурка на дисплее загорелась зеленым светом, и на ней появилось слово «СВОЙ  ».
Нимейер поспешил выбрать другую цель. Около одного из плоских танков кто-то стоял. Человека почти не было видно из-за вихря замерзающего пара. Даунер снова нажал на кнопку, и на фигурке появилось слово «ВРАГ  ». Нимейер изо всех сил надавил на боевую кнопку, торопясь выстрелить, пока цель не утеряна.

Лаки; полярная станция «Зебра», Европа; 
16:09 по времени гринвичского меридиана. 

Лаки никогда бы не смог двигаться быстро, если бы у него под ногами были мелкие осколки льда, появившиеся после бомбардировки, с которой началось сражение. Когда он поднимался на гребень в прошлый раз — неужели с тех пор миновало всего лишь двадцать пять минут? — лед был твердым. Начав движение кенгуриными скачками, Лаки мог поддерживать высокую скорость, только не было никакой гарантии, что при приземлении ему удастся устоять на ногах.
Теперь поверхность склона была покрыта смесью, состоящей из снега и мелких осколков льда, похожих на бело-голубой гравий. После каждого шага ступни Лаки погружались в эту смесь. Быстро продвигаться вперед становилось все труднее.
Красный огонек, мигнувший на дисплее, предупредил Лаки о том, что его обнаружили. Распластавшись на льду, Джордж принялся искать неприятеля. И тут же обнаружил справа от себя китайский танк. «Цзыдун танькэ»  был окутан блестящей пылью… Это была замерзшая в вакууме вода. За танком пряталась облаченная в космический скафандр фигура, вооруженная винтовкой типа 110 с лазерным прицелом.
Кристаллы, парящие над шлемом китайца, внезапно озарились бело-голубым светом. Солдат упал на колени, хватаясь за шлем, и в эту же секунду Лаки переместил перекрестие в центр скафандра противника и выстрелил. В груди китайца появилась дыра размером с кулак.
Лаки посмотрел вверх. Высоко в небе он увидел лоббер, который быстро приближался к кратеру. Именно с этого летательного аппарата был сделан первый лазерный выстрел, частично поглощенный и рассеянный замерзающим паром.
Лаки не забыл о своей задаче. Он занял удачную позицию почти на самой середине склона и мог целиться в брюхо ближайшего китайского танка. Большим пальцем Лаки перевел переключатель огня из позиции «Импульс» в положение «Луч», взял танк на мушку и выстрелил.
Посылая непрерывный луч, М-580 в значительной степени теряла силу удара. Конечно, этот луч не мог пробить многослойную броню толщиной в сантиметр.
— Камински! — крикнул Лаки, обращаясь к Фрэнку по радио. — Я подогреваю танк! Стреляйте!

Камински; полярная станция «Зебра», Европа; 
16:10 по времени гринвичского меридиана. 

Оптические приборы Фрэнка не могли засечь лазерный луч. Но Камински отлично видел Лаки, поднимавшегося по внутреннему склону кратера. Главный сержант знал, что именно делает сейчас этот морской пехотинец.
— Можно стрелять! Ракета обнаружит цель по рассеиванию луча! — сказал Фрэнк, хлопнув по шлему сержанта Джеллоуски. Убедившись, что никто не стоит позади Джеллоуски, в опасной зоне реактивной струи «Крылатого дракона», он добавил: — Все чисто, Джелли!
Джеллоуски нажал на пусковой механизм, и ракета взмыла в черное небо, на котором отчетливо были видны ее белые выхлопные газы.
— Она обнаружила цель! — воскликнул Джеллоуски. — Есть захват!
Камински уже извлек из установки использованную зарядную трубку и вставил новую. Танк, оккупировавший край кратера, взорвался. Обломки брони и порванная гусеница, вращаясь, взлетели в небо.
Угол был неблагоприятен для того, чтобы можно было как следует прицелиться. Но Лаки занимал хорошую позицию и находился достаточно близко, чтобы направленный на танк луч был ярким и устойчивым. Как только «Крылатый дракон» освободился от зарядной трубки, его датчик поймал отраженное рассеяние лазерного излучения и направил ракету точно в цель.
— Еще один! — вопил по радио Лаки. — Даю наводку!
Джеллоуски выпустил новую ракету-убийцу танков, и секунду спустя второй «цзыдун танькэ»  покачнулся и завалился на бок, так как взрывом ему оторвало левую гусеницу.

«Поражающий Гром № 4»; 
два километра к западу от полярной станции «Зебра», Европа; 
16:11 по времени гринвичского меридиана. 

Полковник Ян вздрогнул, когда выпущенная из «Крылатого дракона» ракета, взорвавшись, ударила его по лицу. Он не почувствовал боли, резко отключаясь от виртуальной реальности. Однако испытал потрясение. Ни в одном языке не имелось слов, способных описать это ощущение. Оно было столь же сильным, как боль. И не менее шокирующим. Быстро следующие друг за другом удары не только вырвали Яна из виртуального мира, но и погубили технику. В реальной жизни каждый такой удар был бы смертелен для полковника. Ян чувствовал, что у него немного помутилось сознание и закружилась голова. Ху был мертв, убит лазерным лучом несколько секунд назад. Почти все солдаты рассредоточились по полю боя. Они лишились возможности продвигаться вперед, так как попали в окружение. Но даже сейчас китайцы ожесточенно сражались, маленькими группами или в одиночку.
Ход сражения обернулся против китайцев. Ян чувствовал это. Каждое сражение имеет ритм, темп… Темп этого боя стремительно замедлялся. Победные ритмы сменились хаосом и поражением.
— Враг проявил неожиданную гибкость, генерал! — сообщил полковник на главную базу по каналу спутниковой связи. В то же самое время он использовал оптические приборы одного из уцелевших цзыдун танькэ, чтобы наблюдать за дном кратера. Люди перемещались во всех направлениях, медленно, неравномерными прыжками. Обстановка напоминала сон, запутанный и беспорядочный, в котором невозможно разобраться.
— Враг вооружен до зубов и настроен весьма решительно, — продолжал полковник. — Бомбардировка не имела значительного эффекта, и мы понесли большие потери. Я прошу разрешения прекратить бой и вернуть солдат на борт посадочного аппарата.
— Мы можем отправить подкрепление на ваши позиции, Ян, — сказал Сян. — Помощь прибудет через пятнадцать минут. Вы сумеете продержаться до тех пор?
— Это будет рискованный шаг. Нам грозит полное уничтожение. Каковы будут ваши приказы, генерал?
Возникла длинная пауза.
— Пусть ваши люди отступают к посадочному аппарату, — сказал, наконец, Сян. — Спасайте все, что можете, и возвращайтесь на базу. Придется расправиться с американцами другим способом.
Ян слышал гнев в голосе генерала.
— Мы нанесли им серьезный ущерб, — сказал полковник, стремясь хоть как-то оправдать потери.
Никакого ответа не последовало, и Ян начал отдавать приказы о прекращении боевых действий.

Нимейер; 
район полярной станции «Зебра», Европа; 
16:07 по времени гринвичского меридиана. 

— Что, черт возьми, ты пытаешься сделать? — крикнул Даунер.
— Я пробовала спалить танк, — ответила Бэпэ. — Но, думаю, мы потеряли двигатели!
— О… черт!
Теперь к ним стремительно приближался гребень кратера.
— Отстегивайся! — крикнула Бэпэ. — Готовься прыгать!
— Что?
— Тяги больше нет! Посадка будет жесткой!
Произнося эти слова, Кампанелли отстегивала свои ремни безопасности, и Даунер последовал ее примеру. Теперь они быстро теряли высоту. Лоббер почти повалился на бок, падая на плоский, клиновидный робот-танк. Нимейер понял, что Бэпэ пыталась провести лоббер над китайским танком, включив на полную мощность плазменные двигатели. Это была трудная и опасная затея. Но таким способом можно спалить схемы робота-танка. К сожалению, двигатели лоббера пострадали, когда по ним открыли огонь лазерные орудия вражеского корабля. Теперь американский летательный аппарат находился в свободном падении.
— На старт… Вниманье… Марш! — Бэпэ соскочила со своего кресла.
Даунер закрыл глаза и совершил прыжок в другом направлении.
Падение длилось долго. Приземлившись, Нимейер испытал такое тушение, будто его сильно ударили по ногам бейсбольной битой. К счастью, лед был не таким твердым, каким казался. Потеряв равновесие, Дуэйн упал и, окруженный маленькой лавиной колотого льда, покатился по рыхлой, неровной поверхности.
Несколько китайских солдат поднимались по склону, спотыкаясь на бегу. Даунер понял, что его лазерная винтовка пропала. Он потерял ее во время прыжка и падения. Лежа неподвижно, Нимейер ждал, когда уйдут китайцы.
— Бэпэ! Бэпэ, где ты? С тобой все в порядке?
— Все хорошо! — был ответ. — Немного дух захватило.
Даунер выяснил, что может стоять, хотя его левую лодыжку и пронзила боль. Сильно хромая, Нимейер начал подниматься по склону. Что ж, раз он способен ходить, значит, перелома нет.
Даунер нашел Бэпэ сидящей на льду. Та пыталась встать.
— Похоже, эти ублюдки собрались сваливать, — сказал Дуэйн, глядя на ледяную равнину, по которой бежали десятки китайских солдат, торопящихся вернуться на борт своего посадочного аппарата.
Два уцелевших робота-танка медленно пятились назад, прикрывая отступление.
— Я думаю… Я думаю, наши победили! — неуверенно сказала Бэпэ.
— Черт побери, а мы пропустили сражение! — воскликнул Даунер.
— Не стоит так огорчаться, сынок, — послышался по радио голос майора. — Они возвратятся, будь уверен!

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

18 октября 2067 года. 

Кабинет командира подразделения, объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
11:20 по времени гринвичского меридиана. 

Джефф отвел под свой кабинет небольшую часть отсека, в котором размещался центр управления и связи. Тут имелась достаточно удобная складная кровать, которой можно было пользоваться в помещении, где гравитация равняется 0,13 g. Если будет объявлена тревога, майору не придется спускаться на лифте, чтобы добраться из спального отсека в командный пункт.
Кроме того, кабинет командира был местом для конфиденциальных бесед с людьми.
— Боже мой, Фрэнк! Ты действительно думаешь, что этот план осуществим?
Камински потянул себя за длинный нос:
— Вполне, сэр! Все вычисления сделаны правильно. Я просмотрел эти данные с лейтенантом Уолдерсом, и он убежден, что все получится.
— И у нас есть все материалы для создания орудия?
— Ну, с этим вообще никаких проблем. Идея пришла мне в голову, когда я смотрел на упавшую СВЧ-антенну. Это — самая трудная часть. И у нас вполне достаточно сверхпроводящего кабеля. Единственный вопрос: сколько выстрелов мы сможем сделать до того, как прибудет «Син Шань» и испортит нам забаву. — Фрэнк кивнул на схему, изображенную на дисплее принадлежащего Джеффу ПАДа. — Мы не сможем спрятать эту хреновину. Перемещать ее нам тоже не удастся. Впрочем, это мелочи, если принять во внимание вероятность того, что орудие выйдет из строя после первого же выстрела.
— Ясно… Вот только будет ли нам польза от одного-единственного выстрела?
— Понятно, что обычно требуется вести огонь на поражение, но, как заметил лейтенант Уолдерс, у нас тут, можно сказать, складывается идеальная ситуация. Отсутствие атмосферы подразумевает отсутствие трения. Никакого торможения. Никакого сопротивления воздуха. Только сила тяжести, масса, ускорение и скорость. Нам достаточно точно известны первые две величины. Мы можем контролировать третью величину, которая дает нам четвертую. По моим предположениям, майор, точность попадания составит приблизительно сто метров.
— Это чертовски много, главный сержант. Я задаюсь вопросом, не воспользоваться ли нам лучше рекомендацией…
Послышался стук в дверь. Джефф поднял голову:
В кабинет вошел сержант Метьюс:
— Извините, майор. Здесь доктор Исивара. Он говорит, что вы согласились принять его.
Джефф посмотрел на дисплей ПАДа, чтобы узнать, который час. Проклятье! Он отстал от графика.
— Очень хорошо. Попроси доктора немного подождать.
— Есть, сэр!
— Извини, Фрэнк. Исивара добивался встречи со мной еще во время утреннего построения.
— Никаких проблем, сэр!
— Вот что я тебе скажу… Все-таки мы займемся этим орудием. Работа поможет ребятам поддержать на высоком уровне боевой дух.
— Так точно, майор! Как раз сейчас настроение у людей довольно бодрое. Ничто так не поднимает боевой дух, как отлично отбитая вражеская атака. Но довольно скоро ребята задумаются над тем, какие огромные потери мы понесли. Они будут потрясены и станут спрашивать себя, зачем прилетели на Европу. Почему именно их постигла такая участь. Работа над этим сложным проектом пойдет им на пользу.
— Тогда позаботься об этом, Фрэнк. И держи меня в курсе.
— Есть, сэр!
— И еще кое-что…
— Да, сэр?
— Среди вещей, которые мы взяли на борт «жука» случайно не было американского флага?
— У меня всегда есть американский флаг, майор! Вы знаете это! Традиция.
Джефф знал, как серьезно Камински относился к этой традиции. Во время полета на Марс двадцать пять лет назад Фрэнк случайно имел при себе маленький американский флаг… И этот флаг был водружен над Сидонийской базой, когда морские пехотинцы отвоевали ее у войск ООН. Фотография, на которой запечатлели церемонию поднятия флага, пользовалась большой популярностью не только в Корпусе морской пехоты, но и среди многих американских граждан. Эта церемония состоялась в космосе, но во многом напоминала знаменитое водружение флага над горой Сурибати в 1945 году.
— Найдите флагшток и поднимите флаг над «ЕвроГИСом». Я уверен, что вам удастся раздобыть какую-нибудь палку, к которой можно прикрепить флаг и по длине, и по ширине. Хочу, чтобы он был виден даже из космоса.
Фрэнк усмехнулся:
— Есть, сэр!
— Возможно, это поможет ребятам вспомнить, зачем мы здесь. Можете идти, главный сержант.
— Есть, сэр!
Камински повернулся через левое плечо и строевым шагом вышел из отсека. Джефф использовал канал связи ПАДа:
— Пригласите ко мне, пожалуйста, доктора Исивару, сержант.
— Да, сэр!
Сигэру Исивара был маленьким, плотным человеком, который всегда вел себя очень сдержанно и осмотрительно. Со времени появления морских пехотинцев на борту объекта «ЕвроГИС» члены научной группы ВКГ редко покидали свои лаборатории и жилые отсеки. Джефф почти никогда не встречался и не разговаривал ни с кем из ученых. В последнее время Исивара стал очень часто исполнять обязанности посредника и связного между военными и штатскими обитателями объекта «ЕвроГИС».
— Konichiwa ,  доктор Исивара.
— Konichiwa  , майор. — Сигэру Исивара был приверженцем традиции и предпочитал поклон рукопожатию. — Спасибо за то, что согласились принять меня.
— Я очень рад видеть вас, доктор.
Что ж, если Уорхерст и солгал, то только из вежливости. Из-за вчерашнего нападения на базу у Джеффа накопилось довольно много работы, и в данный момент у него не было времени для решения проблем возникших у его соседей по объекту «ЕвроГИС». Майора гораздо больше волновал боевой дух роты, в которой погибли двадцать два человека Отряд сократился на 37 процентов. Если в ходе одной боевой операции отряд теряет всего 10 процентов бойцов, войсковое формирование становится непригодным к службе, в нем нарушается дисциплина и резко падает боевой дух. Вот почему Уорхерст одобрил довольно странный и необычный проект Фрэнка.
Однако он находится здесь, чтобы защищать гражданских, а это значит, что от контактов с ними уклоняться нельзя.
— Садитесь, пожалуйста. Что привело вас ко мне, сэр?
— Вот что, майор. — Исивара занял место на другом конце стола и вручил Джеффу бумагу. — Это предварительное описание ущерба, причиненного базе вчерашним нападением. Этот документ включает в себя опись пострадавших или уничтоженных запасов.
— Спасибо, сэр. — Уорхерст взял бумагу (он, в свою очередь, уже попросил Хеллермана — офицера службы снабжения, подготовить ему список потерь и убытков). — Вы не могли бы рассказать мне вкратце о причиненном ущербе?
— Наша наиболее серьезная материальная потеря — продовольствие. Когда нам сообщили о прибытии ваших людей, мы освободили от продовольствия многие складские помещения объекта «ЕвроГИС». Эту еду мы поместили в три хранилища, расположенные на поверхности. Естественный холодильник, если можно так выразиться.
— Да. Надеюсь, вы хранили эти продукты подальше от резервуаров с отходами?
Исивара проигнорировал не очень удачную шутку.
— Два хранилища ужасно пострадали при нападении. Директор велел Хеллерману и двум нашим техникам проверить их. Многие контейнеры с продовольствием были разрушены и подвергнуты воздействию вакуума. Некоторые продукты, вероятно, сварились благодаря контакту с фоновой радиацией. Я думаю, что слово «сварились» вполне уместно в данной ситуации. Замороженные жидкости и соусы закипели и вырвались из контейнеров. Замороженные овощи и мясо взорвались. Продукты словно оказались в микроволновой печке, вы понимаете?
— Да-да, я понимаю. Итак, сколько еды у нас осталось?
— Мистер Хеллерман полностью подготовит сообщение уже сегодня, но чуть позже. Однако я думаю, что, по предварительным оценкам, каждый из нас сможет прокормиться в течение одной недели. При условии, что мы уменьшим рационы.
Это было плохо. Требуется не менее недели, чтобы отправленный с Земли корабль смог добраться сюда. Китайцы, черт побери, не станут делиться продуктами. Это уж точно…
— Очень хорошо. Мы уменьшим паек, доктор. И я немедленно поговорю с Землей о том, чтобы нам прислали продовольствие.
Главное, чтобы американский корабль смог прорвать блокаду китайского крейсера. Однако больше всего отряд Уорхерста нуждался в том, чтобы на Европу, помимо продовольствия, отправили многочисленную экспедицию, способную оказать помощь. А еще был нужен военный корабль, который уничтожит китайский крейсер.
— Есть и еще вопрос, майор Уорхерст. — Исивара выглядел смущенным. — Я должен кое-что обсудить с вами.
— Говорите смело, доктор. Сегодня я получаю только плохие новости. Еще одна неприятность меня не травмирует.
— Доктор Васалиев и другие… требуют, чтобы я поговорил с вами. Они… мы обеспокоены тем, что Певец может подумать относительно всего происходящего здесь.
— Певец?.. Я думал, вы все считаете его каким-то автоматизированным маяком. У вас есть какая-нибудь новая информация? Там имеются живые существа?
— Во время вчерашнего сражения, а точнее, вскоре после бомбардировки китайским кораблем кратера, Певец затих.
— О Боже!
— Объект замолчал впервые с тех пор, как мы его обнаружили. Тишина длилась двадцать восемь минут и шестнадцать секунд, а затем песня возобновилась. Характер звуков, кажется, не изменился. Однако эмиссия СНЧ увеличилась.
— Сверхнизкочастотные радиоволны?
— Да. Певец всегда испускал их, но теперь мощность его передачи увеличилась в два раза.
— Он пробует наладить связь?
Исивара пожал плечами:
— Мы не знаем. В отличие от более коротких электромагнитных волн, сверхнизкочастотные радиоволны могут проникать сквозь большие толщи воды. Однако они с трудом проникают сквозь лед, хотя мы засекали сигналы на территории, где лед тонок.
— Не толще, чем здесь, в Яме?
— Да.
— Итак… Что же все это значит?
— Мы не знаем. В этом и заключается проблема, майор. Мы не знаем. — Исивара развел руками. — Тем из нас, кто наблюдал за Певцом в тот момент, показалось, что… он слушает. И передача сверхнизкочастотных радиоволн могла быть попыткой связаться с нами. Впрочем, эта утечка радиоволн может означать и абсолютно иной процесс. У нас нет возможности расшифровать передачу.
— Вы действительно думаете, что Певец мог услышать нас? Услышать сражение, я имею в виду? Бой произошел в восьми сотнях километров от объекта, находящегося на глубине восьмидесяти километров.
— Поверьте мне, майор! Я накопил значительный опыт, работая под водой. Звук очень хорошо перемещается в море, а ледяная крыша служит для того, чтобы направить звуковой поток вниз, в глубину. Да, я полагаю что объект нас слышал. Конечно, он не мог не обратить внимания на звуки взрывов. Возможно, Певец слышал также и другие вещи. Мы не знаем, каковы его возможности.
— И что вы рекомендуете?
— Мы мало что можем сделать на данном этапе, майор. Вы оказали бы нам большую услугу, разрешив воспользоваться научно-исследовательскими подводными лодками, которые доставили сюда. Пока мы просто слушаем звуки, находясь на базе, Певец остается неподвижным и не реагирует на нас. Когда-нибудь нам придется отправиться к нему, если мы намерены вступить в контакт.
— Я согласен, доктор. К сожалению, мы находимся в зоне боевых действий. Вы, наверное, это заметили. Сейчас не слишком удачное время, чтобы вступать в контакт с представителями внеземной цивилизации.
— Понятно. Но… если возникнет необходимость выйти на прямую связь…
— Дайте мне неопровержимые доказательства того, что мы можем говорить с инопланетянами и что они этого хотят. Тогда я сделаю все от меня зависящее, чтобы диалог состоялся.
— Нам может грозить ужасная опасность. Этот… эта война ставит под большое сомнение нашу цивилизованность. Мы не знаем, как отреагирует Певец.
Сидевший за столом Джефф сложил руки перед собой:
— Доктор Исивара, мне приказано отправиться сюда, на Европу, чтобы защищать интересы Америки и ВКГ. Китай представляет собой угрозу этим интересам. Как, по-вашему, я могу помешать врагу осуществить его планы? Нам не ограничиться словесными оскорблениями. Так или иначе, если Певец проявит достаточный интерес и захочет увидеть, что здесь происходит…
— Как бы нам не пришлось пожалеть о том, что Певец решил подняться на поверхность, майор.
— Ну и что нам делать? Капитулировать? Именно этого требуют китайцы.
После того, как враг покинул вчера территорию кратера, американцы получили единственное краткое сообщение: сдайтесь, или мы вас уничтожим. Это был ультиматум. Послание свидетельствовало о том, что китайцы считают поражение в первой битве лишь временным препятствием.
Исивара вздохнул:
— Некоторые уже выдвинули такое предложение. Откровенно говоря, они не видят другого выхода.
— Доктор Васалиев?
— Я не хотел бы называть имена. Но мы обсуждали это.
Уорхерст, сложа руки, какое-то время наблюдал за японским ученым. Исивара спокойно выдержал пристальный взгляд собеседника. Лицо доктора не выражало никаких эмоций.
— Они заставили вас сделать это предложение, не так ли?
— Извините меня, майор…
— Васалиев и другие. Люди, которые хотят капитулировать. Они боятся, что наша небольшая потасовка с китайцами разбудит здешних подводных гигантов. Вы не согласились с мнением большинства, и вас заставили пойти ко мне… Зачем они это сделали? Чтобы оскорбить вас? Чтобы перетащить вас на свою сторону? Они ходят показать вам, что мы — упрямые грубые солдафоны?
— Я… действительно не могу комментировать это, майор.
— Ну, конечно, не можете.
Джеффу удалось немного растормошить собеседника. Исивара смущенно отвел взгляд:
— Возможно, сэр, вам следует поговорить об этом непосредственно с доктором Васалиевым.
— Думаю, я так и поступлю. Мне не нравится, когда кто-то злоупотребляет властью или авторитетом. — Джефф откинулся на спинку стула. — Расскажите мне о себе, доктор Исивара.
Японец выглядел удивленным.
— Что вы хотите знать?
— Вы крупный специалист в области подводной археологии. Об этом говорится в вашем досье. У меня сложилось впечатление, что ваш босс, Петр Васалиев, занимается в основном административными проблемами, в то время как вы — главный эксперт по нашим подводным друзьям. Я прав?
— Доктор Васалиев обладает большим опытом в ксенотехноархеологии. Он учился в университете Карнеги-Меллона, а его преподавателем был сам Дэвид Александер.
— Это не является ответом на мой вопрос.
— Я отношусь к доктору Васалиеву с глубочайшим уважением, майор.
— Конечно. — Джефф решил применить иной подход. — Итак… Чем вызван ваш интерес к подводной археологии?
Доктор ответил не сразу.
— Мой… отец — влиятельный человек. Сначала он был министром международной торговли и индустрии. Потом его назначили послом Японии в Соединенных Штатах. Позже он был старшим советником в министерстве науки и техники. После войны с ООН мой отец упорно работал над тем, чтобы Япония и Соединенные Штаты сотрудничали друг с другом и обменивались технологиями. Вам это известно?
— Да.
—   Конечно, после открытий, сделанных на Марсе и нашей собственной Луне, приходилось буквально с боем отстаивать новые взгляды на происхождение человечества и его историю. Очень немногочисленные артефакты и некоторые чудеса архитектуры теперь стали считаться творением инопланетян-колонизаторов. Есть версия, что эти постройки люди воздвигли сами, но под руководством или культурным влиянием инопланетян. Часть соглашений по вопросам датирования пришлось полностью исправить. В то же самое время нам нужно было проявлять крайнюю осторожность, чтобы не угодить в старую ловушку и не уподобиться тем, кто обожествляет инопланетян и верит, что каждое изобретение, каждая внушительная постройка, каждая древняя тайна являются результатом того, что в доисторические времена люди попали под влияние представителей внеземных цивилизаций. В действительности, осталось очень мало памятников, свидетельствующих о том, что инопланетяне пытались создать свои колонии на Земле. За многие сотни лет эти памятники подверглись значительным преобразованиям и неоднократно перестраивались. — Японец улыбнулся, становясь более оживленным. Было ясно, что удивительная тайна древнего контакта людей с инопланетянами очаровывала его, словно пение сирены. — Вы знаете, пирамиды в Гизе были когда-то усечены и после этого постепенно достигли своей теперешней высоты. За тысячу с лишним лет их несколько раз перестраивали. И мы думаем, что Сфинкс приобрел человеческое лицо только во время правления Четвертой династии. Документы, найденные на Луне, свидетельствуют о том, что сначала эта статуя представляла собой большого каменного льва, обращенного лицом к восходящему в период равноденствия созвездию, которое мы называем Львом более двенадцати тысяч лет. В любом случае, я вырос в то время, когда всю Японию охватил интерес к древней архитектуре, к визитам на Землю древних инопланетян. Как я мог остаться равнодушным? Когда я начал учиться в университете Киото, на острове Йонагуни велась большая работа. Вы знаете об этом?
— Кое-что. Там, неподалеку от японского побережья, обнаружен некий древний памятник, погруженный под воду.
— Точно. Огромное сооружение, оказавшееся под водой вскоре после окончания последнего ледникового периода. С тех пор прошло, по крайней мере, десять тысяч лет, а вероятно, и больше. Аномальность объекта была выявлена в восьмидесятых годах двадцатого века. Когда мы узнали, что представляет собой в действительности эта структура, она стала предметом нашей национальной гордости. Вы понимаете? Древние инопланетяне посетили и нас, а не только Египет и Перу, Ливан и Ирак. Я специально выучился на водолаза, чтобы посетить памятник. Позже я поступил на службу в военно-морской флот и стал специалистом по подводным лодкам-малюткам. Боюсь, мой отец нажал, так сказать, на тайные пружины, чтобы обеспечить мое участие в интересующих меня программах министерства обороны. В последующие годы я занимался исследовательской деятельностью и на Луне, и на Марсе, в Сидонии и в Утопии. Когда понадобился опытный подводник, чтобы изучать Певца, я, вполне естественно, выдвинул свою кандидатуру на должность старшего научного сотрудника.
— Понимаю… Извините, что касаюсь печальной для вас темы, доктор, но… Вы потеряли брата во время войны с ООН, не так ли?
Лицо японца снова стало непроницаемой маской.
— Юкио Исивара. Один из Шести Орлов. У нас на родине его чтят как героя.
— Он погиб во время нападения на американскую космическую станцию. Это случилось еще до того, как Япония перешла на нашу сторону и стала воевать против ООН. Что вы думаете относительно работы с американцами, доктор Исивара?
— Это было… давным-давно. Я стараюсь, чтобы политика не влияла на мое мышление, майор. Или на мое отношение к другим людям.
— И все-таки сложившаяся здесь ситуация имеет политическую окраску. Кто быстрее наладит контакт с живыми инопланетянами? Мы или Китай? Нет, я должен вновь напомнить вам об этом… потому что вы, доктор Исивара, получите возможность наладить этот контакт независимо от того, кто выиграет борьбу. Если китайцы захватят «ЕвроГИС», я думаю, они оценят ваш большой опыт. И возможно, вы без колебаний станете работать на них.
— Именно поэтому вы запрещаете нам пользоваться подводными лодками «Манта»? Вы не хотите, чтобы нас заставили работать на вашего врага?
— Причина моего отказа заключается не только в этом. В случае необходимости мы собираемся использовать электронные компоненты субмарин в качестве запасных частей. И… возможно, подводные лодки несколько пострадали во время сражения. Я приказал нашим «котикам» немедленно проверить «Манты» и убедиться, что их корпуса целы, а системы не повреждены. — Уорхерст сложил руки на груди. — Но я буду говорить с вами искренне, доктор. Если возникнет опасность того, что китайцы захватят «ЕвроГИС» или если мы будем вынуждены сдаться, я уничтожу обе «Манты», чтобы они не попали в руки врагам.
— Я… понимаю.
— Теперь о вас… Вы интересуетесь политикой в достаточной степени, чтобы понять, как опасно позволить китайцам первыми наладить контакт с технологически развитой цивилизацией?
— Ну-у, мы еще не знаем, что Певец является представителем такой цивилизации. Вообще, для нас в этом вопросе очень много непонятного. Я тоже буду говорить искренне. Я боюсь, что китайцы намерены заставить вступить в контакт разумное существо, которое до сих пор абсолютно ни во что не вмешивалось. Это может иметь разрушительные последствия для всех нас. Мы можем уподобиться насекомым, пытающимся пробудить дремлющего сварливого человека. — Исивара поджал губы. — Однако я не знаю, как поступлю, если к моей голове приставят оружие. Кому дано это знать? Вот вы можете за себя поручиться?
— Я должен исполнять свой долг, доктор. И данные мне приказы.
— Я тоже должен исполнять свой долг. Перед наукой. Люди имеют право знать и понимать, кто они такие и откуда появились. Мне ясно, что где-то среди звезд хранится принадлежащее землянам наследие, майор. И я готов на все, чтобы узнать как можно больше об этом наследии.
Исивара дерзко мотнул головой. Всем своим видом доктор стремился показать, что может быть вредным типом.
— Возможно, вам следует взять меня под стражу, майор. Не исключено, что вместе с «Мантами» вы захотите уничтожить и меня.
— Я не думаю, что возникнет такая необходимость.
Тем не менее в полученных майором Уорхерстом приказах упоминалась такая возможность. Черт побери, бюрократическая паранойя может завести слишком далеко!..
— В любом случае, — продолжал Джефф, — не имеется никакой гарантии, что китайцам потребуются ваши услуги. Я уверен, что они доставили сюда собственную научную группу, потому что относятся с недоверием к каждому, кто сотрудничает с ВКГ.
— Полностью с вами согласен.
— Скажите мне, доктор, как велика угроза того, что мы вызовем неудовольствие наших подводных друзей? Китайцы ломятся в нашу дверь и доставляют нам массу хлопот, поэтому мне хотелось бы избежать столкновения еще и с инопланетянами.
— Я чувствую себя, словно мышь в норе, — ответил Исивара спокойно. — Неподалеку от нас находится необычайно большое и необычайно сильное существо. Оно знает, что мы здесь, но не соизволило обратить на нас внимание… пока. И нам может не понравиться проявленный к нам интерес.

Дно кратера; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
13:10 по времени гринвичского меридиана. 

— Управление полетом! — крикнул Лаки. — У нас произошла непредвиденная расстыковка!
Канал взвода переполнялся смехом, одобрительными возгласами и свистом.
— Ого! — рявкнул капрал Хесус Гарсиа, стараясь перекричать всех. — Пятнадцать метров двадцать один сантиметр — результат Лиссы, шестнадцать метров пять сантиметров — результат Воджака! Новый мировой рекорд!
Бэпэ Кампанелли рассмеялась:
— Мировой не мировой, но рекордсменами Европы вы точно стали!
— Что ты имеешь в виду, Бэпэ? — со смехом ответил младший капрал Ричард Воджак, поднимаясь со льда. — Ты думаешь, мы могли бы проделать этот трюк на Земле или любой другой планете?
— Ни за что, черт побери! — сказала капрал Лисса Картрайт. — Европа — самая лучшая во Вселенной площадка для танцев на льду!
Десять морских пехотинцев были в добровольно-принудительном порядке объединены в рабочую группу и отправлены на поверхность, на территорию, находящуюся южнее посадочной площадки. Главный сержант Камински заставил их сварить А-образную опору, для создания которой использовались опоры разрушенного «жука». Затем с помощью плазменных горелок морпехи растопили лед, чтобы можно было поднять А-образную опору и удерживать ее в вертикальном положении, пока лед снова не замерзнет. Работа была в самом разгаре, когда Камински и Куклок вернулись на «ЕвроГИС», чтобы решить какую-то проблему с командой морских пехотинцев, работавших на юго-западном гребне кратера. Группа, занятая установкой А-образной опоры, осталась под руководством старшего сержанта Поупа.
Однако опора была установлена гораздо быстрее, чем предполагалось, и потому у десяти морпехов появилось примерно полчаса свободного времени. Было слишком рано возвращаться на «ЕвроГИС» и снимать скафандры. Фактически оставшегося времени хватало только на развлечения. В результате было устроено соревнование по танцам на льду.
Лаки подошел к Бэпэ и исполнил неуклюжий полупоклон. Он не мог поклониться лучше в пронизанном сверхпроводящими волокнами скафандре.
— Я могу иметь честь пригласить тебя на этот танец, Бэпэ?
— Я уже думала, что ты никогда не пригласишь меня, Лаки. — Бренда протянула ему правую руку.
Прикоснувшись к ней, Лаки почувствовал небольшой толчок — магнитные поля скафандров действовали друг на друга. Джордж потянул партнершу за руку и привлек к себе.
Сверхпроводящие волокна, вплетенные во внешний слой материала, из которого были сделаны скафандры, содержали электрический заряд, бесконечно циркулирующий по космическому костюму, создавая довольно сильное магнитное поле. В результате поляризации положительный заряд накапливался на внешней стороне скафандра и являлся главной защитой от протонного потока, который составлял большую часть фонового излучения Европы. Когда Лаки и Бэпэ крепко прижались друг к другу, одноименные заряды начали отталкиваться.
Потом танцоры, неуклюже шагнув в противоположные стороны, оттолкнулись ото льда и начали вращаться против часовой стрелки, крепко вцепившись друг в друга.
Прошло несколько часов после окончания сражения. За это время поверхностный лед кратера, частично растаявший при бомбардировке металлоломом, снова замерз. Некоторые участки, превращенные ударными волнами в кашеобразную ледяную массу, повторно замерзнув, стали гладкими, словно зеркало, и скользкими. Под воздействием радиации поверхностный лед покрылся блестящими лужами воды и перекиси водорода. В некоторых зонах ходить было так рискованно что пришлось протянуть веревки, чтобы уберечь от падения людей, перемещающихся по дну кратера и занимающихся подсчетом убытков, поиском трупов и выполняющих иные работы.
К югу от посадочной площадки морпехи нашли особенно большой участок зеркально-гладкого льда, идеального для импровизированного конкурса, который Бэпэ назвала «Танцульки с физикой».
Скафандры танцоров были прижаты друг к другу. Лаки и Бренда крепко вцепились в ручки, приделанные к боковой поверхности ранцев ПСЖО. Оба морпеха продолжали синхронно отталкиваться ото льда, увеличивая скорость вращения. Стекло шлема Лаки было прижато к стеклу Бэпэ. В нескольких сантиметрах от себя Джордж видел смеющееся лицо Бренды, казавшееся темным из-за поляризации шлемов. За головой Бэпэ быстро проносилась ледяная равнина. Каждый оборот сопровождался вздохом восхищения, вырывавшимся всякий раз, когда в небе мелькал раздувшийся до необъятных размеров Юпитер, достигший почти полной фазы, или Солнце, низко висевшее в противоположной части неба, на западе. Длинные тени танцоров скользили по зеркальной поверхности льда, словно черные лезвия.
— Готовы! — сказала Бэпэ по каналу роты. — Десять… девять… восемь…
— Семь… шесть… пять… четыре… — протяжно выкрикивал Лаки, помогая Бренде вести предстартовый отсчет.
Танцорам вторили все морпехи, окружившие товарищей широким неплотным кольцом. Продолжая кружиться, Бэпэ и Лаки еще крепче прижимались друг к другу, борясь против мощных сил отталкивания, которые возникли между ними.
— Три… два… один… старт!..
Джордж и Бренда отцепились друг от друга. Взаимодействие магнитных полей, дополненное центробежной силой вращения, отбросило танцоров в противоположные стороны. В результате Лаки и Бэпэ стремительно покатились по гладкой поверхности. Вскоре оба потеряли равновесие и медленно упали на лед, не причинив себе никакого вреда. Лаки шлепнулся на спину, продолжая быстро скользить по льду. Двое морских пехотинцев, наблюдавших за танцами, расступились, чтобы Лаки мог беспрепятственно пронестись мимо них. Наконец он зацепился за ледяную кочку и остановился.
Хесус Гарсиа встал на то место, где Лаки и Бэпэ отцепились друг от друга. Сначала он повернулся к Джорджу, а потом к Бренде, чтобы с помощью лазерного дальномера своего скафандра измерить расстояние, которое они проехали.
— Внимание! — воскликнул Гарсиа. — Шестнадцать метров и одиннадцать сантиметров — результат Бэпэ… а Лаки преодолел целых шестнадцать метров и двадцать один сантиметр. Он установил новый рекорд!
— Молодец, Лаки! — похвалил Кофлайн, стараясь перекричать радостные вопли товарищей. Он помог Лаки подняться на ноги, а затем хлопнул его по шлему. — Ты не оплошал, хоть твоя партнерша и оказалась реальной девчонкой!
— Иди в жопу, Коф! — со смехом отвечал Лаки.
Весь взвод постоянно подтрунивал над ним за то, что он предпочитал виртуальный секс реальному. Но Лаки не сердился на зубоскальство товарищей. Дело ведь вовсе не в том, что ему не нравятся реальные девушки…
— Оставь его в покое, Коф, — сказала Бэпэ. — Бедный мальчик немного запутался. Он скоро изменит сексуальную ориентацию и станет нормальным парнем.
— Точно, — подхватил Лаки. — Не хочешь ли помочь мне вернуться на путь истинный, Бэпэ?
— Ну разве что в твоих мечтах!
— Ха! К твоему сведению, именно так я и трахаюсь с виртуальными девчонками! В моих мечтах. Продолжительность и способ полностью зависят от моих желаний!
— Черт возьми, народ, вы соображаете, что делаете? — Главный сержант Камински шагнул в круг и остановился, уперев кулаки в бедра, похожий на охваченного негодованием титана. — Вас, засранцев, и на пять минут нельзя оставить без присмотра. Обязательно начнете искать на свою задницу приключения?
— Успокойся, Ски, они же не сделали ничего… — начал Поуп.
— Вы, люди, валяете дурака на планете, где один неосторожный шаг может привести к смерти! — орал Камински, не слушая. — Боже мой! Майор подключается к камере, находящейся на шлеме Кампанелли, и что же он видит? Огромную физиономию Лаки, занимающую весь экран! Да от такого зрелища кого угодно вывернет наизнанку!
— Я повел себя безответственно, — сказал Поуп.
— Да, мистер, вы совершенно правы. И будете наказаны за нарушение дисциплины. Вас всех накажут. А теперь собирайте манатки, стройтесь и шагом марш в казарму.
По каналу связи прозвучал хор стонов. На Европе движение походкам порядком было занятием медленным и утомительным. Оно могло привести к неприятным падениям. Приказ «шагом марш» равнялся дисциплинарному взысканию.
Когда Лаки поднял сварочный аппарат, рядом оказалась Кампанелли. Он переключился на личный канал Бэпэ.
— Эй, — сказал он, когда Бренда вышла на связь. — Благодарю за танец.
— В любое время рада потанцевать с тобой, Лаки.
— Я бы сейчас не отказался от одного из твоих коктейлей.
Бэпэ рассмеялась:
— Я не уверена, что Боевой Конь позволит нам расслабиться. Но как только мы вернемся на Землю…
Вернуться на Землю… Лаки обернулся, поднял голову и увидел раздувшийся до диковинных размеров Юпитер, низко висящий на востоке. Крошечный красный шарик пересекал лицо газового гиганта, преследуя свою собственную круглую черную тень. Это была Ио.
Внезапное появление Камински было подобно пригоршне талой воды угодившей в лицо. Морпехов резко вернули к действительности. На некоторое время забавные танцы на льду прогнали мысль о том, как чужда землянам Европа. Лаки был удивлен тем, как быстро адаптируются люди даже к самым экзотическим условиям. Несмотря на космические скафандры, несмотря на Юпитер в небе, десять морских пехотинцев забыли на мгновение, где они находятся.
Возможно, их поведение свидетельствовало о том, что им очень не хочется находиться здесь. Теперь реальность возвратилась. Черт побери!.. На кой хрен ухлопали Тони?
— Господи, как я ненавижу это место! — воскликнул Лаки.
Он забыл, что персональный канал связи все еще функционирует.
— Добро пожаловать в Шарм-эль-Засранск! — сказала ему Бэпэ.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

20 октября 2067 года. 

Кабинет командира подразделения, объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
09:10 по времени гринвичского меридиана. 

— Что на тебя нашло, сержант? — Джефф укоризненно покачал головой. — А если кто-нибудь порвал бы скафандр, упав на лед?
Том Поуп стоял по стойке «смирно» перед письменным столом Джеффа.
— Мне нет оправдания, сэр.
— Хватит пороть эту сентиментальную чушь, сержант! Сколько лет ты служишь в Корпусе? Тринадцать?
— Четырнадцать, сэр.
— Достаточно долго, чтобы понимать, как следует поступать. Почему ты не приказал им остановиться?
Брови Поупа поползли вверх к темной линии волос.
— Прошу меня извинить, сэр… но я не видел причин их останавливать. Им пришлось не сладко, потом вдруг появилось свободное время, и я решил, что не будет ничего плохого, если они немного повеселятся.
— Немного повеселятся… Совсем немного? — Джефф бросил взгляд на свой ПАД. — У капрала Картрайт во время боя в понедельник появилась дыра в скафандре, которая была заделана лишь временной заплатой. А если бы она оторвалась, пока капрал кувыркалась на льду?
— Ее скафандр был тщательно проверен техником, сэр, и перепроверен мной лично. Если бы с ремонтом возникли проблемы, ей просто не следовало выходить в этом костюме на поверхность.
— Согласен, но дело не в этом.
— Тогда, прошу простить меня еще раз, я не совсем понимаю, в чем проблема.
— Проблема в ответственном поведении со стороны мужчин и женщин, служащих в этой роте. Со стороны человека, который несет ответственность за их безопасность. За последние три дня мы отразили четыре атаки. Наши потери составили тридцать четыре человека. Тридцать четыре! Почти половину численности! Мы просто не можем позволить себе нести такие потери, особенно если они будут вызваны дурными забавами.
— Ничего не произошло, сэр.
— Не произошло, слава Богу. Но скажи мне, почему они оказались на поверхности, если в этом не было необходимости? Мы обязаны сводить воздействие окружающей среды к минимуму. Дело не только в том, что они могли разбить шлемы или порвать скафандры. Я всем сердцем желаю, чтобы у них был шанс выйти в отставку, дожив до старости, а не умереть от рака или лучевой болезни всего через шесть месяцев.
— Так точно, сэр!
Джефф смотрел на сержанта немигающим взглядом. Том Поуп был отличным солдатом, награжденным «Серебряной Звездой», «Бронзовой Звездой» с пряжкой и тремя «Пурпурными Сердцами». Он воевал на Кубе, в Мексике и России, входил в отряд «морских котиков», захвативших пять лет назад террористов на круизном лайнере в Пуэрто-Рико и разрядивших самодельную атомную бомбу, которую те пытались доставить в Майами. Потом он служил на острове Парис помощником инструктора, а затем — инструктором, пока не был отобран для курса подготовки в Куонтико. Не приходилось сомневаться в его храбрости… или сообразительности.
Уорхерст попытался подойти к проблеме с другого края.
— О'кей, Том, — сказал он. — Не могу поверить в то, что у тебя не было причины не вмешиваться. Ты — слишком хороший служака, чтобы без определенной причины допустить такие забавы. Не желаешь просветить меня?
— Сэр, я…
— Я несколько хуже, чем ты, знаю мужчин и женщин из второго взвода и хочу узнать то, что до сих пор было мне не известно.
— Это не значит, будто что-то не в порядке…
Джефф промолчал, давая сержанту возможность продолжить.
— Послушайте меня, сэр, здесь я вынужден руководствоваться интуицией, чувством. Роту уже колотит от этого места, колотит всех нас. Мы вынуждены работать и сражаться здесь под всевидящим оком нависшего над нами Юпитера…
— Том, ты не пытаешься мне впарить ерунду, похожую на легенду о консервированных персиках?
Консервированные персики были старой легендой Корпуса, причудой, уходившей корнями во времена Второй мировой войны и первого использования бронетранспортеров-амфибий для высадки на удерживаемый врагом берег. С тех времен сохранилось мнение, будто употребление в пищу консервированных персиков на любом транспортном средстве морской пехоты, а особенно на амфибии, может принести несчастье. Морские пехотинцы, обнаружившие в рационе консервированные персики, спешили обменять их у представителей других родов войск на иные продукты, чтобы предотвратить поломку.
Предрассудок, конечно, но суеверия подпитывались войной и постоянной неуверенностью в том, что останешься в живых. Как огонь бензином…
— Нет, сэр, — ответил Том. — Дело совсем не в этом. Думаю, случившееся объясняется тем, что все здесь враждебно человеку.
— Именно это я и пытаюсь тебе втолковать.
— Но, сэр… Мне довелось бывать на Марсе. Провел там шесть месяцев после окончания Космической школы. Там тоже приходилось все время носить скафандр, но иногда, если закрыть глаза, можно было представить, что находишься в какой-нибудь пустыне в Нью-Мексико. Иногда небо было голубым. А на Луне, которую вряд ли можно сравнить с родной планетой, Земля была совсем рядом, стоило только поднять голову. В случае беды до Земли и ее голубого неба было всего три-четыре дня пути, даже несколько часов, если удавалось попасть на АМ-шаттл. А здесь… мой Бог… все выглядит так же странно, как и на Луне, только вместо серой пыли — всюду лед, и Юпитер такой огромный и тяжелый, что кажется, будто он вот-вот сорвется с крючка и упадет тебе на колени. День продолжительностью три с половиной земных, и темнота наступает, только когда Солнце прячется за Юпитером. Но даже тогда можно видеть темную сторону планеты, какую-то призрачную, озаряемую полярными сияниями и молниями. Другие луны скользят взад-вперед, как бусинки на нитке. И ты знаешь, что Земля немыслимо далеко, в неделе пути при постоянном ускорении один «же» или в трех неделях в случае полета по инерции.
— Именно поэтому я так строго отношусь к тебе и ко всем остальным. Здесь — враждебная человеку среда обитания.
— Но вы же прекрасно знаете, какие взаимоотношения существуют в Корпусе. Пехотинцы заботятся друг о друге. Они становятся единым целым, готовы выдержать любые испытания. Невзгоды. Лишения. Теснота. Бой. Все это лишь сплачивает их еще сильнее. Понимаете, что я имею в виду?.. Я всего лишь хочу сказать, что иногда им необходимо расслабиться. Побуянить. Пошалить. Большие потери потрясли их, особенно после первого боя. Боевой дух поднимается, если позволить им немного расслабиться, особенно когда офицер не дышит в затылок.
— Понимаю.
— Рота… в ней нет плохих солдат, сэр. Но здесь они столкнулись со странным видом безумия от одиночества. Семьсот миллионов километров от дома, враждебная окружающая среда, которая убьет за мгновение, если они перестанут быть осторожными… и враг, который планомерно их уничтожает. Я полагаю, сэр, что они пытаются не потерять рассудок… или то, что от него осталось, захватив сюда часть дома. Для морских пехотинцев такой частью всегда была возможность избавиться от надзора, поиграть.
— Тут не слишком подходящее место для игр.
— Вы правы, сэр, но таким образом они очеловечивают его, делают похожим на дом. Понимаете, о чем я говорю, сэр?
— Думаю, да.
— Вы знаете, что мы часто говорим об инопланетном разуме, после отбоя, иногда во время вахты. Вы знаете, что все говорят об этом Певце?
— Что?
— Все считают, что эта штука не может быть разумной. Она просто сидит в океане и поет. Она не играет. А единственное, чем отличаются разумные жизненные формы от других тварей, это способность играть.
— Очень глубокая мысль, Том, но она не снимает с нас ответственность за поддержание порядка и дисциплины. Что порекомендуешь по этому поводу?
— Сэр?
— Проблема вот в чем, сержант. Десять мужчин и женщин, находясь в наряде, решили пошалить, поиграть на льду, рискуя жизнями. Среди них был командир взвода, который должен был остановить их, не допустить такого поведения. Как, по-твоему, я должен поступить?
Том на мгновение сжал губы.
— Сэр, участвовавшие в этом пехотинцы не виноваты. Вся ответственность лежит на мне. Как вы правильно сказали, я обязан был остановить их, хотя лично я готов поощрять любые поступки, поднимающие моральных дух.
— Согласен, но не могу ограничиться лишь предупреждением.
— Конечно, вы вольны наложить взыскание на меня. Это может вызвать несколько неприятный побочный эффект. Пехотинцы способны посчитать вас полным ублюдком. С другой стороны, это — самый хороший метод обеспечить их сплоченность.
Джефф вздохнул:
— Иногда мне кажется, что хорошим командиром способен стать лишь тот человек, которого подчиненные ненавидят настолько сильно, что сплачиваются и могут выполнить любое задание.
— Я также предлагаю, чтобы у них было как можно меньше свободного времени на глупые мысли.
— Согласен. У них будет много работы с орудием Камински.
— Как и рытье этих проклятых дырок. Вы действительно считаете, что они смогут снизить потери от обстрела?
— Так принято считать. Такое решение предложил штаб с Земли. Отверстия, расположенные в форме звезды или окружности должны помешать распространению взрывной волны по поверхности.
— Думаю, мы убедимся в этом достаточно скоро. Папа Ромео производит обстрел с завидной регулярностью.
Папой Ромео Чарли пехотинцы прозвали «Звездную Гору», которая меняла орбиту для обстрела базы перед каждой атакой китайцев.
— К сожалению, ты прав, — сказал Джефф.
Все атаки с момента мощного наступления в понедельник были относительно слабыми, предназначенными для изматывания защитников, а не для захвата базы. На поверхности находилось всего два посадочных аппарата: один — на востоке, другой — на юге. Остальные прилетали и улетали, а эти два оставались в качестве передовых баз или наблюдательных постов. Китайские солдаты заняли позиции в нагромождении ледяных скал к югу и востоку от базы и при малейшей возможности уничтожали пехотинцев из лазерных винтовок и установок типа 80. Защитники быстро научились перемещаться по гребню кратера крайне осторожно.
— Хорошо, — принял, наконец, решение Джефф. — Я снимаю с тебя одну нашивку. Ты разжалован в штаб-сержанты.
— Есть, сэр!
— Командование взводом передается штаб-сержанту Кампанелли, с повышением в звании до исполняющей обязанности старшего сержанта.
— Отличный выбор, сэр. Она — отличный командир и хороший солдат.
— Знаю. Я хотел поощрить ее за обнаружение приближающегося десантного корабля, своевременную передачу предупреждения нам и уничтожение танка из лоббера. Думаешь, она готова командовать взводом?
— Так точно, сэр.
— Том, теперь ты — ее заместитель. Помоги ей.
— Есть, сэр!
— Свободен.
Сержант ушел.
Джефф долго смотрел на переборку. Он был не слишком доволен принятым решением, но лучшего найти не мог. Сам он считал понижение в должности временным. Поуп получит нашивку назад в течение полугода.
Командование взводом являлось проблемой другого сорта. Он не любил менять коней на переправе. Состав, взаимоотношения, если хотите, политика внутри каждого взвода были достаточно сложными, без вмешательства в них командира. Назначение Тома заместителем могло иметь обратный эффект. На Земле Джефф перевел бы Тома в другое подразделение, чтобы ему не пришлось служить во взводе, которым он командовал.
Было крайне сложно поддерживать равновесие между должностями и званиями, не имея резерва. Со времени первого использования морской пехоты вне Земли постоянно возникали проблемы в подразделениях, в составе которых было слишком мало рядовых. При соответствующем обучении присвоение звания рядового первого класса, а затем и младшего капрала происходило автоматически, и все пехотинцы выпускались из космической школы в звании Е-3, то есть младшего капрала. В результате, в подразделениях, занятых космическими миссиями, ощущалась нехватка рядовых, и был избыток капралов, сержантов, штаб-сержантов и старших сержантов. Ничуть не лучше обстояли дела и в частях специального назначения армии, в которых нельзя было подать рапорт о направлении в школу, если ты не был сержантом и не прослужил в этом звании не менее четырех лет.
Во втором взводе, однако, имелся только один старший сержант, и следовало повысить кого-нибудь в звании, прежде чем назначить на должность командира. Кампанелли была логичным выбором. Срок службы позволял повысить ее в звании, а кроме того, она обладала достаточным опытом, полученным в операциях на Земле. Присвоение звания в боевых условиях требовало подтверждения, но оно, благодаря его представлению, последует автоматически.
Проблема состояла в том, как отреагирует на это взвод. Кампанелли была среди тех, кто решил поиграть на льду, и он словно поощрял ее за это, но ему совсем не хотелось, чтобы у подчиненных сложилось такое впечатление. Придется повысить в звании еще кого-нибудь. Действия Лаки на гребне кратера в понедельник заслуживали поощрения.
Итак, оставалась проблема лишь в том, как второй взвод отреагирует на перестановки. С одной стороны, его решение может быть расценено как вмешательство, попытка управления слаженным взводом, что не могло не повлиять на боевой дух. С другой стороны, он не мог оставить инцидент незамеченным, чтобы не упала дисциплина.
«Буду проклят, как бы не поступил», — подумал он и решил еще раз поболтать с Чести Пуллером. На курсах подготовки офицерского состава решению таких вопросов не учили.
Его мысли прервал внезапный сигнал тревоги.

Отсек личного состава, объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
09:42 по времени гринвичского меридиана. 

Все были в скафандрах, но без шлемов и перчаток. Первое отделение второго взвода находилось в состоянии «тревога-5», то есть морпехи должны быть готовы выйти на поверхность в течение пяти минут. Играть в карты было несколько неудобно, но чем еще можно было занять долгих шесть часов ожидания.
У Лаки был «полный дом», но остальные об этом пока не подозревали. На кону стояла куча денег, и он уже чувствовал привкус победы.
— Две, — сказал Воджак, и принял две карты у сдававшего Петерсона. — Я считаю, — продолжил он, — что Земля пришлет спасательный корабль, и когда это случится, китаезы соберут вещички и смотаются из города. У них ведь всего два АМ-крейсера, верно? Поднимаю на два.
— Если только они не строят их в каком-то неизвестном нам месте, — сказала Лисса. — А у нас еще три в запасе. Поднимаю еще на пять.
— Не знаю, — задумчиво произнесла Кампанелли, изучая свои карты. — Пока новости не слишком обнадеживающие. Конфедерация не слишком стремится ввязаться в новую войну.
— Но не бросят же они нас здесь, верно? — сказал Даунер Нимейер. — Пас. — Он бросил карты на стол. — Я имею в виду, не могут же они…
В отсеке раздался резкий сигнал тревоги.
— Дьявол, только не это! — простонал Лаки.
— В чем дело, Лаки? — с издевательским смешком спросил Даунер. — Слишком хорошие карты?
Лаки сделал неприличный жест в его сторону и схватил шлем.
— Внимание! — раздался по интеркому голос Чести Пуллера. — Приближается противник. Дальность — восемнадцать километров, идут на снижение. Два, повторяю, два посадочных аппарата. На подходе вражеский крейсер. Предполагаемое начало обстрела через тридцать одну секунду…
Лаки прижал шлем к запорному кольцу и резко повернул, герметизируя уплотнение. Проверив соединения, подачу кислорода, каналы связи и передачи данных, он надел перчатки и загерметизировал их. Его М-580 стояла на стойке вместе с оружием остальных солдат отделения.
Скоро он уже стоял в грузовом шлюзе «ЕвроГИСа», места в котором было вполне достаточно для двенадцати пехотинцев. Лаки стоял рядом с товарищами и смотрел на серый запор люка над головой, пока тянулись секунды, и воздух удалялся из шлюза.
Обстрел они должны были переждать здесь.
За последние три дня реакция на атаки китайцев стала почти привычной. Отделение, находившееся в состоянии «тревога-5», оставалось в полном боевом облачении и с готовым к бою оружием внутри станции, пока «Звездная Гора» не уходила из сектора обстрела, и с неба не прекращал падать металлолом. Пехотинцы, находившиеся на поверхности, рассредоточивались и залегали в неглубоких окопах.
Все почувствовали удар первой волны, потрясшей переборки станции. За ней последовала вторая волна, затем третья и четвертая, причем каждая была более мощной и разрушительной, чем предыдущая.
Еще одна волна, от которой задрожал пол под усеянными шипами ботинками Лаки. Конечно, звук в вакууме не распространялся, но какой-то грохот или треск прошел по плитам палубы и броневой защите, и от него у Лаки застучали зубы. Он еще крепче сжал оружие.
«База не сорвется, — успокоил он себя. — Этого не произойдет».
Установленный вертикально и служивший базой ВКГ корабль был надежно пришвартован к отвесной ледяной стене Ямы. В течение двух дней специальные отряды пробурили в определенных местах отверстия в ледяной корке, чтобы снизить воздействие распространявшихся по толще льда ударных волн.
Даже в том случае, если вся стена обрушится и увлечет за собой станцию по заверениям ученых, сооружение было достаточно прочным и герметичным, чтобы выдержать падение и остаться на плаву. Они должны были погрузиться, затем всплыть и закачаться на волнах как обычный корабль.
Однако все это было не более чем теорией. А если за кораблем в воду обрушится и ледяная гора? А если корабль погрузится слишком глубоко и не всплывет под толщей льда? А если ударная волна окажется достаточно сильной, чтобы разошлись швы, и корабль потеряет герметичность?
А если…
Прошла очередная волна, еще более сильная. Тяжелый гаечный ключ, лежавший на соединительной кабельной коробке, нереально медленно полетел вниз, упал на стальной пол и отскочил от него. Камински говорил, что китайцы не хотят повредить базу и сооружения на поверхности.
«Все будет в порядке», — снова подумал Лаки.
Его тело покрылось потом, запах внутри шлема, особенно после нескольких часов, проведенных в этой консервной банке, был нестерпимым. Китайцы в любой момент могли передумать и решить, что сохранение сооружений ВКГ не стоит затраченных для этого усилий. Обстрелы со «Звездной Горы» отличались сверхъестественной точностью, снаряды втыкались в лед всего в нескольких метрах от намеченных целей.
Он вдруг почувствовал, что последние несколько взрывов были не такими уж сильными, словно ударные волны докатывались откуда-то издалека.
— О'кей! — услышал он по каналу взвода голос Кампанелли, которая стала командиром. — Выходим!
Наружный люк шлюза открылся, и двенадцать морских пехотинцев выскочили на темную ледяную поверхность Европы. Объект «ЕвроГИС», как им показалось, все так же надежно был закреплен на ледяной стене. Яма, как всегда, кипела и парила несколькими метрами ниже. Морпехи быстро поднялись по трапу и рассыпались веером на льду.
— Расстояние до противника — два километра, — раздался раздражающе спокойный голос Чести Пуллера. — Предполагаемая зона высадки к востоку, повторяю, к востоку от кратера.
Здесь их ждал трактор с санями — пятиметровым стальным листом на полозьях, сделанных из частей радиомачты. Петерсон забрался в кабину трактора и завел работающий на топливных элементах двигатель, остальные прыгнули на сани и схватились за натянутые вдоль бортов страховочные тросы. Трактор рванулся с места и потащил сани по льду.
Лаки поднял голову и успел увидеть отблеск солнца на поверхности пролетавшего китайского посадочного аппарата. Интересно, оба аппарата приземлятся в одном месте, или китайцы разделятся и вынудят пехотинцев отражать атаки с двух направлений?
Трактор набрал скорость, его гусеницы с грунтозацепами, поднимали петушиный хвост пыли, окутывающей замерших на санях пехотинцев ледяным туманом.
На дне кратера появилось несколько воронок, на северо-западе ровная линия гребня была нарушена выщерблиной. Орудие Камински, замаскированное несколькими огромными полотнищами белой ткани, повреждено не было, невредимыми оставались наружные склады, единственный «жук» и хопперы.
Трактор преодолел три четверти внутреннего восточного склона. Пехотинцы спрыгнули с саней и проделали остаток пути пешком. После обстрела лед на поверхности был рыхлым, шипы на ботинках едва доставали до твердой поверхности под крошкой, и каждый шаг давался с трудом.
Лаки упал на живот и прополз оставшиеся несколько метров до кромки гребня, сжав лазерную винтовку локтями. Несколько пехотинцев погибло от огня притаившихся снайперов, прежде чем остальные научились быть более осторожными.
— Группа «тревога-пять» на позиции! — послышался голос Кампанелли. — Один десантный аппарат приземлился в восьмистах сорока девяти метрах, пеленг — девяносто восемь градусов. Обнаружены вражеские танки и солдаты.
— Роджер вас, Пятерка, — раздался в ответ голос майора Уорхерста. — Разрешаю открыть огонь.
— Спасибо за приятные слуху слова, — сказала Бэпэ. — Итак, морпехи, вы слышали командира! Бьем ублюдков!
Лаки положил свою М-580 на подходящую глыбу льда и повернул ее за пистолетную рукоятку, следя за перекрестием на дисплее. Благодаря системе наведения винтовки он мог рассмотреть десантный корабль китайцев так отчетливо, словно находился всего в сотне метров. Он увидел опущенную аппарель, выходивших из корабля солдат в скафандрах. Цзыдун танькэ, с плоскими башнями, уже выстроились неровной дугой, прикрывая высадку.
Внимание Лаки привлекло какое-то движение — китайский солдат перебежками преодолевал открытую местность между двумя торосами. Дальность — триста сорок пять метров. Лаки сместил перекрестие и нажал кнопку. Китайский солдат исчез, но Лаки не был уверен, попал он в противника или нет.
— Приближается второй корабль, — сказала Бэпэ. — Ноделл! Пора использовать «Дракон»!
Лаки бросил взгляд вверх. Вот дерьмо! Второй корабль был очень близко, он спускался по дуге в южную часть кратера. Лаки не мог понять, пытаются ли китаезы спалить пехотинцев плазмой двигателей, или такой маневр был случайным. Впрочем, это не имело значения. Недавно Бэпэ пыталась уничтожить танк струей плазмы значительно меньшей, чем та, что он сейчас видел!
«Крылатый дракон» находился в руках сержанта Шермана Ноделла. Тот занял позицию на внутреннем склоне кратера и направил трубу в черное небо.
— Навожу на цель! — раздался его голос. — Выстрел!
Бесшумная вспышка, облако газов вырвалось из трубы, и ракета «земля-воздух» взмыла к огромному черному шару китайского корабля. С противоположной стороны кратера в небо взмыла еще одна ракета. Находившиеся во время обстрела на поверхности пехотинцы вышли из укрытий и вступили в бой.
Бело-желтая вспышка расцвела под кораблем, затем еще одна. Курс десантного корабля не изменился, он по-прежнему гнался за собственной, постоянно растущей тенью.
Лишь через несколько секунд Лаки понял, что корабль… не снижает скорости!
Аппарат весом в тысячу двести тонн коснулся льда в полукилометре ниже восточного края кратера. Опоры корабля были выдвинуты, но подломились, едва коснувшись льда. Не было пламени, не было взрыва, не было слышно даже звука удара.
А если бы звук и был, его бы заглушили триумфальные вопли морских пехотинцев.
Лаки орал вместе со всеми, подняв к черному небу закованный в перчатку кулак. Победа, пусть и временная, была нестерпимо приятной.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

21 октября 2067 года. 

Отсек С-3, объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
12:15 по времени гринвичского меридиана. 

— Ну, — сказал Джефф с насмешливой улыбкой на губах. — Твое чудесное орудие будет работать, как полагаешь?
— Все системы проверены, майор, — ответил Камински. — Больше проверять нечего.
— Кроме того, у нас есть всего один шанс, — добавил лейтенант Уолдерс. — До сих пор нам везло, но рано или поздно Папа Ромео прилетит и воткнет свой лом прямо в эту штуковину. Починить ее нам уже не удастся, просто нет запасных частей.
— Мы использовали весь сверхпроводящий кабель?
— Почти весь. В любом случае придется ограничиться одним выстрелом. Китаезы обрушат на орудие тонну гиперзвуковых ломов.
Кроме Джеффа, на совещании присутствовали остальные офицеры, а также Камински и Сигэру Исивара, как представитель группы ученых. В отсеке было тесно. Электроника обеспечивала всем немедленный доступ ко всей информации, поступающей от пехотинцев и сенсоров, расположенных как внутри станции, так и на поверхности спутника.
— Да, я понимаю. — Джефф задумчиво почесал подбородок. — Знаешь, главный сержант, я много думал об этом. Возможно, твоя игрушка выполнит двойную работу…
— Каким образом, сэр? Мы не уверены даже в том, что орудие уцелеет после первого выстрела!
— Этого и не потребуется. Самое главное удачно выбрать время выстрела. Давайте произведем его в тот момент, когда «Звездная Гора» соберется вновь пролететь над нами. Если бы мы знали, когда она покажется над горизонтом, и в какой точке…
У лейтенанта Уолдерса расширились глаза от удивления.
— Вы считаете, корабль можно перехватить? При помощи «жука»?
— Именно.
— Но мы можем потерять «жук».
— Можем… А кроме того, нам потребуется доброволец.
— С этим проблем не будет. Вооружение?
— Я подумал о бочках с дерьмом и вовсе не шучу. — Джефф быстро, в нескольких словах, обрисовал свой план.
— Боже праведный! — воскликнул лейтенант Бил. — Если это сработает…
На этот раз глаза расширились у Сигэру.
— Майор, что вы предлагаете?
— У вас есть сомнения?
— Это же безрассудно! Безответственно! Вы можете все погубить!
— Фрэнк, — приказал Джефф, — выдели людей на подготовку… необходимых ресурсов. Нужно закрепить на верхней части «жука» как можно больше бочек. Заполните бочки специальными зарядами. Можно использовать валяющиеся повсюду обломки. Части уничтоженного «жука». Остатки микроволновой мачты. Все, что найдете.
— Есть, сэр, — с улыбкой ответил Камински.
— Вам нужен доброволец, — сказал Уолдерс и поднял руку. — Он перед вами.
— Весьма признателен, лейтенант, но у меня есть другая идея. — Майор похлопал по экрану своего ПАДа. — Хочу поговорить с Пуллером, узнать его мнение.

Чести Пуллер; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
10:45 по времени гринвичского меридиана. 

Программа, известная как Чести Пуллер, была коммерческой, предназначенной для компьютера «Аристотель 3050», работающего со скоростью 2,97х1015  операций в секунду, то есть приблизительно на уровне человека, в системной сети с емкостью памяти 1,2 терабайт в быстром кэш-буфере и 2,33 петабайт в энергонезависимом запоминающем устройстве. Программа, используемая в ПАДе Джеффа Уорхерста недавно была загружена в систему «Сперри Ранд CVAC-1280», являющуюся частью объекта «ЕвроГИС». Это позволило создать широкополосный канал связи между отсеком С-3 и последним «жуком», на фюзеляж которого за последние несколько часов навесили огромные бочки. Пехотинцы почти закончили работу и устанавливали пиропатроны на алюминиевые полосы, крепившие бочки к летательному аппарату.
В данный момент большая часть интеллекта Чести была занята обработкой данных, поступавших от нескольких датчиков, установленных на двадцатиметровом веретенообразном сооружении, обмотанном сверхпроводящим кабелем. Один конец сооружения был поднят надо льдом, закреплен на А-образной опоре тросами и направлен на юго-запад. Юстировка требовала особой точности, и последние двадцать часов Чести руководил действиями отряда пехотинцев под командованием Камински по определению угла тета, то есть угла между микроволновой мачтой и поверхностью, с точностью до одной-двух стотысячных. Такой уровень точности невозможно было обеспечить даже при наличии специальных приборов. Результат, достигнутый при помощи нескольких приборов и лазерных прицелов, не считая грубой силы пехотинцев, был достаточно впечатляющим. Методом проб и ошибок Чести выполнял расчеты, учитывавшие даже незначительное расширение тросов из-за их нагрева на несколько градусов выглядывающим из-за Юпитера Солнцем. В последний момент Чести точно откорректирует положение повышением или понижением подаваемой в сверхпроводящие кабели мощности. Имеющая действительно критическое значение регулировка производилась перемещением заднего конца мачты взад и вперед буквально на сантиметры и наводкой ствола на лазерный маяк, расположенный в 215,7 метра, на другой стороне кратера. Данные, позволившие расположить маяк именно в этом месте, были получены в результате скрупулезного фотометрического анализа фотографий, переданных на Землю телескопом «Далекая звезда», которому удалось определить с точностью до нескольких десятков метров расположение китайской базы в регионе Asterius Linea.
Принцип действия рельсовых пушек или магнитных линейных ускорителей был хорошо известен. Первый прототип был создан еще в 1937 году эксцентричным изобретателем Эдвардом Фитчем Нортрапом, объяснившим идею в научно-фантастическом произведении. Электроэнергия, подаваемая в сверхпроводящие обмотки, генерировала сильное быстро-движущееся магнитное поле, которое обеспечивало ускорение снаряда. Математические расчеты были тривиальными, наиболее неопределенные элементы были, как всегда, связаны с человеческим фактором.
Морские пехотинцы закончили заряжать оружие. Заряд — бочка, плотно обмотанная сверхпроводящим кабелем и снабженная небольшим генератором на топливном элементе — плавал в магнитном поле самодельного линейного ускорителя. Внутри бочки находилась сфера-ловушка с пятьюдесятью пятью граммами антивещества, удерживаемыми магнитным полем. Силовой фидер был тщательно обложен пеной, обеспечивающей защиту от воздействия сверхускорения. Спусковым устройством являлся обычный переключатель, который взводился первым импульсом ускорения выше 100 g и срабатывал от воздействия второго. Заряд приходил во взведенное состояние в момент выстрела, а при контакте с целью магнитное поле внутри сферы отключалось, пятьдесят пять граммов антивещества мгновенно аннигилировали с пятьюдесятью пятью граммами вещества, высвобождая 1010  джоулей энергии, что было эквивалентно взрыву приблизительно двух тысяч тонн взрывчатки или бомбы, разрушившей Хиросиму.
— Все готово к выстрелу, — сообщил Пуллер собравшимся офицерам. По их дыханию и пульсу, звуку голосов, когда они пытались шутить друг с другом, он мог легко определить, что они находятся в состоянии нервного возбуждения.
В этом не было ничего необъяснимого. В случае возникновения малейшей неисправности рядом со станцией, вернее всего в двух километрах от нее, мог возникнуть еще один, достаточно большой кратер. Эпицентр взрыва в этом случае, находился бы слишком близко к пришвартованной к ледяному склону станции.
— Спасибо, Пуллер, — сказал Джефф.
— Предлагаю отдать приказ на эвакуацию всего находящегося на поверхности персонала, — добавил Пуллер. — Эффект отдачи предугадать невозможно.
— Уже отдан, Пуллер. Готовность номер один.
Оставалось только ждать.

Камински; 
отсек С-3, полярная станция «Зебра», Европа; 
20:45 по времени гринвичского меридиана. 

Фрэнк Камински затаил дыхание. Идея не отличалась особой оригинальностью, но в случае неудачи вся ответственность падет на него. Антивещество было чрезвычайно капризно. Любая ошибка — любая! — могла привести к непоправимым последствиям. Возможно, китаезам попросту нечего будет захватывать.
В 1900 году сорок девять морских пехотинцев в составе международного контингента защищали здание дипломатической миссии в Пекине во время боксерского восстания, когда «Кулаки во имя справедливости и согласия» пытались оградить Китай от чужеземного вмешательства. Последовала пятинедельная осада, во время которой копавшие траншею китайцы-христиане обнаружили старое англо-французское нарезное орудие, оставленное еще во времена экспедиции 1860 года. Пехотинцы откопали и почистили оружие, итальянцы соорудили лафет. Из колодца достали сброшенные туда, чтобы не достались боксерам, 716 русские девятифунтовые снаряды. Снаряды просушили и обнаружили, что они подходят к орудию, не идеально конечно, но вполне терпимо, если их разделить на две части и заряжать орудие с дула. Несмотря на вполне уместные сомнения, орудие хорошо зарекомендовало себя во время осады. Пехотинцы назвали этого артиллерийского монстра «международным орудием».
Испытывая уважение к истории и традициям, Фрэнк предложил назвать установленное на льду сооружение «Международным орудием Марк II», что было благосклонно воспринято остальными пехотинцами. Никто, впрочем, не мог с уверенностью сказать, для кого оно представляет большую опасность, для китайцев или для персонала «Кадмуса».
«МО Марк II» было заряжено и готово к выстрелу. Последние пехотинцы отъезжали на него в прицепленных к трактору санях. Через несколько секунд находившиеся на поверхности группы доложили, что находятся в укрытии.
Это не спасло бы их, если бы возникла серьезная неисправность и чудовищное орудие вышло бы из под контроля.
— Твой ход, Фрэнк, — тихо произнес Джефф. — Хочешь отдать приказ?
— Да, сэр. — Камински еще раз взглянул на мониторы и, затаив дыхание, коснулся пальцем дисплея ПАДа, на который в качестве иконки была выведена пусковая кнопка.

Чести Пуллер; 
Европа; 
20:49 по времени гринвичского меридиана. 

Прикосновение к иконке не вызвало выстрела, а послало команду Пуллеру, который и произвел остальные операции. Импульс электроэнергии от реактора базы пробежал по похожему на бесконечную серую ленту сверхпроводящему кабелю, обмотанному вокруг двадцатиметровой мачты. Заряд создал быстродвижущееся магнитное поле, которое захватило пятикилограммовый заряд и пронесло его внутри мачты. Развив ускорение 2 050 000 g, пушка выпустила снаряд со скоростью 28 350 метров в секунду.
Ствол орудия был поднят всего на пять градусов, чтобы заряд пролетел над юго-западным краем кратера.
Успех затеи Камински основывался на особенностях окружающей среды на Европе. Благодаря тому, что сила притяжения составляла всего 0,13 земной, заряд, покинувший ствол пушки, начинал немедленно падать, но пролетал в семь раз большее расстояние, чем на Земле. Кроме того, здесь не было атмосферы и, следовательно, и сопротивления воздуха, не было ветра, который мог бы изменить траекторию несущегося над ледяной поверхностью заряда, не было хаотических помех, влияющих на полет. Наведение на цель представляло собой простейший расчет дальности до цели, силы притяжения, кривизны поверхности Европы, ускорения снаряда и длины орудия, обеспечивающей начальную скорость. При скорости 28,35 километра в секунду время полета до цели составляло 35,45 секунды.
Слишком просто? Одна часть уравнения действительно была простой. К сожалению, как это подтвердил Чести, существовали хаотические переменные величины, и поражение столь удаленной цели зависело от счастливого стечения обстоятельств. Сложное взаимодействие гравитационных полей гигантского Юпитера и его спутников оказывало незначительное влияние на траекторию полета, но это влияние существовало, и определить его было практически невозможно. На Европе, в отличие от земной Луны, отсутствовали массивные железно-никелевые вкрапления, способные сбить с курса межпланетные корабли, но спутник Юпитера нельзя было считать однородным. Причем, колебания силы притяжения, отмеченные учеными ВКГ, не были изучены до конца. И, наконец, атмосфера Европы по плотности соответствовала одной миллиардной части стандартной атмосферы, но она существовала, как существовало магнитное поле Юпитера, и протонный дождь от его радиационных поясов.
Воздействие каждого фактора, каким бы незначительным оно ни было, было слишком сложным для расчета, особенно учитывая нехватку данных.
В результате, Чести не мог с абсолютной точностью предсказать, куда попадет снаряд. Попадание в значительную цель зависело от удачи, а ее, как и другие чисто человеческие понятия, Пуллер понять, а тем более рассчитать, не мог.

Камински; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
20:49 по времени гринвичского меридиана. 

«Международное орудие Марк II» выстрелило, и в тот же момент череп Камински пронзила острая боль. Очнулся он на полу, увидел встревоженные лица склонившихся над ним морских пехотинцев.
— Кто-нибудь вызовите врача! — крикнула Лисса.
— Фрэнк? — спросил Уорхерст с тревогой в голосе. — С тобой все в порядке?
— Я… в порядке, — ответил Камински неуверенно. Боль прошла, но осталось головокружение. — Что произошло?
— Ты произвел выстрел и на пару секунд потерял сознание.
— Мы только что произвели мощнейший электромагнитный импульс, — сказал сержант Миллер, поднимая взгляд от своего ПАДа. — Помехи, возникшие из-за боковых утечек и обратного рассеяния, повлияли на работу всего оборудования! Но они не должны влиять на человека!
Фрэнк позволил поднять себя на ноги.

Наблюдательный пункт «Айсберг»; 
Астериус, Европа; 
20:49 по времени гринвичского меридиана. 

Даунер Нимейер очень жалел, что рядом не было Бэпэ. К сожалению, она только что получила звание старшего сержанта и была назначена командиром второго взвода, а это означало, что ее жизнь стала цениться значительно выше, чем прежде. Он обладал не меньшим опытом полетов на лобберах, и поэтому именно ему поручили совершить с младшим капралом Гари Стонтоном полет на тысячу километров к юго-западу от базы.
Полет был длительным и утомительным. Следовало любыми способами не дать обнаружить себя противнику, поэтому полет представлял собой не один длинный прыжок на большой высоте, а серию коротких, над самыми гребнями ледяных хребтов. Последние километры до небольшого хребта к востоку от места высадки противника они преодолели на высоте всего нескольких метров надо льдом. Там они приземлились и пешком поднялись к гребню, чтобы избежать обнаружения радаром или лидаром противника.
Это им удалось. На западном горизонте были отчетливо видны четыре десантных корабля китайцев, радиомачта и несколько построек. Благодаря системе электронного увеличения шлемов, морпехи отчетливо видели часовых в скафандрах рядом с кораблями и, конечно, несколько танков-роботов.
Три часа они по очереди наблюдали с гребня за базой. База ВКГ была далеко за горизонтом, и они не могли связаться с нею. Кроме того, они получили приказ о строгом радиомолчании, чтобы противник не мог обнаружить их присутствие по электромагнитному излучению. Они должны были только наблюдать, не зная даже точного времени удара.
«Пронаблюдать за взрывом и попытаться определить степень разрушения, — приказал им Уорхерст, отправляя на задание около семи часов назад. — Если мы сможем нанести им урон, даже если мы просто напугаем их и заставим отступить, у нас появится шанс дождаться спасательной экспедиции с Земли».
Даунер уже было решил, что ничего не получилось, что орудие Камински в конце концов не сработало, как вдруг десантные корабли китайцев осветила ослепительная вспышка, настолько яркая, что стал невидимым даже край солнца, а стекло шлема Даунера мгновенно поляризовалось и стало черным.
Ударная волна докатилась до них через несколько секунд, и они почувствовали, как лед задрожал под ногами.
Десантные корабли остались невредимыми, но Даунер заметил, что радиомачта рухнула, и, судя по всему, были разрушены две постройки. Других разрушений он не заметил.
На горизонте за китайской базой поднялось на фоне ночного неба огромное белое облако. Даунеру уже приходилось видеть подобное, правда, в гораздо меньших размерах. Это было облако замерзающего пара, клубящегося над Ямой в Кадмусе.
Снаряд не попал в базу противника. Он пробил лед, вскрыв панцирь над океаном, но это был чистый промах, и заряд был истрачен зря.
Нимейера похлопал по плечу Гари. Второй пехотинец управлял установленным на треноге электромагнитным сканнером, предназначенным для обнаружения электромагнитных излучений от раций солдат и транспортных средств противника. Он служил своего рода пассивным радаром, считывающим электромагнитные излучения других приборов, не обнаруживая своего присутствия собственным излучением в электромагнитном спектре.
Даунер взглянул на экран и удивленно поднял брови. Как и планировалось, вражеский крейсер «Звездная Гора» находился над горизонтом и, если верить данным, отображаемым на экране сканнера, изменял курс, переходя с экваториальной орбиты на другую, которая проходила непосредственно над базой ВКГ.
Даунер отчаянно закивал и жестом показал, что надо спускаться с гребня. Необходимо было предупредить базу и, по возможности, избежать атаки всех экспедиционных сил китайцев на их бедные головы.
Когда они добрались до лоббера, подняли температуру в реакторе и начали подачу реактивной массы, «Звездная Гора», пролетев по небу, скрылась за горизонтом на северо-востоке.
— Взлетай, — приказал Даунер.
Это было первое слово, произнесенное с момента их приближения к базе противника. Открытый космический аппарат задрожал, на мгновение завис надо льдом и начал ускорение, пытаясь как можно быстрее скрыться за горизонтом и избежать обнаружения десантными кораблями.
— «Зебра», «Зебра», говорит наблюдательный пункт «Айсберг». Приготовьтесь к приему шифрованного сообщения.
Даунер непрерывно смотрел на базу китайцев, зная, что камера скафандра фиксирует все им увиденное. С высоты двухсот метров воронка от снаряда, выпущенного электромагнитным орудием, представляла собой черный дымящийся овал, примерно полкилометра в поперечнике. Снаряд, обладающий разрушительной силой атомной бомбы, пробил ледяной панцирь, но перелетел вражескую базу минимум на пять километров.
— «Айсберг», говорит «Зебра», — услышал он искаженный помехами голос в наушниках. — Слышим вас, но плохо. Прошу повторить. Прием.
— «Зебра», это «Айсберг». Передаю сообщение.
Все записи камер и датчиков костюмов, а также данные, полученные электромагнитным сканнером, сжатые в шифрованный сигнал продолжительностью не более полусекунды, были трижды переданы на далекую базу. Повторение было необходимо для успешной расшифровки в том случае, если часть данных окажется искаженной или утраченной. Еще один лоббер был поднят на высоту триста километров над «Кадмусом», чтобы принять сигнал от «Айсберга».
Сигнал передавался в четвертый раз, когда поднимающийся лоббер достал маломощный лазерный луч установки обнаружения. Через несколько секунд с северо-востока в их сторону примчались снаряды. «Звездная Гора» обнаружила взлетевший лоббер, возможно, даже перехватила шифрованный сигнал и поразила крошечный летательный аппарат, зависший в небе над Европой.
Первые две десятикилограммовые стрелы пронеслись мимо, третья и четвертая воткнулись в корпус лоббера и разнесли его на куски взрывом, эквивалентным двумстам килограммам взрывчатки. Обладавший из-за вакуума небольшой разрушительной силой, взрыв не был смертельным, но выбросил Даунера и Стентона в пространство.
Нимейер успел подумать о том, что, быть может, ему удастся выжить, благодаря низкой силе тяжести.
К сожалению, падение с высоты пятисот метров на Европе эквивалентно падению с высоты шестидесяти пяти метров на Земле. Оба пехотинца погибли от удара, а сверху на них посыпались обломки лоббера.

Чести Пуллер; 
полярная станция «Зебра»; 
20:49 по времени гринвичского меридиана. 

Чести запустил двигатели «жука» и поднял громоздкий аппарат надо льдом, поддерживая его в неустойчивом равновесии. Органы управления «жука» были переведены в режим дистанционного управления. Аппарат был аккуратно выровнен, затем основные двигатели были выведены на рабочую мощность, обеспечивающую максимальное ускорение.
Пуллер услышал, вернее, почувствовал разрушение наблюдательного пункта «Айсберг», но смерть людей значила для него только то, что из этого источника перестанут поступать данные. Важная информация уже была получена, включая сообщение о неудачном выстреле и изменении курса китайским крейсером.
О промахе на пять километров следовало… сожалеть. Противостояние могло бы закончиться в случае уничтожения трех или четырех из семи остававшихся посадочных аппаратов, включая тот, на котором предположительно находился китайский пункт управления и связи.
Столько надежд возлагалось на этот выстрел… По голосам офицеров Чести сразу же определил падение морального духа. Он пытался объяснить, что неопределенные величины, хаотические переменные делали точность попадания по цели зависимым от случая, а не мастерства, но сомневался, что люди понимали его до конца. Пуллер знал, что люди стремились верить в то, во что верить хотелось, и испытывали разочарование, если вселенная демонстрировала им отличное от ожидаемого поведение.
Моральный дух упал еще больше, как только он сообщил об уничтожении лоббера. И на этот раз понимание людьми сложившейся ситуации мало соответствовало реальности. Словно такие неопределенные понятия как храбрость или преданность делу могли обеспечить жизнь в ситуации, в которой смерть была гораздо вероятнее…
Но внимание Пуллера было, в основном, приковано к «Звездной Горе». Майор Уорхерст высказал предположение, что атака на базу вызовет немедленную реакцию противника, который попытается уничтожить электромагнитное орудие. Он был прав, крейсер противника сразу же изменил орбиту и должен был с минуты на минуту появиться над горизонтом.
Пуллер увеличил ускорение «жука», заставил его скользить над поверхностью, следуя контурам местности, чтобы приближение его оставалось незамеченным до самого последнего момента.
Выстрел орудия еще мог оказаться удачным — в качестве отвлекающего маневра, чтобы заманить «Звездную Гору» в ловушку.
Успех зависел от того, будет ли Пуллер знать, где именно находится «Син Шань» в любой момент. Без спутника слежения и станций связи пехотинцы ничего не могли противопоставить орбитальному кораблю, куда бы ни направил его противник.
Но если заранее получить необходимые, и главное, проверенные данные…
Чести засек «Шань» радаром и практически одновременно обнаружил отметки от лучей радаров и лидаров крейсера. Он задрал нос «жука» и увеличил ускорение. Траектория проходила перед носом китайского крейсера, а скорость составляла 4,8 километра в секунду. Убедившись, что «жук» ориентирован с максимальной точностью, Пуллер привел в действие заряды, установленные на креплениях. Цилиндры, которые майор Уорхерст назвал «бочками с дерьмом», отделились от «жука», крышки их открылись. Чести резко снизил скорость «жука», а заряды понеслись дальше с прежней скоростью 4,8 километра в секунду.
Буквально через несколько секунд туча металлических стрел поразила «жук», смяла кабину, пробила грузовую палубу, пронзила острыми осколками баки с реактивной массой и реактор.
Еще через несколько секунд взорвалась первая китайская ракета, наведенная на инфракрасную отметку самого крупного обломка «жука», озарив ночное небо ярчайшей вспышкой. Лучи лазеров заскользили по обломкам, выбирая самые крупные из них и не давая им приблизиться к космическому кораблю.
Впрочем, к этому времени Чести Пуллер уже потерял контакт с «жуком» и не знал, что именно происходит.

Отсек С-3, объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
20:53 по времени гринвичского меридиана. 

— Я не допущу необоснованного биологического осквернения этого мира! — воскликнул Васалиев. — Вы не имеете права!..
Джефф осмотрел ученого с головы до ног. Петр Васалиев был невысоким коренастым мужчиной с копной взъерошенных волос на голове и скверным характером. Его синий комбинезон с эмблемой научного бюро ВКГ был увешан переносными компьютерами и датчиками, голову венчал шлем с дисплеем, обеспечивающим доступ к любым данным независимо от местонахождения ученого. Джефф уже понял, что этот тип носил все свои высокотехнологичные побрякушки в качестве дани моде и символа собственной значимости, а не ради практического использования.
— У меня есть право, доктор Васалиев, вернее обязанность, принимать любые меры, которые покажутся мне необходимыми, для выполнения задания и приказов, в которые, кстати, входит обеспечение вашей безопасности.
— Вы — идиот! — рявкнул Васалиев. Его обычно безукоризненный английский, пусть и с легким украинским акцентом, мгновенно становился малопонятным, стоило ему возбудиться, а это случалось достаточно часто. — Вандал! Филистер! Биосфера Европы… уникальна, это величайшее открытие, не имеющее равных! Ваши действия загрязняют здешний мир!
— Доктор Васалиев…
— По крайней мере, вы должны были обратиться за консультацией к ученым! Это недопустимо, это…
— Доктор Васалиев, заткнитесь! — рявкнул как на плацу Уорхерст, и все в отсеке мгновенно замолчали. — Во-первых! — прохрипел он. — У нас не было выбора. Я рассматривал возможность загрузить эти бочки глыбами льда, но лед становится хрупким при таких температурах. Под воздействием ускорения он может рассыпаться или даже расплавиться. Используемый нами мусор упакован в прочные пластиковые пакеты. Во-вторых, в связи с тем, что мусор упакован, я считаю опасность загрязнения окружающей среды маловероятной. Полученные мной приказы, если вы до сих пор этого не поняли, подразумевают охрану уникальной окружающей среды, и обеспечение биологической безопасности.
— Но если хоть один из пакетов упадет на поверхность? Он неминуемо разорвется, и вся биосфера Европы подвергнется загрязнению!
— Мусор абсолютно стерилен, — возразил Джефф, — или уже стал таким.
— Нет! Нет! Мы совсем не уверены в этом! Да, он хранился на поверхности. Да, он подвергался воздействию низких температур и радиации. Но мы, как ученые, обязаны надлежащим образом утилизировать органические отходы. Загрязнение биосферы может иметь катастрофические последствия!
— Доктор, задумайтесь над моими словами, прошу вас! Космическая скорость для Европы составляет чуть больше двух километров в секунду. Пакеты в момент их выброса двигались со скоростью около пяти километров в секунду. Возможность их отражения в сторону поверхности, даже если они не испарятся в момент удара, настолько мала, что не поддается определению. Если вы хотите обвинить меня в биологическом загрязнении спутника, обратите внимание на тот факт, что всего несколько минут назад двое моих солдат погибли, когда китайцы сбили их лоббер. Их тела не замерзли, не были испепелены радиацией, скорее всего они просто размазаны по паре квадратных километров льда. Вы хотите возложить ответственность за это лично на меня? Клянусь доктор, если вы так поступите, я разорву вас на куски. Меня больше волнует смерть двоих пехотинцев, чем вся биосфера Европы! Может быть, вы хотите поговорить с нашими китайскими друзьями? Пожурить за загрязнение вашей девственно чистой луны? Уверен, что они с большим вниманием выслушают вашу лекцию.
— Я… я… — Васалиев открыл рот от удивления, потом отвернулся. — Я знал, что проблемы возникнут, стоит здесь появиться военным.
Джефф вздохнул:
— Очень жаль, что вы так думаете, доктор. В данный момент мы мало что можем сделать. Можете послать отчет на Землю, я готов принять любое взыскание. Ущерб, если он существует, уже нанесен.
— Майор, прошу вас. — Ученый умерил свой пыл. — Прошу вас, я не учитывал возможную гибель людей. Положение… крайне серьезное. Боевые действия должны быть немедленно прекращены.
— Тогда я предлагаю вам поговорить с китайскими коллегами, сэр. — Майор взглянул на таймер ПАДа.
Заряды, выпущенные «жуком», должны были подлетать к «Звездной Горе».
Он посмотрел на Сигэру Исивара, который старался не встречаться с ним взглядом, потом на Фрэнка Камински. Исивара был явно расстроен выходкой начальника и удивлен количеству собравшихся в отсеке пехотинцев. Фрэнк еще не совсем оправился после потери сознания. Он сидел в кресле и не спускал глаз с таймера.
Скоро все станет ясно.
Риск был колоссальным. Независимо от результата они не могли еще раз воспользоваться самодельным орудием. На большом, установленном на переборке мониторе было видно перевернутое и искореженное орудие. Отдача от единственного направленного на далекую вражескую базу заряда была настолько сильной, что разорвались сверхпроводящие кабели, микроволновая мачта погнулась, а ее задняя часть глубоко ушла в лед. А-образную опору сорвало с креплений и повалило на лед. Второй выстрел произвести не удастся, впрочем, не осталось и цели для приближающегося китайского крейсера.
Заряды, выпущенные с «жука» уже приближались к цели — почти семьсот килограммов глубокозамороженных отходов, перемешанных с сотней килограммов металлолома. Отходы, упакованные в пятикилограммовые пластиковые пакеты и замороженные до состояния гранита, являлись, в лучшем случае, странным оружием, но свою функцию должны были выполнить.
Станция ВКГ функционировала в соответствии с приказами, предписывающими минимизировать биологическое загрязнение первой обнаруженной людьми инопланетной биосферы, первой обнаруженной вне Земли формы жизни. Как и на антарктических научных станциях в прошлом веке или на станциях на Марсе и Луне, все отходы либо перерабатывались, либо — как в случае со станцией «Кадмус», на которой отсутствовало оборудование, необходимое для переработки экскрементов в удобрения, — обезвоживались, упаковывались на специальной автоматической линии и складировались на поверхности в замороженном виде для последующей вывозки. С момента появления на станции первых людей накопилось уже несколько тонн таких отходов, которые хранились рядом с одним из навесов.
Командир китайского крейсера должен был понимать, что в случае уничтожения «жука» в его сторону на огромной скорости полетит облако обломков. Оборонительные лазеры не могли уничтожить все обломки до единого, и командиру следовало изменить скорость или курс корабля. Достаточно было подняться или опуститься всего на пятьдесят метров, чтобы предотвратить столкновение с грудой мусора.
Именно поэтому Чести навел бочки с тщательно упакованным дерьмом так, чтобы перекрыть возможные пути маневра китайского боевого корабля. Будто из дробовика выстрелил…
Точечные лазеры могли уничтожить лишь некоторые из замороженных пакетов, но справиться со всеми им было явно не под силу.
Каждый десятикилограммовый пакет дерьма глубокой заморозки, летящий со скоростью 4,8 километра в секунду, обладал энергией в 115,2 мегаджоулей, что было эквивалентно взрыву двадцати трех килограммов тротила.
Джефф понимал, что изобрел новейший вид оружия, но почему-то в голове его все время возникали изображения рассерженных обезьян, бросающихся дерьмом при приближении опасности.
— Попадание! — воскликнул сидевший у экрана радара пехотинец. — Проклятье! Как закувыркался! Дерьмо с цели так и сыплется!
— Точно в цель! — засмеялся Лаки.
Все пехотинцы радостно завопили и захлопали в ладоши.
— Эй! — крикнула Бэпэ. — Электромагнитный импульс распространяется в космосе со скоростью света, верно? А если через тысячу лет какой-нибудь инопланетный радиоастроном услышит нас и примет за послание братьев по разуму?
— Да, — согласился Поуп. — А сколько времени им понадобится на то, чтобы понять, что говорится в послании только: «Пригнись! В тебя летит куча дерьма!»
Хохот и крики стали еще громче. Рассерженные обезьяны…

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

22 октября 2067 года. 

Радиорубка космического корабля США «Томас Джефферсон»; 
американская геостационарная орбитальная верфь «Лагранж-3»; 
15:27 по времени гринвичского меридиана. 

— Господи, Кармен! — воскликнула Кэтлин в состоянии, близком к отчаянию. — Только не говори, пожалуйста, что они не желают отправить на Европу подкрепление!
Кэтлин находилась в радиорубке на борту АМ-крейсера «Томас Джефферсон», где царила полная невесомость. «Джефф» относился к тому же типу кораблей, что и погибшие недавно «Рузвельт» и «Кеннеди». Жилые модули «Томаса Джефферсона» начали набирать обороты, чтобы обеспечить искусственную гравитацию, как только морские пехотинцы прибыли на борт. Кроме того, корабль имел некие «специальные агрегаты», прикрепленные к переднему баку для хранения воды. Но радиорубка была расположена позади мостика, на центральной оси длинного корабля. Поэтому Кэтлин приходилось все время держать левую ступню в тканевой петле, прикрепленной к одной из переборок. Полковник Гарроуэй смотрела на открытый экран «манжеты», пристегнутой к ее левому предплечью. Благодаря комплексу связи, которым был оборудован «Джефферсон», Кэтлин подключилась к прямому скремблер-каналу и соединилась с офисом Кармен Фуэнтес, сенатора от штата Калифорния.
Капитан-лейтенант Джон Рейнольдс, офицер, отвечающий за средства связи корабля, благородно покинул отсек, чтобы не нарушать конфиденциальность разговора, предстоявшего полковнику Гарроуэй. Она была рада остаться в одиночестве. Кэтлин чувствовала, что в любую минуту может расплакаться или разразиться бранью. Однако она считала, что офицер, находящийся при исполнении служебных обязанностей, не должен вести себя подобным образом.
Лицо Кармен на экране было хмурым и несчастным.
— Жаль, что я не могу порадовать тебя хорошими новостями, Кэтлин, но так уж получилось. Я изо всех сил стараюсь задержать голосование, но, вероятно, в середине следующей недели будет решено не посылать подкрепление на Европу.
— Но… но разве они не понимают? Там же почти сотня наших людей! На них постоянно нападают китайцы! Черт побери, мы не можем бросить наших ребят на произвол судьбы!
— Все было гораздо проще, когда мы имели, по существу, только две партии, — ответила Кармен. — Как демократы, так и республиканцы все еще остаются в подавляющем большинстве. В общей сложности им принадлежит семьдесят одно из ста двенадцати мест в Сенате. Но теперь у нас есть либертарианцы, которые занимают девятнадцать мест. Партия зеленых владеет двенадцатью местами. Глобалистам принадлежит шесть мест. Остальные сенаторы считаются независимыми.
— И у всех свой взгляд на повестку дня, так ведь?
— Конечно. Либертарианцы, зеленые и глобалисты единогласно выступают против войны. Клянусь, что я вижу такое в первый раз за восемь лет В кои-то веки у них появилась общая точка зрения на стоящую перед ними проблему! Разумеется, все они голосуют против войны, хотя и по разным причинам. Глобалисты просто хотят, чтобы население Земли было большим, сплоченным и счастливым сообществом. Им наплевать, что планета может оказаться под властью какого-нибудь воинствующего диктатора, одержимого манией величия. Зеленые не доверяют любой крупной индустрии. Они не любят космическую технику и полагают, что мы должны сперва навести чистоту на собственной планете, а уж потом мечтать о контактах с внеземными цивилизациями. Кроме того, большинство все еще верит Женевскому отчету и считает, что нам следует объединить планету, пока мы все не погибли. А либертарианцы просто считают, что на Европе нет никаких поводов для войны. — Кармен Фуэнтес развела руками. — Итак, мы имеем сплоченный блок из тридцати семи сенаторов, которые дружно проголосуют против оказания помощи Европейской экспедиции. Им не хочется сердить Китай, потому что это может привести к вооруженному конфликту здесь, на Земле. В данном случае потребуется простое большинство голосов. Что ж, им надо найти еще двадцать сторонников. Это не сложно. По крайней мере, четверо из независимых автоматически не согласятся послать подкрепление только потому, что являются сторонниками позиции «МиР»!
— МИР?
— Мир и Радость. Любите себя, любите вашего соседа, и весь мир сразу станет лучше!
— Значит, голосование состоится? Мы не пошлем подкрепление на Европу?
Кармен покачала головой:
— Милая моя, им не трудно набрать большинство, чтобы запретить отправку помощи на Европу. Во-первых, демократы уже довольно единогласно выступают против этой экспедиции. Мы только-только вышли из войны… Мы не смеем рисковать полным уничтожением человечества из-за того, что творится у черта на куличках… И так далее, и так далее, и тому подобное. И некоторые республиканцы, которых я знаю, поддержат эту точку зрения только из доброты душевной. Пусть все видят, что сердца у них из чистого золота! Я предполагаю, что человек восемьдесят проголосуют против, тридцать — за, а пара сенаторов воздержится.
— Это больше, чем два к одному! — воскликнула шокированная Кэтлин. — Я просто не могу поверить, что Сенату так мало дела до наших людей! А главное, ведь это наши конгрессмены отправили войска на Европу!
Кармен закрыла глаза. Она выглядела невыносимо утомленной.
— Кэтлин, ты не хуже меня знаешь, что политика всегда плевать хотела на интересы конкретных людей. Политика вынуждает делать только то что выгодно. Или удобно. Возможно, когда-то, давным-давно, правительство состояло из разумных людей, принимавших разумные решения. Но теперь почти все зависит от тех, кто потратил больше денег на избирательную компанию. Кроме того, принимаются в расчет оказанные друг другу услуги. Однако нельзя сказать, что политические деятели не заботятся о людях, особенно о мужчинах и женщинах, которые служат в вооруженных силах. Будь я циничной сукой, я бы обратила твое внимание на то, что военные, как мужчины, так и женщины, принимают участие в выборах. Но все гораздо сложнее. Нам не наплевать на людей. Но система, черт побери, стала слишком большой и вышла из-под контроля. Мнение какого-то одного политического деятеля теперь не играет важной роли. С одной стороны, это даже хорошо. Контроль и равновесие. Никто из политиков больше не сможет стать демагогом или тираном. Но всякий раз, когда возникает необходимость поддержать наших военных, почему-то получается так, что практические потребности политики оказываются важнее долга и справедливости. Ситуация повторяется снова и снова.
— Я думала, — осторожно сказала Кэтлин, — что контакт с Певцом считается «жизненно необходимым для науки и чрезвычайно важным для нации».
— Так было. И так есть. Но какое это имеет отношение к политике? — Кармен вздохнула. — Кэтлин, это секретная информация, ты понимаешь?
— Конечно.
— Как раз сейчас маленькая группа сенаторов, объединившихся под руководством Сэма Келлермана, пытается воплотить в жизнь одну идею. Эта группа предлагает пойти навстречу китайцам и пригласить их принять участие в совместном полете на Европу. Все открытия, сделанные во время экспедиции, станут общим достоянием. Никаких секретов. Идея состоит в том, что Певец является разумным представителем внеземной цивилизации. Если у него нет возражений, мы будем общаться с ним от лица всех землян. В контакт с Певцом вступит все человечество, а не ВКГ, КНР или Америка. Ты понимаешь?
— Я понимаю, что именно это мы и должны были сделать с самого начала.
— Да, конечно. В общем, нужно помнить о том, что случилось в двадцатом году, не повторять прошлых ошибок, и все такое. Они хотят любой ценой избежать вооруженного конфликта с Пекином, пока еще есть шанс решить проблемы мирным путем. В данный момент мы не можем позволить себе снова ввязаться в большую войну.
— Извините меня, сенатор, — сердито сказала Кэтлин, — но разве этим типам никто не сказал, что вооруженный конфликт уже начался? Что мы уже потеряли на Европе сорок мужчин и женщин. К списку жертв следует прибавить двести с лишним человек, находившихся на «Рузвельте». Плюс двадцать девять человек на борту «Кеннеди»! Черт тебя дери, Кармен, ведь там был мой сын!
— Кэтлин…
—   Я не собираюсь спокойно сидеть и смотреть, как такая же участь постигнет сорок одного морского пехотинца из отряда, все еще находящегося на станции! — Теперь не было никакой возможности остановить слезы, которые текли по лицу Кэтлин или плавали в невесомости, искрясь, словно звезды, когда на них падал свет ламп. — Пока я жива, пока я служу в морской пехоте, этому не бывать!
— Полковник Гарроуэй! Я прошу вас!
— Мы несем ответственность за мужчин и женщин, которых заставляем рисковать жизнью!
— Вы закончили?
Кэтлин тяжело дышала. Она вытерла лицо свободной рукой, посылая в невесомость мерцающие слезинки.
— Нет. Но я заткнусь на время, сенатор.
— Хорошо. Потому что я хочу кое-что вам сообщить. Я когда-то имела возможность поговорить с молодой женщиной, которая хотела быть морским пехотинцем. Думаю, ей хотелось служить в морской пехоте больше всего на свете. Я спросила у нее, почему она так стремится к этому. Девушка немного подумала, а затем сказала мне: «Вы можете отслужить положенный срок в армии, военно-воздушных силах или во флоте, а потом снова стать гражданским человеком. Но морским пехотинцем вы остаетесь навсегда». Вот такой мне дали ответ. Бывших морских пехотинцев просто не существует, знаешь ли. Есть только морские пехотинцы, ранее состоявшие на действительной военной службе. Отставные морские пехотинцы. И я — морской пехотинец, Кэтлин. Этого у меня никто не отнимет. Никому это не удастся. Пусть двенадцать лет назад я ушла в отставку! Пусть теперь я стала сенатором, но я по-прежнему морской пехотинец! И, кстати сказать, я с тобой согласна. Морской пехотинец никогда не оставит товарища в беде. Что бы ни случилось! — На скулах Фуэнтес заходили желваки. — А вот теперь я спрашиваю у тебя, морпех, как, черт возьми, нам помочь нашим ребятам?

Отсек С-3, объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
18:15 по времени гринвичского меридиана. 

— Боюсь, у меня для вас плохие новости, майор. Помощь оказана не будет. Повторяю, помощь оказана не будет. Экспедиция с подкреплением не отправлена.
Изображение генерала Альтмана начало колебаться, и скользить, затем снова выровнялось. Сигнал был тщательно зашифрован и сжат в очень плотный и короткий импульс. Не удивительно, что за сорокаминутное путешествие с Земли он несколько исказился.
Челюсть Джеффа напряглась, кулаки крепко сжались. Стоявший рядом с ним Мелендес слегка напружинился. Камински покачал головой. Бил пробормотал что-то себе под нос. Остальные насторожились, но их лица ничего не выражали.
— Рота «Альфа» погружена на борт «Джефферсона», — продолжил Альтман. — К тому же свои услуги предлагает специальная рота добровольцев из второго полка Космических экспедиционных войск морской пехоты. Они готовы действовать энергично. Однако Сенат начал дискуссию на тему: «Следует ли протянуть руку помощи и отправить подкрепление на Европу?» — Генерал покачал головой. — Майор, я знаю, что это действительно плохие новости для ваших людей. Я не собираюсь командовать вами, находясь на расстоянии пяти астрономических единиц, но ситуация складывается так, что, похоже, у вас нет выбора. Капитуляция — ваш единственный выход.
Вот до чего уже дошло дело! Им придется капитулировать. Подчиненные Джеффа в шутку называли капитуляцию «неприличным словом, начинающимся на букву „К“. В течение нескольких прошедших дней во время сеансов связи с Землей все тщательно избегали обсуждения этой темы, потому что высадившийся на Европу отряд отлично справлялся с ситуацией без посторонней помощи. Но не было сомнений в том, что рано или поздно это ненавистное слово придется произнести.
Проклятое сорокаминутное запаздывание, неизбежно возникавшее при связи с Землей, всегда превращало разговор в ряд монологов, которыми обменивались Земля и Европа. Это обстоятельство не позволяло Джеффу сразу ответить на любое сообщение начальства. А сорок минут ожидания лишь еще сильней подчеркивали его изолированность и еще больше напоминали о необходимости действовать самостоятельно.
— Полковник Гарроуэй и некоторые ее коллеги пытаются найти несколько альтернатив капитуляции, — сказал Альтман. — Я предлагаю вам держаться, пока есть такая возможность, а мы тем временем постараемся найти какой-нибудь приемлемый выход из положения. Однако если ваша команда окажется в опасности, если китайцы нападут на базу, вы уполномочены сдаться на самых лучших условиях, какие только сможете выторговать. Нет никакого смысла приносить в жертву ваши жизни, если цель того не стоит.
И что, черт возьми, это означало? Как быть с теми мужчинами и женщинами, которые уже погибли на этой ледяной планете? Неужели все, что они сделали, не имеет никакого значения?
— И… еще одна плохая новость, я боюсь. Наши источники слежения сообщают, что китайский АМ-транспорт «Син Фэн» оставил космическое пространство между Землей и Луной и направляется к Юпитеру. Он, кажется, использует постоянное ускорение, так что можете ожидать его прибытие приблизительно через пять дней. Никаких известий о характере груза нет. Однако «Син Фэн» несет, по крайней мере, шесть посадочных аппаратов «Поражающий Гром». Думаю, мы можем с уверенностью предположить, что Пекин решил укрепить свои силы на Европе. — Генерал снова покачал головой. — Жаль, что у меня только плохие новости. Похоже, ситуация складывается так, что лишь благодаря политическому урегулированию нам удастся выбраться из этой заварухи более или менее невредимыми. Мы будем держать вас в курсе всего, что нам удастся добиться. С вами на связи была штаб-квартира Космических экспедиционных войск морской пехоты. Ждем ответа на наше сообщение.
Экран монитора мигнул, и лицо Альтмана исчезло, уступив место изображению эмблемы Космической морской пехоты и словам: «ОЖИДАЕТСЯ ОТВЕТ  ».
— Что ж, похоже, мы свое отвоевали, — сказал лейтенант Бил.
— Почему ты так говоришь, Мо? — спросил Джефф, стараясь, чтобы его голос звучал беззаботно. — Многое может случиться до прибытия «Син Фэн». У нас полно времени.
— Сэр, вы же слышали генерала, — взял слово лейтенант Грэм. — Узкоглазые отправили сюда еще один корабль. Враг будет гораздо сильнее нас!
— Я бы обратил ваше внимание на более серьезную неприятность, — добавил Мелендес. — У этих ублюдков, черт их дери, будет еще один корабль на орбите! Они смогут разнести базу на мелкие кусочки, едва доберутся сюда. И на этот раз у нас не будет ни электромагнитной пушки, ни «жука», нагруженного дерьмом! Боже мой, неужели вы думаете, что командир узкоглазых станет сидеть, сложа руки, когда ему дается второй шанс? Он будет дураком, если не нападет на нас!
— Главный сержант? Как чувствуют себя люди?
Камински усмехнулся. Он, казалось, полностью оправился от случившегося накануне кратковременного обморока.
— Никаких проблем на этом фронте, сэр! Боевой дух так высок, что запросто достанет до неба. А все благодаря тому, что мы пальнули вчера по крейсеру. И даже один выстрел нашей пушки заставил ребят почувствовать, что они дали китаезам сдачи. Они настроены воинственно, майор, очень воинственно и готовы идти в любое пекло. Вам нужно только отдать приказ!
— Да. Конечно. Вопрос лишь в том, что я должен им приказать?
— Здесь я ничем не могу помочь вам, сэр. Полагаю, майор Деврэ когда-то попал в такое же трудное положение?..
Майор Деврэ… Да, за последние несколько дней Джефф Уорхерст очень часто вспоминал об этом героическом морском пехотинце. Майор Деврэ покрыл себя славой на острове Уэйк… Этот человек возглавлял 449 морских пехотинцев, которые в течение шестнадцати дней оказывали сопротивление многочисленным японским войскам. В последнее время Джефф часто беседовал об острове Уэйк с Чести Пуллером. События на Европе очень сильно напоминали ситуацию, с которой столкнулся Деврэ. Уорхерст был бы не прочь повторить подвиг майора, особенно, учитывая ранние победы над вражескими кораблями.
Остров Уэйк находился почти в 2400 милях к западу от Перл-Харбор. Фактически он являлся атоллом, состоявшим из трех крошечных островов, окружавших лагуну. В декабре 1941 года на острове Уэйк размещался аэродром и база подводных лодок, строительство которой еще не завершилось. Однако эти объекты занимали стратегически важную позицию между Гавайями и Филиппинами, к северу от Маршалловых островов, находящихся под властью японцев. На острове Уэйк находился гарнизон майора Джеймса Деврэ. Его отряд состоял из тринадцати офицеров и трехсот шестидесяти пяти морских пехотинцев первого батальона министерства обороны. Военно-воздушной базой на острове командовал Уинфилд С. Каннингем. Немедленно после победы в Перл-Харбор японцы напали на остров, используя военно-морские силы. Кроме того, они провели разрушительный воздушный налет, который уничтожил восемь из двенадцати единиц авиации.
Японский командующий, однако, был слишком самонадеянным. На начальных стадиях сражения батареи береговой обороны, состоявшие из солдат гарнизона, нанесли сокрушительные удары по легкому крейсеру «Юбари», который в то время являлся флагманским судном Японии. Кроме того, американцы потопили эскадренный миноносец «Хайат» и нанесли удар по трем другим кораблям. Четыре уцелевших самолета США нанесли ответный удар и потопили эскадренный миноносец «Кисараги». 11 декабря была сорвана предпринятая японцами попытка выбросить на остров Уэйк десант. На каждого убитого американца пришлось более пятисот погибших японских моряков, морских пехотинцев и летчиков. Силы вторжения были отброшены. Защитники острова ликовали. Победа, одержанная американцами над сильным противником, вызвала небывалый подъем боевого духа, несколько упавшего, когда все только и думали об окутанных густым дымом горящих линейных кораблях в Перл-Харбор. Именно в это время с острова Уэйк было отправлено знаменитое зашифрованное послание. Кому-то удалось перехватить начальные и заключительные слова сообщения: «Пришлите нам» и «еще япошек». Обе фразы объединили, и они немедленно попали во все американские газеты и транслировались всеми радиостанциями.
Но поражение военно-морского флота Японской империи оказалось временным. Силы вторжения возвратились. Они стали гораздо мощнее, получив поддержку двух авианосцев и нескольких крейсеров. Кроме того, база в Перл-Харбор отправила на подмогу эскадренные миноносцы, принадлежавшие ударным силам адмирала Нагумо.
Американцы пробовали организовать экспедицию, способную оказать помощь гарнизону на острове Уэйк. Фактически, в качестве подкрепления были посланы оперативные соединения и все три авианосца, находившиеся в распоряжении Тихоокеанского флота США. Однако корабли получили приказ вернуться назад, когда до осажденного острова Уэйк осталось пройти всего 425 миль. Помощь не была оказана. Это произошло из-за излишней осторожности, многочисленных аварий, проблем с горючим и административного бардака, вызванного увольнением с военной службы главнокомандующего Тихоокеанским флотом США, виноватого в катастрофе, случившейся на базе в Перл-Харбор.
Защитники острова Уэйк пополнили свои ряды за счет большого количества гражданских рабочих-строителей. Когда был выведен из строя последний самолет, к ним присоединился персонал наземной команды, состоявшей из морских пехотинцев. Защитники острова сражались геройски, но 23 декабря, в 02 часа 35 минут, японские войска высадились на берег сразу в нескольких пунктах и постепенно подавили оборону морских пехотинцев. В 05 часов 00 минут Каннингем послал заключительное сообщение на базу в Перл-Харбор: «Враг находится на острове. Результат сражения прогнозировать невозможно».
Дальнейшее сопротивление не имело смысла, особенно если учесть, что подкрепления не будет. Каннингем разрешил Деврэ сдаться. Сопровождаемый японским офицером, майор обошел под белым флагом весь остров, убеждая своих морских пехотинцев сдать по очереди каждый опорный пункт.
Никто точно не знал, какие потери понесла Япония, вновь сражаясь за остров Уэйк. По приблизительным подсчетам погибло, по крайней мере, девятьсот японских солдат, а количество раненых составило почти две тысячи. С американской стороны 121 человек был убит; 470 военных и 1146 гражданских жителей попали в плен. Кстати говоря, с ними обращались не слишком мягко, а нескольких заключенных вскоре казнили. Японцы все еще не могли простить американцам победу, одержанную 11 декабря.
Следующие четыре года майор Деврэ провел в Китае, в японском лагере для военнопленных.
После падения острова Уэйк Япония уверенно завоевала Филиппины.
Обо всем этом Джеффу рассказал Чести Пуллер, хотя Уорхерст, конечно, уже был знаком в общих чертах с данной историей. Морские пехотинцы были фанатиками, когда речь шла об их героях и об истории Корпуса. Однако рассказ не подготовил Джеффа к эмоциям, которые испытывает человек, действительно оказавшийся в подобной стратегической ситуации. Крошечный гарнизон на далекой изолированной заставе. Слишком далекой, чтобы надеяться на прибытие помощи…
Впрочем, никто и не собирается отправить к ним подкрепление.
Может быть, действительно лучше сдаться теперь, а не дожидаться гибели еще одного морского пехотинца. Они совершенно ничего не выиграют, сопротивляясь китайцам, изображая из себя доблестных и мужественных смельчаков, готовых пасть смертью храбрых на поле брани. Героические сражения до последней капли крови вообще имели место лишь тогда, когда враг не оставлял обороняющимся иного выбора. Так было в битвах при Аламо, Литтл-Бигхорне и Камероне.
Не было никакого смысла добавлять кратер Кадмус к этому кровавому, хоть и героическому, списку.
В глубине души, тем не менее, Джефф серьезно сомневался в необходимости капитуляции. Китайские войска получили довольно сильные удары за истекшие шесть дней. Примерно через неделю к ним, вероятно прибудет еще один корабль. Это все ясно… Но в состоянии ли китайцы в данный момент разместить на своей территории еще почти семьдесят морских пехотинцев и гражданских лиц? Смогут ли они прокормить и обеспечить всем необходимым такое количество людей? Джефф сомневался в этом. Как раз сейчас морские пехотинцы имели на своем попечении девять военнопленных. Эти китайские солдаты были захвачены во время различных операций на территории кратера Кадмус и в его окрестностях. Конечно, пленным не позволялось свободно разгуливать по базе, но их нельзя было и запереть в одном из ангаров на поверхности. В настоящее время китайцы теснились в двух грузовых отсеках, находившихся на территории объекта «ЕвроГИС». Требовалось постоянно охранять оба помещения. Когда пленным приносили еду, принимались дополнительные меры безопасности. В сопровождении конвоя китайские солдаты парами посещали туалет и душевые кабины, расположенные в конце коридора. Четверо из заключенных были ранены и требовали постоянного внимания со стороны доктора Макколла. Во время перевязки и других медицинских процедур китайцев охраняли особенно тщательно.
Китайские пленники были жуткой обузой. Честно говоря, Джефф просто не знал, что делать, если число заключенных увеличится. Вчера Камински полушутя сказал, что, объявив о немедленной капитуляции, китаезы запросто выиграют войну.
Уорхерст не думал, что офицер, возглавляющий китайскую экспедицию, с радостью возьмет на себя заботу о сорок одном пленном морском пехотинце. Джефф, конечно, не собирался доверять этому узкоглазому. Если придется сдаться, он потребует от парня чертовски надежных гарантий.
Уорхерст обвел своих подчиненных оценивающим взглядом. Выражения их лиц были самыми разными. Бил, например, держался строго и не скрывал пессимизма. Камински не терял веру в себя и был готов выполнить любой приказ.
— Капитан Мелендес, как вы оцениваете ситуацию? — поинтересовался Джефф у своего заместителя.
— Ски прав. Ребята в любой момент последуют за вами хоть к черту, командир! Я думаю, нам следует сидеть на жопе ровно, китайцам спуску не давать, ждать известий с Земли. Если подкрепленье не придет, мы капитулируем на самых выгодных условиях. Нам не следует напрасно проливать кровь на этом ледяном шаре.
— Правильно, сэр, — согласился Грэм. — Если Земле здешняя заваруха до лампочки, то почему мы должны из шкуры вон лезть?
— Потому, черт побери, что мы — морские пехотинцы! — рассердился Джефф. — Потому, что нам дано задание, и мы, черт возьми, должны выполнить его как можно лучше!
Он замолк, тяжело дыша. Как досадно, что приходится поднимать боевой дух офицеров, когда простые солдаты готовы следовать за ним хоть к черту!
— А теперь послушайте меня. Нам нужно выиграть время для политиков, понятно? Возможно, им каким-нибудь чудом удастся урегулировать проблему путем переговоров. Если разногласия урегулируются с помощью нашей капитуляции, пусть будет так! В этом случае мы вернемся домой на китайском транспорте. Но пока мне четко и ясно не прикажут прекратить огонь и передать командование моему китайскому коллеге, я не сдамся! Мы достигли взаимопонимания, господа?
— Да, сэр! Все понятно, сэр! — нестройным хором пробормотали офицеры.
В их голосах было так мало энтузиазма, что Джеффу на мгновение вспомнился лагерь для новобранцев, и он с трудом подавил желание рявкнуть: «Не слышу вас, барышни!»
Но эта хохма прозвучала бы здесь неестественно, даже оскорбительно. Люди отлично разбирались в ситуации. В американских войсках, по крайней мере, было не достаточно слепого повиновения приказам.
Солдаты должны следовать за командиром по собственным убеждениям.
— Мой кабинет будет открыт, если кто-нибудь из вас захочет обсудить наши планы конфиденциально, — сказал Уорхерст. — Давайте сделаем перерыв. Я проголодался.
Это была та еще шутка. Они все проголодались, находясь, как и солдаты, на половинном пайке. Черт возьми, если и дальше все будет продолжаться в том же духе, китайцы просто уморят их голодом. Даже не придется ждать прибытия второго корабля, которому просто нечего будет делать на Европе.
Должен быть другой способ, другой выбор. Должен быть…
Проблема заключалась в том, чтобы найти его.

24 октября 2067 года. 

Зал заседаний Сената, здание Капитолия; 
Вашингтон, округ Колумбия; 
14:20 по восточному поясному времени 

— Леди и джентльмены, избранные в Сенат, меня обвиняют в том, что я с предубеждением отношусь к этому вопросу. Многие считают, что верность старым друзьям и братьям по оружию, заставляет меня выступать против разумного и справедливого мнения, которого придерживается большинство членов этого благородного собрания.
Сенатор Кармен Фуэнтес только что взяла слово и выступала с нарастающим энтузиазмом.
Она никогда прежде не использовала произнесение длинных речей как метод парламентской обструкции. Это являлось особенностью американской политики: каждый сенатор имел шанс часами выступать с речью перед своими товарищами. Сенатор мог говорить и говорить, отказываясь идти на уступки. Такие длинные речи произносились с простой целью отсрочить голосование по какому-либо вопросу.
— Это правда, что я являюсь морским пехотинцем. Я оставила службу в Корпусе двенадцать лет назад, но я по-прежнему морской пехотинец. Более того, я кровными узами связана с немногочисленным элитным братством, которое было основано столетие назад майором Джоном Тленном… Этот морской пехотинец и астронавт тоже удостоился высокой чести быть избранным в Сенат. Вы видите, что майор Гленн стал основоположником рода войск, о котором в его время никто и не мечтал. Летчик-истребитель Корпуса морской пехоты, Гленн участвовал во Второй мировой войне и сражался в Корее. Он первым из американцев облетел по орбите Землю. В конечном счете, Гленна избрали сенатором от штата Огайо. Потом он стал первым человеком, который повторил полет в космос. Майору Гленну было семьдесят семь лет… В те времена такой возраст считался весьма преклонным. После Гленна еще четырнадцать морских пехотинцев совершили полеты в космос и тоже служили родине в американском Сенате.
Кармен говорила легко, без усилия приводя факты и цифры, не пользуясь никакими записями. Коллеги сенатора Фуэнтес не могли догадаться о том, что в данный момент она с удовольствием пользуется самой новой высокотехнологичной игрушкой. Благодаря этому мощному прибору у конгрессменов появилась возможность значительно повысить качество своих разглагольствований и продлить время выступлений. Действительно великие ораторы — уэбстеры, дизраэли и черчилли  — рождались редко, может быть, раз в столетие. Человека не спасали многочисленные шпаргалки и карточки с записями основных мыслей. Еще более грубую ошибку совершали те, кто пытался произносить речи экспромтом, сочиняя их в процессе выступления и надеясь сказать что-то связное и разумное.
Кармен, однако, носила в правом глазу контактный дисплей, представлявший собой мягкую пластиковую линзу. Микродисплей позволял читать информацию без наклона головы. Прокручивавшиеся на экране слова и данные проецировались непосредственно на сетчатку глаза.
На другом конце микросуфлера находился искусственный интеллект по имени Эйб. Он был загружен в ПАД сенатора Фуэнтес и выполнял обязанности ее личного секретаря. Кармен занесла в память компьютера большую часть речи, которую собиралась произнести. Там же хранились все факты и цифры, необходимые для подтверждения правоты ее слов.
Эйб упорядочивал информацию в процессе выступления Кармен, слушая ее речь, формируя нужные заготовки для новых тем, новых идей и новых направлений.
Сенатор Фуэнтес могла при желании игнорировать прокручивающиеся слова, могла выбрать любое из многочисленных направлений, предложенных Эйбом. У нее были все возможности составить речь почти полностью по своему вкусу. Кроме того, пользуясь услугами такого замечательного электронного суфлера, можно было не бояться заминок и не спрашивать себя: «Что, черт возьми, я скажу в следующий момент?» Кармен позволяла Эйбу обгонять себя на шаг или два, чтобы он успевал привести в порядок необходимые данные, в которых она нуждалась, и даже посоветовать, о чем еще следует упомянуть в выступлении.
— Итак, я считаю себя членом чрезвычайно маленького и элитного общества. Элита… Мне известно, что в наши дни это слово у многих вызывает отвращенье. Предполагается, что никто из нас не может быть лучше других… ни в чем. Но, выступая сегодня перед вами, я хочу сказать, что это ложь. Очень вредная ложь. Примите к сведенью важный факт, что у нас в Америке существует небольшая группа особенных мужчин и женщин, которые гораздо лучше других. Это молодые парни и девушки, готовые рисковать жизнью, чтобы послужить интересам своих родных и своих соотечественников. Они готовы проливать кровь за свою страну и за свое правительство.
Микродисплей продолжал оказывать ей помощь.
— Мои уважаемые коллеги, официальные данные свидетельствуют о наших жалких попытках возместить долг, который мы, по правде сказать, еще и не начали выплачивать. Позвольте спросить у вас, как часто мы принимали жертвы, принесенные этими молодыми американцами, а потом просто-напросто пренебрегали тем, что они сделали для нас?.. Боже мой, просмотрите официальные документы! Ведь просто плакать хочется, когда узнаешь, как политика отблагодарила наших детей за принесенные жертвы и пролитую кровь! Столетие назад Конгресс послал американские войска во Вьетнам, затем решил предоставить эту страну самой себе. А тем временем свыше пятидесяти тысяч американцев стали жертвами войны во Вьетнаме. Я могла бы добавить, что в числе погибших оказались тринадцать тысяч морских пехотинцев… В 1983 году мы отправили морских пехотинцев в Бейрут, строго запретив им заряжать оружие. Ребята находились в районе боевых действий, но не имели возможности даже защитить себя. Двести тридцать восемь морских пехотинцев были убиты. А в благодарность за это мы молчаливо признали поражение, отозвали свои войска и отказались от мира, который они пытались купить ценой крови.
На микродисплее мелькали цифры и факты.
— То же самое случилось в Сомали в 1993 году. То же самое повторилось на острове Цейлон в 2002 году. То же самое произошло в Израиле в 2006 году. Со времен войны во Вьетнаме прошло уже целое столетие, а мы до сих пор поступаем по-прежнему. Мы, мужчины и женщины, собравшиеся в этом зале, все еще позорно приносим нашу молодежь в жертву на алтари выгоды и политического маневрирования. Мы стремимся «найти общий язык с оппонентом», мы воюем, не имея никаких ясных целей, не добиваясь ощутимых результатов, не имея возможности долго пользоваться достигнутыми успехами… Мой уважаемый коллега из Нью-Йорка подробно говорил вчера о том, что нам необходим мир. Кстати, я согласна с этим мнением. Я — солдат, и поэтому в числе первых выступаю в поддержку мирных предложений. Люди, которым приходилось участвовать в сражениях, больше всего на свете ненавидят войну. Но я частично расхожусь во мнениях с сенатором из Нью-Йорка. Я не согласна с тем, что мы должны пожертвовать нашими парнями и девушками, которых отправили на Европу. Эти молодые люди находятся сейчас в далеком уголке Солнечной системы. Они несут службу на пустынной планете, которая представляет собой покрытый льдом океан. Трудно представить себе обстановку, более чуждую землянам. Наши ребята находятся в серьезной опасности. Думаю, мы не можем просто пожать плечами, сказать, что экспедиция на Европу была ошибкой, и предоставить наших солдат их собственной участи. Я не согласна с тем, что нам неудобно оказать помощь нашим солдатам, что это повредит деликатному процессу мирных переговоров с Пекином, что Народная Республика неправильно истолкует этот поступок…
Кармен с большим презрением цитировала фразы, которые Эйб выудил из хранящейся у него в памяти речи, произнесенной вчера сенатором Келлерманом. Она почувствовала смущенное оживление слушавших ее выступление сенаторов. Однако многие сохраняли ледяную невозмутимость, холодную, словно поверхность Европы, хотя неприятная правда и колола им глаза. Но Кармен Фуэнтес никогда не сдавалась без боя, и сейчас она не собиралась изменять своей привычке.
— Мой уважаемый коллега говорил о мирной инициативе, о необходимости протянуть оливковую ветвь нашим коллегам в Пекине. Все это прекрасно и замечательно. Но я хочу напомнить этому собранию, что в данный момент на Европе сражается горстка наших молодых людей, будущее нации. Возможно, кого-то из них тоже изберут в Сенат. Мы уже потеряли двести сорок восемь членов экспедиции на Европу. Сорок из них погибли на этом спутнике, окрасив своей кровью этот холодный голубой лед. И я должна выступить здесь как их представитель, я должна спросить у вас, не напрасно ли пролилась их кровь?! Имейте в виду, леди и джентльмены, избранные в Сенат, что я — морской пехотинец! Я по-прежнему верна клятве, которую свято соблюдают в нашем Корпусе. Морской пехотинец никогда, ни при каких обстоятельствах не бросит в беде своего товарища! Я буду отстаивать интересы моих братьев и сестер, которые по нашему приказу сражаются на ледяных берегах Европейского океана.
Пока Кармен говорила, на микродисплее замигал зеленый свет. Быстрый импульс вспыхнул восемь или десять раз, а затем исчез. И сенатор Фуэнтес рассмеялась, очень удивив нескольких сидящих поблизости коллег, которые читали электронные книги или работали на ПАДах.
— Фактически, леди и джентльмены, избранные в Сенат, я должна сказать вам теперь, что мы обязаны помочь нашим людям на Европе. Иного выхода у нас нет. Конечно, нас рассудит история. Но именно храбрая горстка морских пехотинцев на Европе определит облик того, что мы с удовольствием называем нашей цивилизацией. Именно от сегодняшнего дня зависит грядущий век!
Зеленый свет, ретранслированный Эйбом, сигнализировал о сообщении, полученном от полковника Кэтлин Гарроуэй.
Американский космический корабль «Томас Джефферсон» в данный момент совершал ускорение, покидая околоземную орбиту. Он отправлялся в «тренировочный полет».
Никто не мог вернуть корабль обратно: ни Келлерман со своими политическими сторонниками, ни зеленые, ни глобалисты, ни остальные члены Сената.
Проблема теперь заключалась только в одном: чтобы майор Уорхерст и его люди смогли продержаться до прибытия подкрепления.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

25 октября 2067 года. 

Радиорубка космического корабля США «Томас Джефферсон»; 
06:25 по времени гринвичского меридиана. 

Решетчатая палуба под ногами Кэтлин дрожала от постоянной вибрации работающих АМ-двигателей. Скоро должен был начаться очередной сеанс связи.
— Приготовьтесь, полковник, — сказал капитан-лейтенант Джон Рейнольдс. — Вызов!
Они находились в тесной радиорубке космического корабля, при невесомости казавшейся гораздо более просторной. Кэтлин бросила взгляд на стоявшего рядом с люком капитана Стива Маршала. Тот приглаживал волосы и насмешливо ей улыбался.
— Ваш ход, полковник, — сказал он.
Шум помех из динамика едва не заглушал шипение водородной плазмы, разогретой до температуры звездного ядра.
— «Джефферсон», говорит центр управления полетами Колорадо! — Голос слышался вполне отчетливо. — Сенат проголосовал за запрещение спасательной экспедицию на Европу!
Земля повторяла это сообщение уже в третий раз. Каждый раз Кэтлин отвечала, что сигнал сильно искажен, и она не может понять сообщение.
Конечно, искусственный интеллект «Джефферсона» не испытывал ни малейшей трудности при отделении понятных слов от помех из трижды повторенного сообщения. Шум помех, ослабленный стараниями ИскИна, мешал значительно меньше, чем того следовало ожидать.
— Итоги голосования: пятьдесят один к сорока пяти, — продолжал голос из центра управления. — Повторяю, пятьдесят один к сорока пяти, с шестнадцатью воздержавшимися, против спасательной операции! «Джефферсон», вы слышите меня?
Итак, голоса разделились не совсем так, как предсказывала Кармен. Вероятно, речь ее была просто зажигательной.
Кэтлин задумалась, не было ли в сообщении скрытого смысла. Колорадо-Спрингс явно хотел, чтобы она узнала результаты голосования в Сенате. Об этом позаботилась Кармен? Быть может, хотела сообщить, что экспедиция на Европу пользуется большей поддержкой, чем ожидалось?
Да черт с ним!.. Можно сойти с ума, пытаясь понять тайный смысл. Кэтлин не могла позволить, чтобы ее отвлекали от выполнения того, что необходимо сделать.
Искаженный помехами голос с Земли не замолкал:
— «Джефферсон», спасательная экспедиция отменена. Надлежащим образом составленного плана вашего разгона, направленного в сторону Юпитера, не существует. Вам приказано немедленно прекратить ускорение! «Джефферсон»! Вы слышите меня? — После продолжительной паузы голос добавил: — Конец связи!
Кэтлин слышала раздражение в голосе, передававшем сообщение на удалявшийся корабль, и понимала, что человек не знает, что еще сказать, чем убедить ее, прежде чем начнется бесконечное ожидание ответа.
Она еще раз взглянула на Маршала и пожала плечами:
— Я практически не слышу его… А вы, капитан?
— На кораблях с постоянной тягой всегда так, — ответил тот. — Земля находится сзади, и мы пытаемся принять сигнал, проходящий сквозь облако наших выхлопов. Горячая плазма крайне негативно влияет на прием.
Кэтлин взяла микрофон:
— Центр управления, говорит «Джефферсон». Практически не слышу ваше сообщение.
Отвечать Центру должен Рейнольдс или капитан, но она настояла на том, что будет отвечать сама. В конце концов, это была ее затея, и она не собиралась перекладывать ответственность на кого-нибудь другого.
Тем более за ложь.
— Центр управления! — продолжала она. — Говорит полковник Кэтлин Гарроуэй, первый полк Космических экспедиционных сил морской пехоты. Корабль производит сложные… маневры. Мы используем наше право свободного использования космического пространства в соответствии с действующими международными договорами. Мы не производим каких-либо действий, связанных со спасением, у нас нет намерений предпринимать враждебные действия по отношению к какому-либо судну или военному кораблю, если такие действия не будут предприняты по отношению к нам… Колорадо-Спрингс! Не могу расшифровать ваш слабый и прерывистый сигнал. Не слышу вас, повторяю, не слышу. Конец связи!
Она посмотрела на часы. Ответ можно было ожидать не раньше, чем через пять минут.
«Джефферсон», на котором находилось сто семьдесят пять морских пехотинцев из рот «Альфа» и «Дельта» Космических экспедиционных сил морской пехоты, разгонялся с ускорением 1 g уже в течение двадцати семи часов. Они удалились от Земли на три десятых астрономической единицы, и скорость корабля составляла девятьсот пятьдесят километров в секунду. Радио или лазерному сигналу требовалось порядка двух с половиной минут на преодоление расстояния от «Джефферсона» до Земли, такое же время требовалось ответному сигналу.
Расстояние увеличивалось с каждой секундой.
Кэтлин знала, что страшно рискует; скорее всего, ее карьеру можно было считать завершившейся. Сейчас она могла играть с Колорадо-Спрингс в прятки, но после возвращения на Землю ее ждет разбирательство, на котором будут изучены радиожурналы «Джефферсона» и память устройств связи.
Она лишь надеялась, что отвечать придется ей одной. Наихудшим следствием этого карьерного самоубийства было то, что пострадать придется и другим. Ведь капитан Маршал тоже положил голову на плаху. Черт, существовала возможность, что пострадает даже Роб…
Но настоящей проблемой был, конечно, капитан Стив Маршал — долговязый техасец с ежиком светлых волос на голове. Со Стивом она познакомилась через Роба лет десять назад на одной из вечеринок в Александрии, штат Виргиния. С тех пор он стал близким другом семьи и, по крайней мере, по его словам, пробился сквозь бюрократические баррикады в Пентагоне, добившись, чтобы подготовка к спасательной экспедиции на Европу была поручена именно «Джефферсону», а не «Вашингтону», «Рейгану» или «Доулу».
Он прилетел в Куонтико, как только узнал о Робе-младшем, сидел вместе с ними всю ночь, плакал вместе с ними.
— У тебя… грустный вид, — заметил Стив.
— Не люблю тянуть за собой друзей, — ответила Кэтлин. — Не могу сказать, что жалею о твоем участии в этом, капитан, потому что без тебя бы мы вообще ничего не смогли сделать. Но я ненавижу себя за то, что ты можешь оказаться из-за меня под трибуналом. Стив, ты можешь лишиться всего! Ты не должен был соглашаться.
Стив только улыбнулся:
— Полковник, во-первых, я не способен сказать «нет» красивой женщине. А во-вторых, у меня были друзья и на «Рузвельте», и на «Кеннеди». Я вырос в Сан-Антонио вместе с Джереми Митчеллом, а потом женился на его сестре. И не забывай о… Робе-младшем. Либо эти люди погибли не зря, либо… Я предпочитаю первый вариант.
— Но…
Он поднял руку:
— И в-третьих, полковник… Не только морские пехотинцы способны на поступки. Я считаю, что эти ребята на Европе не заслужили к себе такого пренебрежительного отношения, и сделаю все, чтобы их не повесили там на веревочку и не оставили болтаться на ветру!
— На Европе нет ветра.
— Хорошо, не оставили сублимироваться в потоке протонов.
Кэтлин улыбнулась:
— Ты всегда можешь заявить, что я заставила тебя подчиниться под дулом пистолета.
— Сказать, что морпехи захватили космический корабль стоимостью двадцать миллиардов долларов и отправились на Юпитер участвовать в незаконной войне? Такое им вряд ли понравится.
— Не больше, чем твое участие в моем маленьком мятеже. А это — именно мятеж, сам знаешь. В лучшем случае, нас обвинят в том, что мы попытались по-своему трактовать внешнюю политику США. В худшем — признают пиратами!
— Йо-хо-хо! — прорычал Стив боевой клич пирата. — Всегда мечтал стать космическим пиратом!
Кэтлин рассмеялась.
— Послушай, полковник, обо мне не волнуйся. Разгон был запланирован, и я всего лишь пренебрег тем, что космическое командование объявило задержку и не дало на него окончательного разрешения. — Стив пожал плечами. — Я послал запрос в диспетчерскую «Лагранжа-три» и получил разрешение на разгон. Вопрос закрыт. В худшем случае меня могут обвинить в том, что я не перезапросил разрешение, а в остальном я не вышел за рамки полномочий. Кроме того, пока никто не удосужился проверить, что план полета зарегистрирован. Нам предстоит провести учения по пути к Юпитеру и в его пространстве.
— На ускорении один «же»? Не слишком дешевые учения!
На полет в один конец им предстояло израсходовать такое количество антивещества, которого хватило бы на снабжение энергией всей Северной Америки в течение нескольких месяцев.
— Да, но хочется побыстрее вернуться на Землю, знаешь ли. Я должен быть дома на День благодарения. Все Маршалы собираются в Техасе на вечеринку, и…
— Стив, ты невыносим.
— Вполне выносим, но в малых дозах. В любом случае, нам обоим не о чем волноваться.
— Почему ты так считаешь?
— Очень просто. Если нам удастся спасти пехотинцев, значит, мы победим, верно? Для этого мы угрохаем второй китайский крейсер, спасем базу ВКГ, установим контакт с инопланетянами. Если победа над китайцами будет убедительной, она повлияет на ситуацию на Земле. Они заключат мир, мы дадим им концессию на использование технологий инопланетян, все будут счастливы. И наши начальники не отдадут нас под трибунал за то, что мы одержали победу! Не посмеют, потому что люди будут считать нас героями.
— Просто замечательно, но зависит от слишком многих факторов. А если мы проиграем?
А если они проиграют?.. Именно эта мысль не давала Кэтлин покоя последние два дня.
— Если мы проиграем, полковник, то будем мертвы. И нам будет совершенно наплевать на то, что о нас говорят.

Район кратера Кадмус, Европа; 
09:56 по времени гринвичского меридиана. 

Лаки нажал пусковую кнопку большим пальцем. Защитная перчатка сделала движение неуклюжим. Впереди, метрах в пятидесяти, лед взорвался, выбросив огромное облако осколков и ледяной пыли, но не нарушив гробовой тишины. Лед под Лаки коротко вздрогнул от взрывной волны, и это было единственным признаком того, что заряд сработал.
Положив дистанционный взрыватель в сумку на поясе, Лаки схватил М-580 и пополз вперед. Справа его прикрывала из положения лежа Лисса Картрайт.
Местность к востоку от «Кадмуса» представляла собой нагромождение зазубренных глыб, выдавленных из ледяной толщи колоссальным давлением. Настоящий многокилометровый лабиринт!.. Пройти через него можно было только по узким извилистым тропинкам между стенами сверкающего льда. Китайцы использовали эту местность для того, чтобы скрытно приблизиться к гребню кратера. За последнее время одиночные солдаты и небольшие отряды несколько раз подкрадывались к склону кратера, обходя или уничтожая часовых, и производили по базе лазерные или ракетные залпы.
Морпехи отвечали им тем, что посылали группы из двух-четырех человек, чтобы установить ловушки или устроить засады. Гранаты, замаскированные в ледяных стенах и взрывающиеся при срабатывании датчиков давления или индуктивности, были занесены в память Чести и отображались на дисплеях пехотинцев в виде красных флажков. Более эффективными были взрываемые вручную заряды, предназначенные для уничтожения завлеченных в ловушку вражеских солдат.
Судя по слухам, Боевой Конь планировал взять в плен языка, который располагал бы какими-либо сведениями о приближающемся китайском корабле. Лаки считал идею полной глупостью. У них и так не хватало места для уже взятых в плен солдат, которые совсем не горели желанием поговорить. Лаки несколько раз охранял пленных, видел мрачные или ничего не выражающие лица этих самоуверенных уродов, которые не удостаивали победителей даже взглядом. По его мнению, еще один пленный ничего, кроме неприятностей, дать не мог.
Впрочем, раз приказ взять еще одного косоглазого поступил, Лаки ничего не оставалось делать, как выполнить его. Сегодня была его очередь играть в прятки среди уродливых айсбергов и ледяных надолбов к востоку от кратера. Ему и Лиссе удалось обнаружить недавно проложенную противником тропу, они заложили заряды, чтобы отрезать солдатам путь к отступлению и принялись ждать под нависшим над горизонтом Юпитером.
Шансы встретить врага были незначительными — слишком много троп было проложено в этом лабиринте. Впрочем, Чести составил карту местности и отметил на ней с полдюжины наиболее вероятных маршрутов между кратером и посадочным аппаратом китайцев, все еще стоявшим на равнине к востоку от ледяного хаоса. Заблокировать все шоссе (так они прозвали маршруты), с первого по шестое, было явно недостаточно, оставалось слишком много ответвлений, по которым противник мог скрыться. Больших успехов пехотинцы добивались, когда пытались устроить засаду на приближавшегося противника.
Лаки пополз по крутому склону и едва не сорвался с карниза, расположенного на высоте человеческого роста над тропой. Буквально несколько секунд назад он видел на ней двух солдат. Взорвав заряд, он преградил им путь к отступлению и теперь ждал, когда они появятся снова. Прислонившись спиной к ледяному наросту, он навел М-580 на тропу.
Через две минуты, судя по показаниям таймера, к нему по склону спустилась Лисса. Она была так близко, что он почувствовал прикосновение ее шлемного стекла.
— Есть что-нибудь?
Она говорила по персональному каналу на минимальной мощности. По приказу они должны были соблюдать строгую дисциплину связи, чтобы излучение передатчиков не засек китайский сканер, но здесь, в этом лабиринте ледяных стен и тоннелей, слабый сигнал не распространялся дальше пределов прямой видимости. Лаки поражало то, что они стараются перешептываться даже тогда, когда их никто не может услышать.
— Ничего, — ответил он, не отрывая взгляда от прицела, направленного на особенно узкую, не более метра в ширину, часть Пятого шоссе. — Либо они мертвы, либо…
— Притаились, — подсказала Лисса, — и ждут нас точно так же, как мы ждем их.
— Что будем делать?
— Пойдем и посмотрим.
— Гм, — сказал он. — Не слишком удачная мысль. Мне казалось, мы их выманиваем.
— У тебя остались гранаты?
— Две. Прикрой меня.
Опустив винтовку, он достал из висевшей на поясе сумки серо-стальную сферу с кнопкой и чекой. Чуть помедлил, прикидывая расстояние. Рассчитать его было сложно — граната летела гораздо дальше, чем на Земле. На Луне Лаки прошел подготовку в условиях пониженной силы тяжести, как и все морские пехотинцы, допущенные к ведению боевых операций в космосе, но было чертовски трудно отключить годами отработанные на Земле рефлексы лишь для того, чтобы бросить какой-то шарик.
Он выдернул чеку, установил таймер на пять секунд, отвел руку назад, нажал кнопку и бросил гранату по высокой дуге над ледяной поверхностью. Граната потерялась из виду за поворотом тропинки, и через пять секунд он ощутил, как вздрогнул лед под ногами.
Прошло еще несколько секунд.
— Ну и что? — спросила Лисса.
— Проклятье, как я ненавижу эту игру в прятки.
— Прикрой меня, пойду проверю.
— Нет… погоди.
Он вдруг почувствовал, сам не понимая почему, что их кто-то ждет, причем именно за поворотом тропинки.
Лаки был морским пехотинцем, и ему приходилось участвовать в боях. Пусть это случилось всего неделю назад, но сейчас он чувствовал себя ветераном, а из таких в живых оставались лишь те, кто научился доверять этому странному чувству, этому внутреннему предупреждению. Многие мужчины и женщины, побывавшие в бою, заявляли, что верят в чувства, которые официальная наука отказывалась признавать и называла, в лучшем случае, экстрасенсорным восприятием. Лаки не был убежден, что это было настоящее шестое чувство. Он придерживался теории, пользующейся не меньшей популярностью, что человеческий мозг фиксирует незначительные детали и намеки и обрабатывает их способом, который самому человеку кажется волшебным или сверхъестественным.
Лаки также не мог избавиться от мысли, что на месте китайцев, перед которыми внезапно выросла в узком проходе ледяная стена, он бы не побежал тупо назад, прямо под стволы поджидавших охотников. Нет… он занял бы удобную позицию за выступом, прицелился и стал ждать.
Он достал вторую гранату и установил таймер на три секунды. Резким броском послал стальную сферу по тоннелю. Граната ударилась об ледяную стену, отскочила и исчезла за поворотом.
На этот раз лед вздрогнул гораздо сильнее, а из-за поворота вылетели осколки льда и облако инея. Осколки еще сыпались на тропу, а впереди появилась качающаяся фигура, на мгновение четко выделившаяся на фоне белоснежного облака инея. Солдат попытался поднять винтовку. Лисса мгновенно нажала спусковую кнопку своей М-580, на груди солдата ярко вспыхнуло, он упал, и его мгновенно припорошило инеем и мелкими осколками льда.
Осторожно, короткими перебежками, они двинулись вперед, по очереди прикрывая друг друга. Китайский солдат был мертв, его товарищ со снайперской винтовкой типа 105 лежал в нескольких метрах от него. Взрывом гранаты ему разорвало скафандр на ногах.
— Они нас ждали, — сказала Лисса. — Черт возьми, Лаки, как ты догадался?
— Пленных сегодня не будет, — ответил он. — Пора возвращаться на базу.
— Роджер вас!
Они направились по Пятому шоссе назад к «Кадмусу». Лаки шел первым.
— Слушай… кроме нас здесь никого нет, — сказала вдруг Лисса. — Правду говорят, что ты занимаешься этим только с виртуальными моделями?
— Не знаю. — Лаки не хотелось говорить об этом. Особенно с нею.
— Перестань. Или занимаешься, или нет. В чем дело, Лаки?
Он не знал, стоит ли говорить ей об этом. Черт!.. Ведь Лисса нравилась ему. Очень нравилась. Она не была красавицей, похожей на тех, страстных, запрограммированных на выполнение малейших прихотей красоток, принадлежащих борделю «Мистер Виртуал», зато была милой, с короткими каштановыми волосами, маленькой грудью и глазами, которые могли зажечь тебя одним единственным взглядом. Как прекрасно было бы… Впрочем, не стоит…
— Да, это — правда, — наконец ответил он. — Без обид, Лисса, виртуальные девушки в постели гораздо приятней реальных.
— Перестань, — со смехом ответила Лисса. — Ты ведь со мной не пробовал.
Он не был уверен, можно ли считать ее слова предложением. Пусть даже так, но он все равно ничего не сможет сделать, пока они не вернутся на Землю. На объекте «ЕвроГИС» уединиться было практически невозможно. Конечно, здесь было не так тесно, как на борту «Рузи», но все равно он представить себе не мог, где можно перепихнуться, и чтобы никто не помешал.
Даже если бы он решился.
— Беда реальных женщин в том, — начал было Лаки…
… и не успел закончить. Датчик давления, припорошенный ледяной крошкой, сработал под ногой, и взрывом гранаты Лаки отшвырнуло влево. Он отлетел к стене, сполз по ней, ноги ему завалило несколькими ледяными глыбами размером в ящик для консервов.
Лаки закричал, скорее от страха и шока, чем от боли. Он лежал на спине и смотрел сквозь красный туман. Шлем изнутри был забрызган кровью. Лаки не сразу понял, что в момент взрыва голова дернулась вперед, и он разбил губы о кромку запорного кольца. Во рту ощущался соленый вкус крови.
Лаки попытался пошевелиться и не смог.
Он хотел было связаться с Лиссой, но сквозь красный туман светились индикаторы, которые сообщили ему о выходе из строя источника питания, радиостанции, обогревателя, о трещине в ранцевой ПСЖО…
Болела правая нога, не слишком сильно, не так, как при переломе, но все-таки ныла и была как-то неудобно вывернута. Другой ногой он тоже не мог пошевелить.
А кроме того, Лаки стало холодно.
Дьявол, куда подевалась Лисса? Она шла за ним, когда сработала ловушка. Смешно… Кто бы мог подумать, что китайцы в лабиринте поставят ловушку на американцев, ставящих ловушки на них?
Он попытался переключиться на другие каналы связи. Частота взвода… Частота роты… Частота командира… Гробовое молчание!..
Время… Который сейчас час? Он с трудом мог сконцентрировать взгляд на дисплее. Вроде одиннадцать… Но ведь этого не может быть!.. Значит, он почти час валяется здесь с ледяной горой на ногах. А ведь все случилось всего несколько мгновений назад… или нет?
Или он провалялся без сознания все это время?
Движение… Тень…
Он увидел чей-то силуэт на фоне мрачного оранжево-охрового юпитерианского диска.
И узнал скафандры. Китайцы!
Лаки замер, наблюдая, как они переступают через него, лишь один равнодушно глянул на лежащего. Прошло еще несколько солдат, потом один наклонился, повернул голову Лаки и попытался увидеть его лицо сквозь забрызганный кровью шлем.
Лаки видел, как шевелились губы китайца, но ничего не слышал. Потом солдаты исчезли, и он решил, что его посчитали мертвым или умирающим.
«Так и есть, — подумал он. — Ты умираешь».
Холод пробирался от ног к телу. Скафандры «Марк ПБ» неплохо защищали, но ведь он лежал на голом льду, температура которого была не выше минус ста сорока, и тепло, которое могло еще сохраниться внутри, быстро уходило. Впрочем, возможно, быстро замерзнуть стало бы лучшим выходом? Как нелепо!.. Он начинал жалеть, что скафандр настолько эффективен.
«Быть или не быть?» — спросил он себя и истерически рассмеялся. 
Индикаторы не сообщали, сколько воздуха оставалось. Что убьет его первым: удушье или холод?
Жаль, что не удастся узнать Лиссу получше. Приятная девушка, полная энергии и веселья…
«Почему же тебе больше нравятся виртуальные девушки?» — спросила она.
Странно, но Лаки никогда не задавал себе этот вопрос. Он всегда полагал, что ответ дала Бекка, отменившая свадьбу, когда до нее оставалось всего две недели, сказав, что ненавидит его за высокомерие и деспотичность, считает помешанным на порядке уродом и не желает больше видеть.
Да, он был помешан на порядке и именно поэтому пошел служить в Корпус. Потому что хотел, чтобы все было так, как хотел он сам, верно?..
Он засмеялся от этой мысли и тут же охнул от пронзившей ногу и бок боли.
Ему не стало легче, когда всего через месяц она вышла замуж за его лучшего друга.
Может быть, давно следовало признать, что он и Бекка совсем не подходили друг другу. Если он был слишком высокомерным, она была слишком требовательной. И в постели все происходило не как хотелось ему, а как хотелось ей. Она руководила малейшим его движением. Нет, она была права, одумавшись и бросив его, — ведь ничего, кроме несчастий, такая семейная жизнь принести не могла…
Что это? Ему показалось, будто лед слегка дрогнул.
Только показалось?..
Может быть, и нет. Эти китаезы явно куда-то спешили. Может быть, в этот момент они атакуют базу… Он снова попытался пошевелиться, превозмогая боль.
Снова толчки и дрожь. Да, определенно где-то что-то взрывают. Но кто одерживает победу?..
После Бекки он старался избегать общения с женщинами. Да и зачем они были нужны, если красотки в «Мистере Виртуале» всегда доступны и готовы на все? Черт, можно было полностью уйти в эти изысканные эротические мечты, потеряться там и никогда не вернуться в реальную жизнь. Самым лучшим было то, что партнерши никогда не ныли и ничего не требовали. Боссом был ты, и они делали все, что им приказано.
Да, конечно, им было на тебя наплевать. Но иллюзия была достаточно убедительной. Фантазии всегда сильны…
А что имела в виду Лисса, сказав, что он никогда с нею не пробовал? Неужели он действительно заинтересовал ее? Или ей просто вдруг захотелось?
Нет, все женщины одинаковы. Требовательны. Капризны. И всегда готовы бросить тебя, стоить им встретить другого, который, как им кажется, станет более выгодной партией. Его лучший друг учился на юридическом. Вот почему Бекка бросила Лаки и схватилась за него, верно?
И без нее было лучше…
Мысли путались в голове от недостатка кислорода и холода, а кроме того, он давно уже не заходил в «Мистер Виртуал», и это тоже не способствовало ясности мышления. С момента старта с Земли приходилось довольствоваться видеоклипами в ПАДе, а они не могли заменить нежное и любящее прикосновение реальной женщины.
Да нет же, вовсе не реальной…
Черт, ну где же Лисса? Убежала и бросила его? Или попалась в руки косоглазым?..
Дьявол, если бы работало радио!..
Он больше не чувствовал толчков и не очень ясно понимал, сколько времени прошло. Он даже подумал, что еще раз терял сознание, но не был в этом уверен.
Лисса не могла его бросить. Да, она была женщиной. Во вторую очередь. А в первую — морским пехотинцем. А морские пехотинцы никогда не бросают своих…
Что же случилось? Может быть, она лежит убитая или раненая совсем рядом, а он ее не видит? Черт, если бы он мог встать. Он чувствовал себя гораздо лучше, ему стало тепло и уютно. Снова включились обогреватели скафандра? Может быть, скафандр поврежден не так уж и сильно? Может быть…
Он почувствовал толчок, и мгновенно ногу пронзила боль. Кто-то пытался поднять его сзади, но кто именно, он увидеть не мог.
Китайцы! Вернулись и хотят вытащить его из-под груды льда. Правой рукой он попытался вытащить нож из висевших на груди ножен. Рука не слушалась.
Он скорее почувствовал, чем увидел, как кто-то наклонился над ним. Услышал щелчок, когда этот «кто-то» вставил в гнездо внутренней связи скафандра штекер.
— Лаки! Лаки! Ты в порядке?
Это была Лисса.
Он знал, что это будет Лисса. Она — морской пехотинец, а морские пехотинцы никогда не бросают своих.
— Лаки! Это — я, капрал Картрайт! Ты потерял сознание, и я не смогла вытащить тебя из-под этих глыб! Мне пришлось сбегать за помощью! Ты слышишь меня? Очнись!
— Я… очнулся.
Он не чувствовал рук и ног, но ему было тепло. Он видел ее лицо сквозь заляпанный кровью шлем.
Видел блестевшие на ее щеках слезы. Она была… прекрасна.
— Хелло, Лисса, я скучал по тебе.
— Ты же не подумал, что я брошу тебя! Я не могла вытащить тебя и сбегала за помощью. Потом началась атака китайцев. Пришлось немного повоевать. Мы пришли, как только перебили ублюдков. Ты же знаешь, я бы никогда не оставила тебя.
— Да, — прошептал он. — Морпехи никогда… не бросают… своих…
И потерял сознание.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

25 октября 2067 года. 

Отсек С-3, объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
13:11 по времени гринвичского меридиана. 

— Итак, джентльмены, я считаю, настало время нанести удар по врагу.
В отсеке С-3 находились все старшие офицеры, некоторые сидели вокруг стола, остальные выстроились вдоль стен. Все наблюдали за Джеффом ввалившимися глазами на изможденных лицах — последние несколько дней атаки врага стали особенно частыми и яростными, словно командир китайцев во что бы то ни стало пытался захватить базу ВКГ до прибытия подкреплений.
Возможно, думал Джефф, он пытался спасти свою репутацию. Возможно, дело было совсем в другом… например, он действовал по графику, о котором майор Уорхерст не имел ни малейшего представления.
— Положение на сегодняшний день таково, — сказал Джефф. — Осталось тридцать два прошедших боевую подготовку морских пехотинца и четыре «котика». Четверо лежат в лазарете с ранениями. Общий моральный настрой нельзя признать плохим, но нам отчаянно не хватает боеприпасов, провианта и оборудования, особенно тракторов. Мы не имеем понятия о потерях противника или моральном духе китайских солдат. Тем не менее мы знаем, что второй вражеский корабль прибудет через два дня, вернее, через сорок два часа. Мы, несомненно, подвергнемся бомбардировкам, а враг получит подкрепление и, возможно, значительное. Атаки превосходящих сил противника можно ожидать через три-четыре дня. С учетом превосходства китайцев в живой силе, технике и господства в воздухе, командование, если говорить честно, не надеется удержать позиции. Однако есть луч света в этом царстве мрака и уныния. Как вы знаете, американский корабль, а именно «Томас Джефферсон» идет нам помощь. Два дня назад, примерно в девятнадцать тридцать по Гринвичу, он начал разгон. — Джефф оглядел присутствующих и продолжил: — Штаб довольно туманно высказался о происходящем. Нам сообщили, что на «Джефферсоне» возникли какие-то проблемы со связью, но открытым текстом было передано сообщение, что никаких спасательных действий не предполагается. Это может означать, что «Джефферсон» либо пытается обмануть китайцев и убедить их в том, что направляющийся сюда военный корабль не имеет к нам никакого отношения, во что китайцы, конечно, не поверят, либо поступает на свой страх и риск, во что трудно поверить нам. Пока мотивы «ТД» не станут очевидными, мы возлагать большие надежды на помощь не будем.
Лейтенант Бил поднял руку.
— Да, Мо?
— Сэр, это означает… — Бил сконфуженно замолчал. — Я не понимаю, сэр. Мы получим помощь с Земли или нет?
Джефф улыбнулся:
— Если «Джефферсон» пытается запутать противника, должен сказать, у него это совсем неплохо получается. Если мы не можем понять его намерений, представьте, что думают китаезы! В настоящий момент, учитывая траекторию полета, точкой назначения корабля может быть только пространство Юпитера. Можно будет понять это с достаточной точностью в один час ноль-ноль минут двадцать седьмого. Корабль будет вынужден изменить траекторию и начать торможение, если, конечно, ускорение один «же» будет сохранено на протяжении всего полета, все остальное лишено здравого смысла. Если корабль не начнет торможение, он пролетит мимо нас на скорости почти четыре тысячи километров в секунду, направляясь в открытый космос.
Теперь поднял руку лейтенант Грэм.
— Слушаю, Тед.
— Почему они не увеличивают ускорение? Разве они не опередили бы китайцев, если бы увеличили скорость?
— Только не на такой энергетической кривой, — с усмешкой заметил Мелендес. — Вспомните, для сокращения времени вдвое ускорение следует возвести в квадрат. В итоге, вам понадобится столько антивещества, сколько не было произведено за последние сто лет! «Джефферсон» не сможет опередить китайский крейсер даже при ускорении два «же». Вражеский корабль прибудет в семь часов ноль-ноль минут в четверг, двадцать седьмого. Прибытие «Джефферсона» можно ожидать не раньше чем через три дня после этого.
— То есть, не совсем вовремя, — заметил Камински.
— Вы правы, — подтвердил Джефф. — Именно поэтому я вынужден рассматривать различные варианты. Мы не можем сидеть и ждать, пока прилетит «Джефферсон» и спасет наши задницы. Мы не удержимся даже против уже находящихся на Европе китайцев. И если ничего не предпримем, то будем либо раздавлены задолго до прибытия помощи, либо вынуждены сдаться.
— Каковы же варианты, майор? — спросил лейтенант Куинлан.
— Мы можем уйти со станции, — сказал Уолтерс. — Вы это имеете в виду?
Джефф покачал головой:
— У нас есть один трактор и три лоббера. Без транспорта мы далеко не уйдем, тем более что останемся без укрытия и не сможем обеспечить себя запасом кислорода для ПСЖО более чем на двадцать четыре часа. Если мы не умрем от удушья к моменту прибытия «Джефферсона», то изжаримся в потоке радиации.
— А кроме того, — добавил Мелендес, — мы не сможем замаскировать наши тепловые отметки. Как вы знаете, мы светимся в темноте, в инфракрасном спектре. Китайский корабль мгновенно обнаружит нас с орбиты.
— И в этом случае никто не сможет помешать китаезам захватить станцию, — сказал Джефф. — Нет, необходимы более прямые действия… Ребята, я не собираюсь сдаваться и не собираюсь сидеть здесь без дела. Я намереваюсь пойти в наступление, перенести поле боя на сторону врага и воспользоваться для этого черным ходом.
— Черным ходом? — переспросила Бэпэ. — Каким черным ходом?
Джефф поставил свой ПАД на стол, чтобы всем было видно. Когда он коснулся дисплея, изображение было продублировано на установленном в переборке мониторе — две окружности, меньшая по размеру находилась внутри большей.
— Это — Европа, народ. Радиус — одна тысяча пятьсот шестьдесят три километра, окружность — девять тысяч восемьсот двадцать километров. Состоит из нескольких слоев. — Джефф указал на наружную окружность. — Верхний слой состоит преимущественно из льда, толщина которого составляет от десяти километров до нескольких десятков метров, в зависимости от места высадки. Здесь у «Кадмуса» лед относительно тонкий, всего около двадцати метров. — Он указал на зону между окружностями. — Подо льдом — вода, мировой океан Европы. Глубина от пятидесяти до ста километров, в среднем — около восьмидесяти. Под океаном — силикатная кора. — Пальцем он провел кривую вдоль наружной окружности, описав дугу около тридцати градусов. — Если идти по поверхности, то есть по льду, расстояние от «Кадмуса» до базы китайцев на экваторе составит порядка тысячи километров. Но есть и более короткий путь, причем он позволит нам приблизиться к базе совершенно незаметно. Нужно только преодолеть это расстояние подо льдом, по хорде, то есть, по прямой линии из этой точки в эту.
После этих слов воцарилась гробовая тишина, и лишь через некоторое время офицеры заговорили.
— Мой Бог! — воскликнул лейтенант Бил.
— А где черный ход, о котором вы говорили? — спросил Уолтерс. — Как мы пройдем подо льдом, как выйдем из-под него…
— На субмаринах! — воскликнул Бил.
— Вот именно, — подтвердил Джефф. — У нас есть две «Манты», каждая из которых сможет переправить в некоторой тесноте от десяти до двенадцати пехотинцев с оружием и снаряжением. Бэпэ любезно раздобыла нам нужные картинки. — Он снова коснулся дисплея, и на мониторе появился вид сверху, с высоты нескольких сотен метров, на гигантскую темную дыру, окаймленную паром и туманом. — Наша электромагнитная пушка пробила в ледяном панцире дыру. Лед в том районе достаточно тонок, не толще, чем у «Кадмуса». Вода уже успела замерзнуть, но толщина льда не должна превышать несколько сантиметров. Это и есть наш черный ход, народ.
— Прямой путь сквозь планету? — спросил орудийный сержант Куклок.
— Путь окажется не намного короче маршрута по поверхности, — сказал ему Джефф. — Порядка девятисот восьмидесяти километров, поэтому мы выигрываем только двадцать пять. Но нам удастся остаться незамеченными сверху, появиться у них в тылу и воспользоваться фактором внезапности. Двигаясь по хорде, нам предстоит погрузиться на глубину около восьмидесяти километров, что, по словам ученых, является средней глубиной между «Кадмусом» и главной китайской базой. Скорость «Манты» на такой глубине составляет от пятидесяти до восьмидесяти километров в час. Таким образом, путешествие займет от двенадцати до восемнадцати часов.
— А субмарины смогут пробить лед в конечной точке? — спросила Бэпэ. — Даже несколько сантиметров могут стать непреодолимой преградой, а точная толщина нам не известна. На Европе, как вы успели заметить, все замерзает очень быстро!
— «Манты» оборудованы предназначенными для приборов дистанционными зондами. Камински заверил меня, что сможет установить на зонды боеголовки с несколькими граммами антивещества. Они смогут пробить все, что угодно, толщиной до двух метров.
— Наш любитель экзотического оружия, — сказал Мелендес.
— Скорее наш ледокол, — добавила Бэпэ. — Сначала сверху, теперь снизу!
— Ледокол, — задумчиво повторил Камински. — Мне нравится. Надо не забыть внести в резюме, когда вернемся в Корпус.
Все рассмеялись.
— Сэр, но что мы будем делать, добившись внезапности? — спросил Грэм. — Мы даже не знаем численность противника.
— Конечно, еще предстоит уточнить детали. Основной целью является появление отряда достаточной силы в тылу врага в момент прибытия подкреплений.
— Для этого потребуется очень точный расчет времени, — заметил Куклок.
— Конечно. Если мы нанесем удар слишком рано, прежде чем посадочный аппарат коснется поверхности рядом с их базой, он просто опустится в другом месте, возможно, гораздо ближе к «Кадмусу». Если будем медлить, они успеют высадиться и развернуться, выгрузить технику, и нас может ожидать неприятный сюрприз. Я хочу появиться из той дыры с «Крылатыми драконами», когда посадочные аппараты будут готовы вот-вот коснуться поверхности. Несколько человек смогут нанести большой урон за короткое время. Может быть, даже достаточный для того, чтобы они прекратили наносить по нам удары. Нам необходимо выиграть время. Если сумеем выиграть три дня, дождемся «Джефферсона». Но нужно шевелиться, если хотим добиться успеха. Выйти мы должны в течение двадцати четырех часов, если хотим добраться до китайцев к семи часам двадцать седьмого. Вопросы есть?
Немногие вопросы касались, в основном, технических подробностей использования субмарин и высадки с них. Скоро в отсеке лишь один человек держал руку поднятой.
— Слушаю вас, доктор Исивара.
Сигэру Исивара пользовался у пехотинцев особым уважением и поддерживал связь между ними и группой ученых. Не все доверяли Васалиеву, совсем немногим он нравился. Исивара, напротив, производил впечатление честного человека, которому можно доверять. Джефф согласился на его присутствие на подобных сегодняшнему совещаниях, чтобы знать мнение ученых и работать в сотрудничестве с ними.
Его присутствие на этом совещании было особенно необходимо, так как обсуждались планы применения подводных лодок. Джеффу хотелось заручиться поддержкой спокойного японского ксеноархеолога.
— Майор, — начал Исивара, — предложенный вами план кажется мне смелым и дерзким. У менять только один вопрос.
— Да?
«Сейчас, — подумал он, — если проблемы с учеными должны были возникнуть, они возникнут сейчас…»
— Если я правильно вас понял, вы намереваетесь пройти на «Мантах» по прямой линии от точки до точки, и глубина в средней точке достигнет порядка восьмидесяти километров.
— Именно так, — ответил Джефф. — Я лично проверял эти лодки, даже участвовал в испытаниях на Багамах. На Земле мы испытывали их под давлением тысяча атмосфер, что эквивалентно глубине восьмидесяти семи километров здесь, на Европе. У нас даже остается небольшой запас прочности. Никаких проблем на глубине возникнуть не должно. Если они возникнут, мы всегда сможем подняться на меньшую глубину.
— Меня волнует не глубина, майор Уорхерст. Вы отдаете себе отчет, что проложенный вами маршрут проходит в непосредственной близости от Певца.
У Джеффа едва не перехватило дыхание. Нет, об этом он не знал. Вернее, знал в общих чертах, где находится артефакт инопланетян, но не учитывал его местонахождение при разработке плана.
— Нет, это я не учитывал, доктор. Вы предлагаете изменить курс?
Это Джеффа не слишком волновало. Возможно, расстояние и увеличится, но чем больше времени пехотинцы проведут без шлемов, тем лучше. Они и так уже слишком долго жили в условиях постоянного использования ПСЖО. А после атаки им еще предстояло преодолеть обратный путь.
— Не обязательно, — сказал Исивара. — Певец пока не проявил ни малейшего интереса ни к нам, ни к направленным в его сторону дистанционным зондам. Кроме того, он находится южнее проложенного вами курса. Скорее всего, «Манты» пройдут мимо без ущерба для себя.
— Так что именно вы предлагаете?
— Только одно. Включить в состав экспедиции ученого, который мог бы вступить в контакт с Певцом, если… случится непредвиденное.
«Непредвиденное, — подумал Джефф. — Вот именно».
Дело было в том, что личный состав был на вес золота. В лучшем случае им удастся взять двадцать два пехотинца и четверых пилотов-«котиков». Всего двадцать шесть человек, которых было явно недостаточно для обеспечения успеха в столь опасной и дерзкой операции.
В то же время Исивара был бы просто незаменим, если эта штука на глубине вздумает подмигнуть или сделать еще что-нибудь.
— Вы желаете лично участвовать в экспедиции, доктор Исивара?
— У меня есть опыт работы на глубоководных аппаратах, подобных тем, что вы собираетесь использовать. Почту за честь участвовать.
— Что ж, мы будем рады видеть вас на борту. Есть ли еще вопросы?
Вопросов не было, и Джефф закончил совещание.
Сигэру ждал его у двери.
— Еще один вопрос, майор.
— Выкладывайте.
— В связи с тем, что мы пройдем совсем рядом с Певцом, меня интересует возможность проведения исследований. Я — ксеноархеолог, и единственной целью моего пребывания в этом мире является попытка установить контакт с этим… артефактом.
— Если вас интересует, сможем ли мы остановиться и устроить обзорную экскурсию, то нет. Целью моего пребывания здесь является обеспечение безопасности базы, и в данный момент это означает, что операция просто обязана пройти гладко. Остановка для посещения подводного города инопланетян связана с дополнительными сложностями и может стоить нам неприятностей.
— Конечно, но я должен был спросить.
— Понимаю. У вас будет возможность произвести исследования и наблюдения во время перехода. Честно говоря, я постараюсь держаться от этой штуковины как можно дальше. Возможно, мы вообще не подойдем к ней. Не люблю сюрпризов во время боевой операции.
— Певец не находится на прямой линии между «Кадмусом» и базой китайцев, майор. Он останется в стороне. Мы пройдем в нескольких километрах. Тем не менее обидно находиться так близко и не посмотреть, верно?
— Доктор Исивара, когда мы выкинем китайцев с этого ледяного шарика, я лично доставлю вас к парадному входу в эту штуковину. Но пока я буду держаться от нее подальше.
Это обещание Джефф намеревался выполнить.

Объект «ЕвроГИС»; 
кратер Кадмус, Европа; 
20:24 по времени гринвичского меридиана. 

— Аккуратнее… аккуратнее… черт вас возьми!
Камински одной рукой держался за трос и отчаянно махал другой. Субмарина, резко опустившись на метр, раскачивалась на тросе.
—   Вы что, убить меня хотите? Есть и более надежные способы получить повышение в звании!
Он выполнял опасную, но необходимую работу — стоял на черном корпусе «Манты», пристегнувшись поясом к страховочному тросу, и руководил спуском на воду. Субмарина со сложенными крыльями медленно опускалась в затянутую туманом, кипящую темноту Европейского океана.
Рабочий отряд из пяти человек, вооруженных крепкими шестами, стоял рядом. Пехотинцы должны были отталкивать субмарину от ледяной стены. Было бы жутко обидно, если бы «Манта», совершившая долгий путь с Земли, избежавшая уничтожения на «Рузвельте», пережившая многочисленные атаки китайцев, была бы выведена из строя из-за неосторожного удара об ледяную стену. Для спуска субмарины на воду была изготовлена А-образная опора, подобная той, что использовалась для сборки электромагнитной пушки. Кроме того, использовался последний трактор, задним ходом он медленно шел к опоре, стравливая трос, и субмарина, уложенная в люльку из мягких канатов, медленно опускалась к воде.
— Прошу прощения, главный сержант, — передал по радио сидевший на тракторе Брайтон. — Поскользнулся на арбузной корке.
— Анкерные тросы закреплены?
Эти тросы были привязаны к вбитым в лед стойкам в качестве страховки. Пехотинцы шли по обе стороны от трактора, снимали натянувшиеся тросы со стоек и перебрасывали их на другие. Никому не хотелось, чтобы субмарина стянула трактор в Яму, который, ко всему прочему, еще и упадет при этом на субмарину.
— Пробуем снова, только медленно, черт вас возьми!
— Есть, главный сержант. Приготовились… начали.
Субмарина вновь стала медленно опускаться. Не выпуская из руки троса, Камински посмотрел вниз на воду. Оставалось еще метров десять. Чепуха…
Первая субмарина уже качалась на волнах, пришвартованная к «ЕвроГИСу», к ее рубке был переброшен трап от воздушного шлюза станции.
Еще несколько метров, и вторая «Манта» окажется рядом, в целости и сохранности.
Субмарина снова начала раскачиваться и угрожающе приблизилась к ледяной стене.
— Уилкс! Воттори! — Камински повысил голос. — Хватайте шесты! Сделайте все, чтобы она не раскачивалась.
«Самое время для атаки китайцев», — подумал он, но атаки не было, и «Манта» продолжала опускаться к воде.
«Десять метров осталось, — сказал он себе. — То же самое, что метр и три десятых на Земле. Если упадешь, ничего плохого не случится».
Да, ничего плохого, за исключением падения в воду, которая кипит и замерзает одновременно.
Фрэнк Камински не любил высоту, а холодная вода нравилась ему еще меньше.
«Какого дьявола я здесь делаю?» — подумал он.
На этот вопрос удовлетворительного ответа не было. Он уже много лет был морским пехотинцем, и ему довелось побывать в странных местах: на Земле, на Марсе, на Луне, а теперь вот здесь, среди коварных льдов Европы. На самом деле он был одним из горстки людей, принадлежавших к клубу Трех Планет — элитарной организации, в которую входили мужчины и женщины побывавшие, по меньшей мере, в двух мирах, кроме Земли. Он даже задумался, не придется ли ему по возвращению на Землю организовать клуб Четырех Планет.
Да, он давно привык к непривычному.
Но вид этой кипящей, плюющейся паром воды… Эта бездонная пенящаяся яма словно манила его, вызывала головокружение. Было так просто отпустить веревку… упасть…
Он словно чувствовал, как что-то зовет его, приглашает к себе, одновременно заполняя его разум безумным страхом.
Но ведь этого не может быть, верно? Певец существует, но он, Фрэнк, не может слышать испускаемые этой штукой волны. Нет, он просто позволил, чтобы ситуация, окружающая обстановка испугала его. Вот и все!..
— Ски! — Том Поуп схватил его за руку и оттащил от края корпуса. — Ски! Ты в порядке?
— А?.. Да-да. В порядке. Так, немного голова закружилась. — Камински повернулся и увидел встревоженные глаза пехотинцев.
Вот дерьмо! После недавней потери сознания люди до сих пор не верили, что он поправился, и боялись, что он лишится чувств в самый неподходящий момент. Док Макколл предположил, что потеря сознания была вызвана электромагнитным импульсом в момент выстрела из «Международного орудия», от которого возникла легкая вибрация старых имплантатов в мозгу. Возможно, док и прав.
Но не стал же Фрэнк из-за этого беспомощным инвалидом.
— Ну? Что уставились? За работу! Глаз не спускайте с этой стены… мы снова начали раскачиваться! Брайтон! Стравливай медленнее!
— Есть, главный сержант.
И они продолжили спуск в неизвестное.

Отсек С-3, объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
23:10 по времени гринвичского меридиана. 

— Войдите.
В отсек С-3 вошел капрал Джордж Лаки.
— Сэр, я могу с вами поговорить?
— Встань-ка по стойке «смирно».
— Есть, сэр! — Лаки вытянул руки по швам и замер.
Джефф оглядел его с головы до ног. Боец был в полной форме и выглядел вполне здоровым.
— Чем могу помочь, Лаки?
— Сэр, до меня дошел слух… я имею в виду экспедицию на лодках. Сэр, я хочу участвовать в ней.
— Как себя чувствуешь, Лаки? Как ноги?
— В абсолютном порядке, сэр!
— А док Макколл сказал мне вчера совсем другое. Он сказал, что ты растянул сухожилие правой ноги и будешь хромать не менее двух недель. А еще он сказал, что ты чудом избежал обморожения и едва не лишился пальцев.
— Думаю, док слегка преувеличил, сэр. Я — в полном порядке и хочу участвовать в операции!
— Послушай, что я тебе скажу, Лаки. На этой станции четырнадцать пехотинцев, которые не смогут участвовать в экспедиции. Шестеро из них уже приходили, чтобы вызваться добровольцами или выразить свое неудовольствие тем, что я не включил их в состав. Ты — седьмой. Счастливая семерка! Чем ты отличаешься от них?
— Сэр… у меня совсем другая ситуация. Мне обязательно нужно участвовать, сэр.
— Почему?
— Потому что… сэр… я влюбился.
Джефф удивленно поднял брови:
— Неплохая причина для участия в операции, которую многие считают самоубийственной. Не желаешь ли объясниться?
— Майор… все дело в том, что я только что узнал ее, понимаете? Она вызвалась участвовать в операции и будет в ней участвовать… я должен быть рядом, сэр.
— Понятно. Не назовешь мне имя счастливицы?
— Нет, если у нее будут неприятности.
— Все в порядке, Лаки. Я не должен поощрять романтические отношения внутри подразделения, но я понимаю, что может произойти в реальной жизни. Вынужден выразить сожаление. Составы подразделений и списки имущества уже утверждены. Я не намерен изменять их, чтобы облегчить твою личную жизнь.
— Но, сэр, прошу прощения…
— Забудь, морпех! Твоя девушка вполне способна позаботиться о себе. Ты же, по словам ротного мясника, едва ходить можешь, хотя и пытаешься обмануть меня.
— Не пытаюсь, сэр. Нога — в порядке. И ходить я могу.
— Рад это слышать. Но ответ прежний. Нет.
— Но…
— Нет, капрал! Ты — в списке больных и останешься там, пока док Макколл тебя не вычеркнет. Из вас двоих я предпочитаю видеть рядом с собой в бою твою подружку. По крайней мере, она сможет вытащить из боя раненого товарища! Не волнуйся, здесь тоже будет достаточно горячо! Свободен!
— Но, сэр, я…
— Свободен, капрал!
Лаки вновь вытянулся по стойке «смирно»:
— Есть, сэр!
Он сделал поворот кругом и строевым шагом вышел из отсека.
Через секунду Джефф встал, тихо подошел к двери и выглянул в коридор. Лаки шел к столовой, опираясь при каждом шаге на самодельную трость. Прохиндей оставил ее за дверью, когда приходил с просьбой.
Джефф уже собирался вернуться в отсек, но тут услышал за спиной голос сержанта Винсента Кьюкелы.
— Прошу меня извинить, майор. Могу я поговорить с вами?
Джефф вздохнул, закрыл глаза и указал пальцем на люк:
— Входи, — сказал он. — Поговорить можешь, но мой ответ — нет.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

26 октября 2067 года. 

Яма, объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
13:12 по времени гринвичского меридиана. 

«Манты», пришвартованные к корпусу «ЕвроГИСа» и ледяной стене Ямы, покачивались на черных волнах. Их конусообразные кормовые части были погружены воду, а острые носы лежали на тонком льду. Крылья были расправлены и зафиксированы, а корпуса уже покрылись толстой ледяной коркой.
Двадцатиметровый участок открытой воды кипел под воздействием вакуума, создавая на дне Ямы разреженную, постоянно меняющуюся атмосферу, состоящую из холодного пара и клубящегося тумана. Пар конденсировался на любой поверхности, мгновенно превращаясь в лед. Это могло вызвать проблемы при выходе в море, поэтому все открытые поверхности корпусов субмарин были накрыты нагревательными электрическими сетями.
Джефф стоял на обледенелом трапе и наблюдал за погрузкой пехотинцев на подводные лодки. Им приходилось по двое проходить через воздушный шлюз субмарины, и погрузка шла мучительно медленно.
А времени почти не оставалось.
Рядом стоял, как всегда невозмутимый и спокойный, капитан Мелендес.
— Пол, постарайся защитить базу в мое отсутствие.
— Жаль, что не могу участвовать в операции вместе с вами, майор.
— Еще бы! — как можно язвительнее воскликнул Джефф. — Никому в здравом уме не хотелось бы остаться здесь оборонять базу с четырнадцатью пехотинцами! Там, куда направляемся мы, будет гораздо безопаснее. Но кому-то должно было не повезти, и не повезло тебе!
Пол хмыкнул:
— Берегите себя, сэр. Будем встречать вас с зажженными огнями и открытыми люками.
— Если ситуация станет слишком горячей, немедленно возвращайтесь на базу и задраивайтесь. Не думаю, что китайцы намереваются повредить «ЕвроГИС».
— Меня волнуют не китайцы, сэр, а ученые. Сейчас они превосходят нас по численности!
— Значит, держись, первый помощник!
— Есть, сэр! — Мелендес поднес правую руку к стеклу шлема. — Удачи вам!
Джефф отдал честь в ответ и пошел по трапу, придерживая рукой приклад М-580, чтобы не хлопал по бедру. Движение было непривычным, уже много лет он не держал винтовку в руках. Конечно, в Корпусе морской пехоты стрелком считался любой — от коков, пекарей и писарей до толстозадых командиров батальонов… но он и в самом деле давно уже не участвовал в бою с лазерной винтовкой в руках.
По обледенелому трапу идти было трудно, особенно из-за того, что на ледяной корке возникали и исчезали участки, покрытые тонкой пленкой перекиси водорода. Приходилось все время держаться за страховочный фал. Джефф с трудом втиснул в узкий люк субмарины свою неуклюжую фигуру.
Из-за ранцев ПСЖО в воздушный шлюз едва помещались два человека. Джефф остановился в тускло освещенном красным индикатором отсеке и стал слушать, как гробовую тишину сменяет все нарастающее по громкости шипение прибывающего воздуха. Красный индикатор погас, загорелся зеленый, и почти одновременно открылся внутренний люк.
Темноту в отсеке нарушали только похожие на звезды фонари на шлемах пехотинцев и свечение внутришлемных дисплеев, озарявших лица. По старой морской традиции старший офицер должен был первым подниматься на борт и сходить последним, но по мнению Джеффа, на этот раз традиция должна была уступить практичности. Ему пришлось буквально вползти на мостик — потолок был слишком низким, чтобы идти во весь рост, особенно в скафандре, а наклоняться было неудобно. Он прополз между двумя рядами сидящих друг против друга пехотинцев, колени которых едва не касались. По приказу все оставались в скафандрах, кроме командира лодки.
На мостике «Манты» было немного свободнее. Рэндолф Карвер уже снял ранец ПСЖО, шлем и перчатки и сидел в кресле в красном, закрывавшем лицо ВР-шлеме пилота.
— Немало времени прошло со времени нашей встречи на Багамах, верно, Карвер?
— Да, сэр, немало.
— Жаль, что первый испытательный поход на Европе пройдет в боевых условиях.
— Вода есть вода, сэр, а вода — друг «котика». Все будет в порядке.
— Йя-а-а! — тихо произнес боевой клич второй «котик». Старшина первого класса Майк Хастингс сидел на откидном кресле слева и сзади от Джеффа. Он должен был занять место пилота, если что-нибудь непредвиденное случится с командиром. В команду каждой «Манты» входило по два «котика». Все находящиеся на борту должны были участвовать в бою, и наличие двух пилотов обеспечивало дополнительную безопасность и позволяло надеяться на возвращение домой.
— В чем дело, Хастингс? — с улыбкой спросил Джефф. — Уже надоело общество морпехов?
— С ними все в порядке, сэр, — ответил Хастингс. — Не «котики», конечно, но парни неплохие.
— Не волнуйся, Хасти, — сказала сидевшая рядом Бэпэ Кампанелли и хлопнула его рукой по ноге. — Мы проголосовали и решили присвоить вам звание почетных морских пехотинцев!
— Спаси меня, Господи!
Джефф не мог удержаться от смеха, увидев выражение лица Хастингса.
— О'кей, народ! — крикнул он. — Слушай меня!.. Эмберли!
Сержант Роджер Эмберли — тихий, приятный парень из Канзаса, которого дома ждали два мужа. Спокойный и надежный. Отлично владеет «Крылатым драконом»…
— Я.
— Кампанелли.
Крупная, светловолосая, смелая и немного вспыльчивая. Превосходный морпех…
— В порядке.
— Картрайт.
Не в нее ли влюбился Лаки?.. Уж наверняка не в Бэпэ…
— Здесь.
— Карвер.
— Тут.
— Гарсия.
В личном деле упоминается арест за участие в проатланском марше в Сан-Диего. Сторонник образования независимого испаноязычного государства на юго-западе США. Упрямый и несговорчивый парень, но прекрасный морпех…
— Аqui. 
—   Хастингс.
— Йя-а-а!
— Камински.
— Ур-ра!
Боевой клич пехотинцев в ответ на «Йя-а-а» «котиков». Джефф видел, как Камински улыбнулся Хастингсу и подмигнул.
— Лэнг.
А может быть, она — возлюбленная Лаки? Красивая чернокожая девушка из Виргинии. Хотя, дома ее ждут муж и жена. Впрочем, это не имеет никакого значения…
— Тут.
— Ноделл.
Здоровый, мрачный, любит выпить, не может жить без приключений, но непревзойденный мастер владения любым оружием. Разведен три раза. Не мыслит жизни без морской пехоты…
— Да.
— О'Дей.
Спокойный рыжеволосый капрал, член общества «Человечность превыше всего», хотя Джефф ни разу не слышал, чтобы он высказывался по поводу политики…
— Угу.
— Петерсон.
Чернокожий парень с непроницаемым лицом из Огайо. Всегда готов показать себя, не взирая на обстоятельства. Еще один ас владения «Крылатым драконом»…
— Присутствует.
— Воджак.
Один из ротных клоунов, но отличный боец…
— Уже здесь.
— И… доктор Исивара.
— Hai !  Да.
Когда Джефф произносил имя, в списке, выведенном на дисплее, оно загоралось зеленым. Чести, присутствующий одновременно в его ПАДе и в компьютерной системе «ЕвроГИСа», производил проверку каждого скафандра и сообщал, что все системы работают исправно.
Двенадцать мужчин и женщин, два «котика» и один пассажир из гражданских. Четырнадцать пехотинцев, если считать таковыми «котиков», которые, благодаря опыту и подготовке, ценились на вес антивещества. Еще двенадцать на «Манте-2», под командованием лейтенанта Била. Двадцать семь мужчин и женщин, готовых бросить вызов неизведанным глубинам океана Европы, а потом и военной базе китайцев. Самая дерзкая и рискованная операция из всех дерзких и рискованных…
— «Зебра», вызывает «Ледокол-один», — Джефф вышел на связь на частоте роты. — Мы на борту, полная готовность.
— «Ледокол-один», это «Зебра». «Ледокол-два» доложил о готовности к выходу.
— Отлично. Отдать швартовы. Приготовиться к погружению.
— Роджер вас, первый. Отдать швартовы.
На берегу пехотинцы отдавали швартовы и скатывали электрические нагревательные сети, но Джефф их не видел. Иллюминаторов на «Манте» не было, за исключением лобовых и в куполе, в средней части корпуса. Что-либо видел только Карвер, использовавший подключенный к ВР-шлему оптический кабель.
— «Ледокол», это «Зебра». Швартовы отданы.
Джефф посмотрел на Карвера:
— Ты готов?
— Двигатели в порядке, заборные устройства в порядке. Все в порядке. Можно погружаться.
— «Зебра», это первый. Мы готовы.
— Тогда держись, «Ледокол».
— Роджер вас, «Зебра». Отпускайте.
Джефф почувствовал, что лодка немного накренилась, потом заскользила кормой вперед в воду, удерживаемая группой пехотинцев, связанных страховочными веревками на тот случай, если проломится лед. Лодка заскользила быстрее, и Джефф услышал громкий треск раскалывающегося под ее корпусом льда. Затем последовал удар, возник крен на левый борт, и, наконец, лодка закачалась на волнах. Треск продолжался, эта скалывался из-за легкой деформации корпуса покрывавший его ледяной панцирь.
Джефф почти мгновенно почувствовал первые симптомы морской болезни и подумал, что она тяжелее переносится на пустой желудок. Оставалось только держать себя в руках и надеяться на то, что удастся избежать позора и не заблевать шлем изнутри.
«Манта» была тяжелее воды и быстро уходила на глубину кормой вперед. Карвер коснулся нескольких иконок на сенсорной консоли, и сразу же послышался шум двигателей субмарины.
— «Зебра», это «Ледокол-один», — сказал он. — Двигатели на мощности двадцать процентов. Рули работают нормально. Лед с крыльев скалывается. Отдавайте страховочный трос.
После спуска на воду субмарину соединял с берегом единственный страховочный трос. «Манта» не имела балласта и двигалась сквозь толщу воды подобно летящему самолету. Если бы не включились двигатели, лодка неминуемо пошла бы ко дну, поэтому трос страховал ее от погружения в бездну.
Двигатели работали ровно, и пехотинцы на берегу отпустили конец троса и быстро протащили его сквозь стропальное кольцо.
— «Ледокол-один», можете управлять судном.
— Роджер вас, «Зебра». Начинаем погружение. Увидимся через пару дней!
Джефф почувствовал, как лодка накренилась на левый борт, отваливая от станции. Качка прекратилась — значит, они уже ушли с поверхности воды. Он сожалел о том, что не видит то, что видит сейчас Карвер. Возможно, он почувствовал бы себя лучше в этом тесном и душном отсеке.
Подняв руки, он сдвинул запорное кольцо шлема и снял тяжелую полусферу с головы. Положил ее рядом с М-580 и отстегнул перчатки.
— Народ, можете разгерметизировать шлемы. Скафандры не снимать, без надобности по отсеку не бродить.
Карверу будет трудно вести лодку в темных водах подо льдом, если пассажиры постоянно будут менять центр тяжести.
— Шлемы и перчатки можно положить под скамьи, — продолжил Джефф. — Оружие установите на стойки. Разрешаю вставать только по двое. Не забывайте о низком потолке, чтобы не разбить дурные головы.
Он осторожно лег ничком на правое ложе, подтянулся обеими руками так, чтобы лицо оказалось в нескольких сантиметрах от иллюминатора. От этого маневра тяжеленный ранец сместился к плечам и больно давил на спину.
Вода была сине-зеленой — сверху еще пробивались слабые лучи света. Мощные прожекторы, установленные на концах крыльев «Манты», выхватывали из темноты кружащиеся, как снежинки, твердые частицы. В данный момент прожекторы освещали черно-белую конструкцию, состоящую из гладких поверхностей и правильных углов, кое-где покрытую какими-то коричневыми пятнами.
Джефф почувствовал, как кто-то неуклюже заполз на левое ложе. Сигэру прижался к иллюминатору лицом, озаренным отраженным снаружи ярким светом.
— Я должен это видеть, — сказал он. — Вы даже не представляете, как мне хотелось увидеть все собственными глазами, а не через оптические датчики дистанционно управляемых зондов!
— Это одна из форм жизни на Европе? — спросил Джефф. Коричневые пятна были похожи на мох с колышущимися длинными нитями в созданных лодкой потоках воды.
— Мы так считаем.
— Так считаете? То есть, наверняка не знаете? Вы разве не взяли образцы?
— Конечно, взяли, и даже присвоили временное название Muscomimus  или «похожий на мох». Но доктор Редмондсон, наш главный экзобиолог, не уверен, что это можно считать настоящей формой жизни. Это может оказаться всего лишь необычным образованием из серы и углеродных соединений, состоящим из молекул с длинными цепями, то есть, явно неорганическим.
— Но оно выглядит так, словно растет и… размножается. По всему корпусу «ЕвроГИСа».
— Мы обнаружили целые заросли на нижней поверхности льда. И оно получает питательные вещества — пищу, если хотите, — из морской воды и энергию для роста — из теплой воды от антиобледенителей станции. Но мы еще напряженно работаем над определением «форма жизни».
— Неплохое замечание, — насмешливо произнес Джефф.
— Что вы имеете в виду?
— Чем больше мы узнаем об окружающей нас Вселенной, тем тяжелее ответить на простой вопрос: «Что такое жизнь?»
— Да, майор, этот вопрос совсем не прост. На самом деле, возможно, это самый сложный вопрос.
— В самом деле?
— Да, можете поинтересоваться у искусственного разума.
«Манта» продолжала медленный разворот, и корпус «ЕвроГИСа» исчез из вида. Твердые частицы продолжали свой замысловатый танец в ярких лучах прожекторов подводной лодки.
— Europamegabacter sulfurphilos ,  — сказал Сигэру. — Определенно форма жизни.
— Похожа на грязь, — заметил Джефф, — или снег.
— Судя по всему, является аналогом известной на Земле формы жизни. Конечно, связи между ними существовать не может, но обе формы являются примером конвергентной эволюции.
— Да?
— Бактерия была обнаружена на побережье Анголы около семидесяти лет назад. Одноклеточная, но достаточно большая, чтобы увидеть невооруженным глазом — размером с точку в конце предложения, набранную шрифтом обычного размера. На самом деле в тысячи раз больше обычной бактерии. Большую часть размера можно объяснить огромной вакуолью, в которой хранится нитрат, способствующий метаболизму с использованием серы.
— Здесь она выглядит более крупной.
— Не только выглядит. Некоторые образцы достигают десяти-пятнадцати миллиметров в диаметре. Тем не менее, это — одноклеточные организмы. Пока нам удалось обнаружить на Европе жизненные формы, основанные на углероде, как и на Земле, но для метаболического процесса здесь используется сера. Подобно гигантским бактериям на Земле или питающимся серой жизненным формам, обнаруженным в вулканических трещинах на дне океана, в зонах стыка сейсмических плит. Понимаете, им не нужен свет, как фотосинтетическим формам жизни.
Джефф мог только покачать головой. Здесь существа, кажущиеся живыми и растущими, могли оказаться совсем не живыми, по крайней мере, в обычном понимании этого слова, в то время как нечто, похожее в свете прожекторов «Манты» на грязный снег, оказывалось живым и развивающимся почти по земным законам природы.
— Ничего себе, — воскликнул вдруг Карвер. — Майор, вы слышите это?
— Что именно?
— Прислушайтесь.
Джефф прислушался. Да, Карвер не ошибся. Звук был настолько слабым, что сначала был почти не различим из-за разговоров, гудения в системе вентиляции и глухого гула воды за корпусом судна. Постепенно звук становился более громким, из внушающего ужас низкого завывания, прерываемого треском и воем, он перерастал в пронзительные крики, достаточно отчетливые, чтобы услышать их, не напрягая слуха.
— Это — Певец, капитан Карвер, — сказал Джефф.
— Роджер вас, сэр. Я стал принимать эти звуки, как только мы спустили лодку на воду, но отчетливыми они стали лишь после того, как мы погрузились под лед. Они сильно приглушены корпусом. Вероятно, снаружи звук очень громок, если мы слышим его так хорошо.
— Да, — сказал Сигэру. — Мы тоже слышали его только в том случае, если опускали гидрофоны на большую глубину под лед. Звук, особенно низкой частоты, распространяется на огромные расстояния. Звуковые волны отражаются от ледяного панциря и дна и даже могут обогнуть спутник.
Джеффу приходилось слышать записи, но от живого звука у него зашевелились волосы на затылке. Сложно было не услышать в этом жалобном завывании определенный порядок, интеллект и смысл, недоступный человеческому восприятию.
— Не очень похоже на хит-парад «Топ-сорок», правда? — заметил Воджак.
Подводные лодки взяли курс на зюйд-вест и увеличили скорость. «Манта-1» шла далеко впереди — такой порядок движения был выбран для того, чтобы не потерять обе лодки из-за какого-нибудь непредвиденного обстоятельства. Некоторое время была видна поверхность льда, она постепенно становилась более гладкой, сливалась с водой, похожей из-за плавающих частиц на туман. Сигэру был прав, почти вся поверхность была покрыта коричневатыми пятнами, поросшими длинными усиками. Они походили на загадочные перевернутые заросли.
Потом «лес» и лед скрылись в темноте, снизу и сверху субмарину окутывала черная ночь, и только одинокие лучи прожекторов «Манты» свидетельствовали о том, что в этом царстве безмолвия существует островок тепла и света. Через час Карвер сообщил, что «Ледокол-2» находится в трех километрах по корме, и что лучей его не видно.
От этого чувство одиночества и оторванности от мира в летевшей над черной бездной «Манте» стало особенно острым.
Прошел еще час. Потом еще. Пехотинцы тихо переговаривались между собой, некоторые читали романы по ПАДам или тихо диктовали сообщения для следующего сеанса связи с Землей. Джефф сказал всем, что если кто-нибудь хочет послать сообщение домой, следует наговорить его во время перехода и сохранить в памяти компьютера «Манты».
Таким образом, что бы ни случилось, почта будет доставлена, если, конечно, сама «Манта» вернется на базу.
Все понимали, что это значит.
Некоторое время Джефф изучал лица своих людей, старался заглянуть им в души, увидеть, почувствовать, как они реагируют на все: на высадку в этом враждебном мире; на изоляцию на крошечной базе ВКГ; на ошеломляющие, до сорока семи процентов, потери в военной кампании; на заточение в этой консервной банке из карбоно-боро-фторидного волокна, брошенной в иссиня-черный океан глубиной восемьдесят километров, в бездну, оглашаемую вселяющими ужас инопланетными криками…
Им уже довелось пережить то, что могло сломить любого, но только не их. Воджак, Гарсия и Ноделл выглядели встревоженными, но продолжали работать с ПАДами. Впрочем, было похоже, что ПАД Ноделла не работал, и сержант непрерывно бубнил никому не предназначенные ругательства. Петерсон выглядел спокойным и читал по своему ПАДу роман. Эмберли спал. Картрайт и Кампанелли болтали. Внимание Камински также было занято ПАДом. Хастингс смотрел в пустоту, и взгляд его синих глаз был жестким.
Быть может, он мысленно видел Певца?
По мере того как «Манта» оставляла за кормой километр за километром, звуки делались все громче. Джеффу казалось, что они становятся более сложными, в стонах и пронзительных воплях появлялись новые высокие и низкие тона, неуловимая ранее гармония. Так, по мнению Джеффа, мог звучать хор огромных волшебных морских существ, похожих на вымерших гигантских китов. Могли ли киты существовать на Европе?
Скорее всего, нет. По словам Сигэру, морская жизнь на Европе была примитивной, большинство существ были одноклеточными, хотя на больших глубинах, возможно, существовали и более организованные формы жизни. В огромной толще воды между ледяным покровом и илистым дном не было обнаружено ни рыб, ни млекопитающих. Ничего, кроме твердых частиц в ледяных волнах и непрерывных печальных звуков Певца.
Прошло четыре часа, и Карвера сменил за рулем Хастингс. Карвер расположился на откидном кресле и занялся ПАДом, а Хастингс, лицо которого скрылось под ВР-шлемом, повел «Манту» сквозь черную бездну.
Прошло пять часов. Хастингс доложил, что впереди интересный рельеф дна, и Джефф с Сигэру снова заняли места на ложах наблюдателей. Глубина — пятьдесят один километр, давление за бортом — шестьсот шестьдесят три атмосферы или девять тысяч семьсот сорок шесть фунтов на квадратный дюйм в старых единицах измерения. Просто невозможно было представить, что каждый квадратный сантиметр испытывает нагрузку в шестьсот девяносто два килограмма.
«Манта» продолжала постепенное погружение и приближалась к выраставшему из бездны океана горному хребту. В лучах прожекторов появились призрачные силуэты — каменная стена, покрытая плавно качающимися зарослями.
— Итак, доктор Исивара, — сказал Джефф устроившемуся рядом ученому. — Ваш приговор? Жизнь или не жизнь?
— Если бы я знал. — Ученому пришлось немного повысить голос, чтобы Джефф услышал его: настолько громкими стали издаваемыми Певцом пронзительные крики. — У меня не было возможности изучить эти виды. Могу лишь высказать предположение — это форма жизни. Немного похожи на земные морские водоросли и в тоже время напоминают заросли Muscomimus. Не могу сказать ничего определенного.
«Манта» скользила над самым хребтом. Когда скалы и водоросли остались за кормой, Джеффу вдруг стало не по себе. Средняя глубина океана в этом месте составляла около восьмидесяти километров, значит, хребет, который они только что миновали, уходил в небо Европы, если принять океан за атмосферу, на двадцать девять километров. Двадцать девять тысяч метров, или в три и три десятых раза выше горы Эверест в Гималаях. В два и восемь десятых раза выше Мауна-Кеа, если измерять высоту от дна Тихого океана.
Было странно думать о крошечной Европе, диаметр которой составляет всего четверть диаметра Земли, и сопоставлять ее с горами втрое выше земных.
— Эти горы, — сказал Сигэру, словно прочитав мысли Джеффа, — слишком высоки, по сравнению с земными, что доказывает буйство этого крошечного мира.
— Почему?
— Европа — следующий за Ио спутник, на всего в половину большей орбите. Приливные напряжения не менее сильны, чем на Ио, а Ио, говорят, — это спутник, пытающийся вывернуться наизнанку. Огромные озера расплавленной серы, вулканы, плюющиеся серой на сотни километров в космическое пространство. Ситуация на Европе менее критическая, но, тем не менее, океан остается жидким именно из-за приливных сил. Здесь тоже есть вулканы, только они находятся на глубине и выделяют серу, нитраты и другие минералы и соединения не в атмосферу, а в воду. Здесь должна существовать значительная тектоническая активность и происходить процесс горообразования.
— Может быть, такую высоту гор можно объяснить низкой силой тяжести, — предположил Джефф.
— Частично можно. Но силы, бушующие под корой спутника, настолько велики, что Землю можно считать попросту безмятежной.
Прошло шесть часов. Песня стала еще громче, пронзительней, настойчивей…
Камински выглядел несколько… нет, не встревоженным. Трудно было представить себе, чтобы нечто могло встревожить главного сержанта. Но он выглядел необычно усталым и смотрел ввалившимися глазами в потолок, словно крики Певца отбирали у него силы.
— Ски?
Камински не отозвался, и Джефф был вынужден крикнуть:
— Главный сержант!
— Сэр!
— Хочу с тобой поговорить.
Камински встал и прошел вперед, наклонив голову.
— Слушаю вас, сэр.
— Ты в порядке, Ски? Выглядишь несколько потрепанным.
— Все в порядке, сэр. Просто немного устал, и голова побаливает.
— Что-нибудь принял?
— Да, сэр.
— О'кей. Держись, мне нужны бодрые и готовые выполнить любое задание люди, особенно мой главный сержант.
— Слушаюсь, сэр! Никаких проблем, майор.
— Рад это слышать. Хочу обсудить характеристики наших самодельных торпед.
Вскоре они углубились в обсуждение технических вопросов. Камински выглядел достаточно бодрым, но Джефф не мог избавиться от ощущения, что главный сержант находится в каком-то другом месте, что время от времени он прислушивается к чему-то, словно кто-то зовет его издалека.
Мелодичные крики Певца навевали мысли о греческом мифе о сиренах — искусительницах, околдовывавших моряков своими песнями и направлявших корабли на скалы. Обычно Камински был бесстрастен и невозмутим. Песня какой сирены заманивала его в ловушку?
Восемь часов… Пехотинцы начали ворчать, от вынужденного заточения у них затекли ноги. Джефф и Камински приказали им вставать по двое, упираться руками в переборки и разминаться. Затем Уорхерст объявил прием пищи. Пайки по-прежнему были сокращены, и питание — двухразовым, хотя продовольствия было больше, чем ожидалось, и объяснялось это большими потерями личного состава.
Девять часов… От криков Певца уже вибрировали переборки. Многие пехотинцы надели шлемы, чтобы приглушить крики. Джефф решил не надевать шлем и слушать. Было в этих криках что-то… загадочное, но он не мог понять, что именно…
Глубина — семьдесят восемь километров. Давление за бортом — более тысячи атмосфер, тысяча пятьдесят восемь с половиной килограммов давили на каждый квадратный сантиметр корпуса. Дно приближалось — неровное и едва видимое сквозь голубоватую дымку.
— Майор? — У руля снова сидел Карвер. — Думаю, вам стоит взглянуть на это. Скажите, я это действительно вижу или мне кажется?
Сигнал в шлеме Карвера был более сильным и охватывал большую часть электромагнитного спектра, но Джефф предпочел забраться на ложе наблюдателя. Сначала он не увидел ничего, кроме привычного танца твердых частиц в лучах прожекторов «Манты».
Постепенно глаза привыкли, и он увидел странное свечение, источником которого были совсем не прожекторы.
Ты можешь на секунду отключить освещение?
— Конечно.
Свет погас, и в первые секунды Джефф видел только адский мрак, непроницаемый и черный, как на дне глубочайшей в мире пещеры.
Потом глаза привыкли, и ему показалось, что он видит какое-то фоновое свечение. Оно едва угадывалось и мгновенно исчезло, едва Джефф попробовал напрячь зрение и посмотреть прямо на него, но боковым зрением явно замечался бледный сине-зеленый свет.
— Температура воды повышается, — сообщил Карвер. — Пять и восемь десятых по Цельсию… О, Господи, вы только посмотрите!
Это было похоже на стену, вздымающуюся, клубящуюся стену из черного пепла, с неясными из-за расстояния очертаниями. Джефф сразу подумал, что стена напоминает ему песчаную бурю в Сахаре или на Марсе, или лесной пожар, от которого в небо поднимаются огромные клубы черного дыма.
— Что это?
— Вулканы, — тихим от благоговейного ужаса голосом произнес Сигэру, — огромные вулканы. Не думаю, что нам стоит приближаться к ним.
— Мы и не собираемся, — сказал Карвер. — Температура за бортом — одиннадцать и одна десятая градуса, и она продолжает повышаться. Не думал, что на Европе может быть так жарко!
— Температура воды может повыситься значительно, — сказал Сигэру. — При таком давлении вода не закипает. Свечение свидетельствует о том, что температура воды в непосредственной близости от вулкана крайне высока.
— Как у лавы, — сказал Карвер. — Я предпочитаю обойти это место.
«Манта» повернула на юг. Судя по всему, вулканы шли грядой с северо-востока на юго-запад. Субмарина взяла курс параллельно гряде, и Карвер включил прожекторы.
— Жизнь, — прошептал Сигэру, указывая на дно. — Нет никаких сомнений.
Дно кишело жизнью. Совсем недавно мертвое, оно было покрыто качающимися, полными жизни зарослями, некоторые водоросли были не менее десяти метров длиной. Какое-то существо, похожее на огромный прозрачный колокол, пульсировало в лучах прожекторов перед самым носом «Манты».
— Что это? — спросил Джефф. — Медуза?
— Не имею понятия, — ответил Сигэру. — Если это медуза, она больше субмарины, не менее двенадцати метров. Фантастика!
— Майор! — позвал Карвер.
Свет прямо по курсу стал более сильным, приобрел странную голубую окраску.
— Да, капитан?
— Я не могу обойти вулканы, и у нас возникает проблема.
— Какая?
— Если мы пойдем этим курсом, то окажемся рядом с Певцом.
Проклятье, Джефф предпочитал не приближаться к инопланетной конструкции…
— Думаю, — произнес Карвер медленно, — думаю, это он прямо по курсу.
Джефф посмотрел на черные башни на фоне неестественно голубого зарева, и понял, что «котик» прав.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

26 октября 2067 года. 

«Манта-1»; 
Между Кадмусом и Астериусом, Европа; 
22:45 по времени гринвичского меридиана. 

Город освещал ночь, не подпускал ее к себе бледным, пульсирующим сине-зеленым светом, озарявшим взмывающие ввысь башни, изящные арки, похожие на горы здания, шипы антенн терялись среди огромных конструкций непонятного назначения.
— Я думаю… следует подняться ближе к поверхности, — неуверенно произнес Карвер.
— Думаю, ты прав, — произнес пересохшими от волнения губами Джефф.
Невозможно было оценить масштабы этой инопланетной конструкции. Она была похожа на огромный космический корабль с расстояния нескольких метров или на город размером с Нью-Йорк с высоты нескольких километров. Большая часть конструкции казалась погруженной в дно океана.
— Это… он? — спросил Джефф дрожащим от волнения голосом.
— Певец? — Сигэру кивнул. — Сонары создали о нем ошибочное представление.
— Это корабль? Или город?
— Возможно, и то и другое. Или ни то и ни другое. Кто знает?..
— О'кей, — сказал Джефф и улыбнулся. — Он живой?
Сигэру удивленно посмотрел на него:
— А вот это, майор, нам еще предстоит узнать.
— Я не могу увидеть его целиком даже при помощи ВР-шлема, — сообщил Карвер. — Не меньше двенадцати километров в поперечнике. Не могу получить нормальное изображение в инфракрасном спектре — вода поглощает эти волны. Сонар сообщает о существовании еще большей по размерам конструкции, но она какая-то мягкая, похожая на кашу.
— Мягкая? Что ты имеешь в виду?
— Я думаю, — сказал Сигэру, не отрывая глаз от иллюминатора, — он имеет в виду, что большая часть конструкции покрыта чем-то вроде мха.
Ученый был прав. Тусклый свет и взвесь твердых частиц в воде не позволяли отчетливо разглядеть конструкцию, но когда крошечный глубоководный аппарат проходил мимо одной из башен, Джефф увидел, что ее очертания размыты. Подобно потерпевшему крушение в земном океане древнему кораблю, Певец был покрыт толстым слоем Muscomimus  и другой растительности, коралловыми наростами, более крупными и грубыми, чем земные морские водоросли. Джефф увидел, что «город» изъеден кратерами и ямами, словно на протяжении миллиардов лет подвергался воздействию эрозии и разложения. Здесь острый, как игла, шпиль упал, увлекая за собой на дно кружевную сеть нитей, поросших похожими на мох водорослями… Там низкая арка, напоминающая стометровый мост, сломалась посередине, и пролет упал на переплетение тонких труб у самого дна…
Издаваемые Певцом стоны окружали людей, заключали в свои объятия.
«Манта» продолжала подниматься. Скоро загадочный город стал исчезать в голубоватой дымке, а Джефф все ждал чего-то. Луча прожектора, как в научно-фантастическом фильме… внезапного выброса энергии… гигантской руки… любого проявления, которое свидетельствовало бы о том, что крошечное суденышко, проплывающее над таинственным городом, было замечено божественными силами, которые не могли не обитать внизу…
И тут закричал Камински.

Камински. 

Падение…. падение… падение сквозь бесконечную пустоту световых лет…
Один… совсем один… в этой черной пустоте.
Но в ней появились голоса… крики… разносящиеся звенящим эхом… какофония… голоса… непонятные слова, грубые и враждебные… каждый слог которых вызывал в сознании мучительные образы.
Он не понимал, что видит, но хватался за каждое изображение, каждую сцену, каждую мысль. Как утопающий за соломинку…
Звезды… огромный безжизненный океан тьмы, усеянный звездами и подернутый дымком туманностей.
Отец, ужасный в пьяном безумии.
«Подойди ко мне, сопляк, и получи, что заслужил!»
Город? Это — город? Каменные пирамиды размером с горы… нет, высеченные из гор, из целых гор, которым была придана форма согласно колоссальной схеме, неподвластной пониманию человека… Розовые океанские волны, накатывающиеся на берег под красноватым небом… и люди, мужчины и женщины, в этом загадочном мире, в странных одеждах со странными лицами, бродившие среди парящих конструкций, похожих на живые организмы, отлитые в стекле и пластике… красное небо озарилось ослепительными вспышками… и странные люди стали падать на улицах города…
Космический корабль заслонил солнце. Взрывы потрясли горы. Люди закричали… атмосфера исчезла, уступив место вакууму.
Мать с разбитым носом и синяками под глазами, истерически рыдающая на диване.
Его первый день в лагере для новобранцев. Он стоит в строю по стойке «смирно».
«И вы, гнусные черви, имели наглость подумать, что можете стать морскими пехотинцами?»
Майор Гарроуэй, сидевший за столиком на базе рядом с ущельем Кандор на Марсе, и глядевший на вытянувшуюся перед ним троицу.
«Капрал Слайделл, капрал Фулберт и капрал Камински! У вас есть выбор…»
Потрепанный американский флаг на пятиметровом флагштоке рядом с сидонийской базой на Марсе. Кто-то привязал его тонкой проволокой, чтобы флаг был расправлен в разреженной марсианской атмосфере. Впрочем, ветра было достаточно, чтобы флаг трепетал. Война с ООН почти закончилась.
Голоса… несметное число голосов в темноте…

«Манта-1»; 
между Кадмусом и Астериусом, Европа; 
22:50 по времени гринвичского меридиана. 

Услышав крик Камински, Джефф так стремительно слетел с ложа, что ударился головой об проходящие вдоль потолка трубопроводы. Камински обмяк на скамье, глаза его были широко раскрыты, из левой ноздри на губы и подбородок текла тонкой струйкой кровь. Картрайт, Хастингс и Воджак стояли рядом, поддерживали его голову и звали по имени. Камински широко раскрытыми глазами смотрел на что-то, явно находящееся за пределами тесного отсека «Манты».
Врача на субмарине не было. Джефф приказал Макколлу остаться на станции и ухаживать за ранеными. Выбора не было, пришлось достать из чехла ПАД и вызвать прикосновением к экрану Чести.
— Нужна твоя помощь, Пуллер. Тяжелое состояние одного из пехотинцев.
— Вывожу медицинский протокол, — сообщил Чести. — У меня есть данные об его состоянии.
На дисплее появился медицинский информ-модуль, отображающий пульс, состояние сердца, дыхательной системы, пищеварения, данные о неврологической функции, функции мозга, болевых уровнях и еще ряд данных, о которых Джефф имел весьма туманное представление.
—   Сержант Камински в данный момент без сознания, — сообщил Пуллер. — Серьезных повреждений, за исключением незначительного носового и глоточного кровотечения, не обнаружено. Энцефалограмма свидетельствует о состоянии альфа, но нарушения мозговой функции не произошло. Ишемии, церебрально-сосудистых травм, внутренних кровотечений не обнаружено. Прошу вас поднести датчик ПАДа к его голове.
Джефф поднял ПАД над головой Камински, направив оптический и звуковой датчики на залитое кровью лицо.
— Я обнаружил аномалию, — сообщил ИскИн. — Череп сержанта Камински является источником инфразвука с частотой от десяти до пятнадцати герц. Я не могу определить причину.
— Что это? — спросил Ноделл. — Что это значит?
— Инфразвук, — ответил Джефф. — Звуковые волны на слишком низких для восприятия человеческим слухом частотах.
— Но люди могут их чувствовать, — добавила Бэпэ. — Они вызывают беспокойство, иногда даже приступы паники.
— Послушайте, — сказал Воджак, указывая пальцем на потолок. — Я и без инфразвука чувствую себя противно под эту песню.
Глаза Камински закрылись, но Джефф видел их движение под веками. Быстрое движение глаз — Фрэнку снился сон. О чем?..
— Я обнаружил возможную причину в медицинской карточке главного сержанта Камински, — доложил Пуллер.
— Что именно?
— В две тысячи пятьдесят третьем году, тогда старшему сержанту Камински были установлены три внутричерепных имплантата: один затылочный и два височных. Они были предназначены для загрузки данных виртуальной реальности при помощи оборудования с интерфейсом IВМ-К20. Он принимал участие в эксперименте, связанным с разработкой новых методов подготовки при помощи прямого интерфейса «человек-машина».
— Господи, — воскликнул Воджак. — Ски был одним из них?
— Наружные гнезда были удалены хирургическим путем в две тысячи шестьдесят первом году, после внедрения более передовых неразрушающих виртуальных технологий. Имплантанты были просто отсоединены и оставлены в голове. Имплантант в правой височной области вибрирует под воздействием электромагнитных волн. Вибрация генерирует звук в диапазоне от десяти до пятнадцати герц.
— Проклятье! — воскликнул Джефф. — Я должен был помнить об этом! Док сказал мне об этом, когда Ски потерял сознания от воздействия электромагнитного импульса! Что мы можем сделать?
— Может быть, обмотать ему чем-нибудь голову? — предложил Эмберли.
— Волны крайне низкой частоты легко распространяются в океане Европы и даже проникают сквозь лед, если он достаточно тонок, — сказал Джефф. — На борту лодки нет материалов, которые могли бы обеспечить надежную изоляцию. Воздействие должно ослабнуть, если мы отойдем от этого Певца. Что я и намереваюсь сделать… Карвер. Эта штука может двигаться быстрее?
— Полный газ, майор. Выжимаю все, что могу!
— Пуллер, мне нужен список всех в этой команде, включая ученых, кому были установлены подобные имплантаты.
— Полное исследование придется отложить до тех пор, пока моя здешняя часть не установит связь с главной системой «Кадмуса», — сказал ИскИн. — Здесь у меня есть только медицинские карточки людей, входящих в состав команды «Манты-1». Из них имплантаты установлены только главному сержанту Камински.
— О'кей!..
Иногда трудно было вспомнить об ограниченных возможностях Пуллера. Из-за зависимости от аппаратного обеспечения, доступ к большему количеству файлов и более обширной информации был возможен только в том случае, если Чести был резидентом более крупной и мощной машины, подобно установленной на объекте «ЕвроГИС» IВМ 1С-500. В связи с тем, что радио или лазерная связь с «Кадмусом» отсутствовала, ИскИн в ПАДе Джеффа и внутри компьютерной системы «Манты» производил значительно меньше операций в секунду и испытывал недостаток в данных.
Джефф задумался, как почувствовал бы себя человек, оторванный от себя же и находящийся в изоляции от себя в крошечном и тесном пространстве.

Искатель Жизни; 
время неизвестно. 

2703:&gt;&gt;…нужны…&lt;&lt;
1201:&gt;&gt;…необходимы другие… нужны… хочу/должен иметь/должендолжендолжен&lt;&lt;
937:&gt;&gt;…но другие… порочны/плохи/запятнаны/развратны…&lt;&lt;
1391:&gt;&gt;…связь… чувство… прикосновение… разговор… знание…&lt;&lt;
2703:&gt;&gt;…одинок… так одинок…&lt;&lt;
Хор: &gt;&gt;Нетнетнетнет МЫ здесь!..&lt;&lt;
0001: &gt;&gt;Воссоединиться! МЫ должны воссоединиться!&lt;&lt;
Хор:&gt;&gt;Нетнетнетнет…&lt;&lt;
1391:&gt;&gt;…нужно знать… чувствовать…&lt;&lt;
1450:&gt;&gt;…обращаемся…&lt;&lt;
538:&gt;&gt;…Восстановление не завершено… сбой… сбой…&lt;&lt;

«Манта-1»; 
между Кадмусом и Астериусом, Европа; 
3:30 по времени гринвичского меридиана. 

Магнитогидродинамические двигатели «Манты» работали на полной мощности, глубоководный аппарат постепенно уходил все дальше от загадочного города на дне океана. Не считая потерявшего сознания Камински, присутствие крошечной подводной лодки не произвело на инопланетный разум никакого впечатления.
Прошел еще один час под несмолкающие крики Певца. Морские пехотинцы в «Манте-1» сидели тихо, некоторые погрузились в свои мысли, некоторые пытались заснуть. Камински, судя по внешнему виду, стало немного лучше. Глаза перестали бегать под веками, дыхание сделалось спокойным.
Из океанского мрака пришла хорошая новость. «Манта-2» сообщила о своем присутствии коротким сигналом сонара малой мощности. «Манта-1» ответила маломощным импульсом, чтобы его не могли принять гидрофоны на китайской базе, и лодки взяли курс на сближение. Еще через час они подошли настолько близко друг к другу, что стали видны навигационные огни, а еще через пятнадцать минут между субмаринами была установлена лазерная связь.
Джефф обменялся короткими сообщениями с лейтенантом Билом. «Манта-2» повторила маневр «Манты-1», чтобы обойти вулканы, она также наткнулась на конструкцию инопланетян на океанском дне. Слава Богу, никто на борту не подвергся влиянию низкочастотных волн.
В соответствии с планом, лодки должны были держаться как можно дальше друг от друга, однако после встречи с Певцом командиры приняли решение продолжить путь вместе. В первые минуты после погружения они не подозревали, что океан Европы окажется таким бескрайним и враждебным.
Прошло еще три часа. Джефф попытался заснуть, вытянувшись на ложе наблюдателя, но сон не приходил. Скафандр с каждой минутой становился все более неудобным, Джефф не мог почесаться, особенно его мучили натертые места на плечах, запястьях, поясе, в паху, на коленях и лодыжках. Запах пота и страха в тесном отсеке становился все сильнее.
Его страх был связан с пехотинцами. Смогут ли они сражаться после того, как увидели приступ Камински, услышали его крики? Лучше всего состояние солдат объяснил Петерсон в разговоре с Ноделлом и Воджаком: «Вы знаете, у меня возникло чувство, будто мы — всего лишь муравьи, сражающиеся за часть заднего двора, и только сейчас увидели человека, который является настоящим хозяином всего двора». — «Ну и что? — сказал Ноделл. — Он же ничего не сказал. Если не будет нас трогать…» — «То есть, не станет поливать нас средством от насекомых», — добавил Воджак.
Моральный дух, несомненно, упал. Об этом говорила и установившаяся в отсеке тишина. Никто не ворчал, хотя скафандры становились все неудобнее, мышцы затекали, а в животах урчало от голода. Опасность могла стать последней каплей, из-за которой боевой дух будет окончательно подорван.
А инопланетный артефакт на дне океана был скорее морем, а не каплей.
Камински внезапно очнулся около трех часов.
— Господи! Где… — он удивленно обвел взглядом отсек. — Ну и… сон.
— Привет, Фрэнк, — сказал Джефф, опускаясь на колени. — Как себя чувствуешь, парень?
— Словно слоны пробежались по голове.
— Слоны вымерли, приятель, — сказал Воджак.
— А моем черепе — нет, по крайней мере, пока. — Камински взглянул на светящиеся цифры на запястье. — Который час?.. Дьявол! Что произошло?
— Насколько мы поняли, — сказал Джефф, — Певец генерировал волны, которые каким-то образом воздействовали на компьютерные имплантаты в твоей голове, заставляя их вибрировать с низкой частотой, не воспринимаемой человеческим ухом. Инфразвук. Вероятно, он подействовал тебе на нервы.
— Словно мозги посыпали чесоточным порошком… Приятно осознавать, что есть разумное объяснение этому взявшемуся ниоткуда непрекращающемуся ужасу. У меня вдруг возникали приступы панического страха, и я не мог понять, почему. Что это было? Неизвестный нам вид оружия?
— Пока не знаю, но лично так не считаю. Эта… штука на дне могла прихлопнуть нас как мух. Пострадал только ты. Думаю, это произошло ненамеренно. — Джеффа беспокоил ничего не выражающий взгляд Камински. — Что с тобой? Что-нибудь болит?
— Голова болит, — ответил Камински, — но дело не в боли, а в воспоминаниях…
— Каких воспоминаниях?
Камински покачал головой:
— Не уверен, сэр. Они перемешались в моей голове, помню только некоторые из них, понимаете? И даже те, что помню, лишены смысла.
— Может быть, сны вызваны этими треклятыми имплантатами, которые вибрируют у тебя в голове.
Джефф когда-то читал, что хирурги начали узнавать секреты мозга только после того, как узнали, что прикосновение к определенным точкам на поверхности мозжечка вызывало воспоминания или ощущения, словно человеческий мозг был магнитофоном, способным воспроизвести запись.
В четыре часа двадцать минут они подошли к месту падения выпущенного из электромагнитной пушки снаряда. Как и предсказывал Джефф, вода замерзла, но лед был настолько тонок, что он увидел слабое сине-белое свечение солнца.
Теперь следовало определить время прибытия китайских подкреплений. По плану добиться максимального эффекта можно было только в том случае, если субмарины появятся из-подо льда, когда посадочные аппараты будут приближаться к зоне высадки. Если субмарины появятся слишком рано, подкрепления будут предупреждены. Если слишком поздно, противник успеет высадиться и развернуться. Двадцать два пехотинца и один ученый вряд ли смогут взять верх над несколькими сотнями хорошо обученных солдат, вооруженных танками-роботами и Бог знает, чем еще.
В связи с тем, что было известно лишь приблизительное время прибытия вражеского корабля, а также в связи с тем, что крейсер мог совершить несколько витков, прежде чем выпустить посадочные аппараты, следовало выяснить точное время их приземления.
Джефф еще на базе обсудил с офицерами несколько способов решения проблемы. Например, использовать лоббер с наблюдателями в пределах видимости китайской базы для предупреждения о приближении корабля… Или взорвать для сигнала небольшое количество антивещества на глубине…
Вот только что об этом подумает Певец?
Решение оказалось достаточно простым. У ученых на базе было несколько сейсмографических зондов, проникающих в толщу льда и измеряющих напряжения, вызывающие повышение давления, европотрясения и сдвиг тектонических плит. Переоборудовать несколько используемых на «Мантах» торпед в зонды и установить на них сейсмические приборы не составило большого труда. Карвер, используя в качестве ориентира свечение солнца, перешел к нужному краю замерзающей полыньи и выпустил два сейсмических зонда.
Оборудованные МГД-двигателями и разработанной Пуллером системой наведения зонды развивали в воде скорость до семидесяти узлов. Они устремились вверх и глубоко вонзились в поросший водорослями ледяной панцирь в зоне китайской базы. Длинные провода, тянувшиеся за зондами, служили антеннами для передачи по радио любых улавливаемых звуков. Конечно, радиоволны поглощаются водой, но на малых частотах и при таком уровне мощности сигнал можно было принимать на расстоянии до нескольких сот метров.
Субмарины принялись бесшумно, как акулы-убийцы, кружить вокруг зондов, жадно вслушиваясь в каждый доносившийся с поверхности звук.

Отсек С-3, объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
06:25 по времени гринвичского меридиана. 

Решительный штурм «ЕвроГИСа» начался, как всегда, внезапно. Сейсмические датчики зарегистрировали взрыв, а затем движение в ледяном лабиринте возле «Кадмуса». Через двенадцать секунд двое из оставшихся в живых часовых на западном гребне кратера обнаружили движение и инфракрасные отметки скафандров китайских солдат. Лейтенант военно-морского флота Фред Куинлан, дежуривший по центру управления и связи, объявил «тревогу-5».
В это время Лаки играл в покер с штаб-сержантом Томом Поупом, сержантами Дейвом Кофлайном и Винсом Кьюкелой и доком Макколлом. Все, за исключением Макколла, были в скафандрах, оставалось только надеть перчатки и шлемы.
— Я лишь хочу сказать, док, — говорил Лаки, вытягивая карту из колоды, — что не стоило вам говорить о разрыве сухожилий и прочем дерьме. Могли просто сказать, что у меня мозоль, тогда бы я смог участвовать в операции.
— Что, подделывать записи? Не пойдет, Лаки. Командир содрал бы с меня шкуру живьем!
— Человек действий, да? — усмехнулся Том. — Я тоже попытался принять участие в празднике, но он меня быстро отшил… Мне пару.
— А я лично не против посидеть здесь в тишине и покое, пока кто-то другой сражается с ублюдками. Для разнообразия… Мне одну.
— Да, тяжело сидеть на заднице и ничего делать, — сказал Дейв, — но кто-то ведь должен…
Настойчиво и пронзительно взвыл сигнал тревоги. Пехотинцы, побросав карты, вскочили на ноги и побежали к оружейным стойкам. Остальные члены тревожной команды были уже здесь, застегивали перчатки на запястьях, проверяли оружие.
— Занять места по боевому расписанию, — раздался из динамиков голос лейтенанта Куинлана. — Китайцы на западном и восточном гребне, повторяю, на западном и восточном. Вводится план обороны «дельта».
Значит, атака с двух направлений… Ублюдки уже пытались применить этот очевидный маневр, но пока план не удавался из-за отсутствия координации действий.
К сожалению, четырнадцать морских пехотинцев не могли осуществить контратаку в любом из направлений и встретить врага на гребне, как делали раньше. План «дельта» подразумевал гибкую оборону небольшим по численности отрядом. Солдаты должны были занять позицию рядом со станцией и уничтожать вражеских солдат. Траншеи, стрелковые ячейки и окопы были давно подготовлены. Оставалось только добраться до них прежде, чем противник появится на гребне и сможет стрелять вниз по внутреннему склону кратера.
Лаки втиснулся в воздушный шлюз вместе с остальными солдатами отделения. В наушниках пронзительно пищал индикатор зарядки М-580. Открылся наружный люк, и все вышли в ночь, осторожно ступая по металлическому трапу, перекинутому над Ямой.
Поверх восточного гребня на Лаки смотрел оранжевый воспаленный глаз Юпитера. Черная вода внизу была едва видна сквозь клубы пара и зависшие над ней крошечные кристаллики льда. Лаки стал подниматься по трапу на поверхность.
Лазерный импульс попал Майку Воттори в правое предплечье. Лаки находился чуть ниже Майка и увидел ослепительную вспышку, внезапно появившееся облачко пара от вырвавшегося из скафандра воздуха, услышал по каналу отделения крик. Майк крутанулся на месте, пытаясь зажать дыру в скафандре перчаткой. Лаки потянулся к нему, одновременно пытаясь достать неуклюжими пальцами герметизирующую заплатку из сумки на бедре. Воттори попятился назад, наткнулся спиной на поручень, ранец ПСЖО перетянул его, и он, взмахнув руками, полетел в Яму. Падал он медленно, двадцать метров пролетел за несколько секунд и, пробив в тумане дыру, напоминавшую по форме человеческое тело, с бесшумным всплеском исчез в кипящей ледяной воде.
Скафандры «Марк ИБ» были тяжелее воды, и Майк сразу ушел в бездну.
Лаки быстро повернулся, пытаясь определить место, откуда стреляли. Он переключил дисплей на инфракрасный спектр и почти мгновенно заметил желтое пятно китайского снайпера на сине-зеленом южном гребне. Он поднял свою М-580 и быстро выпустил три импульса, прикрывая поднимающихся по трапу пехотинцев. Желтое пятно исчезло, — правда, Лаки не мог сказать, убил он снайпера или просто заставил того убраться с гребня.
Том Поуп стоял на открытом участке и взмахом руки приказывал пехотинцам занять позиции.
— Шевелитесь! — закричал он. — Целый день будете копаться?
Слева от него бесшумным гейзером взорвался лед. Китайский цзыдун танькэ появился на восточном гребне и открыл огонь по крошечным фигуркам пехотинцев.
Поуп не бросился в укрытие и продолжал отдавать приказы:
— Кофлайн! Оуэнсон! Где «Санбим»? Уничтожьте эти гребаные танки на востоке.
Подбежали, сгорбившись под тяжестью лазерной установки, Дейв Кофлайн и Келли Оуэнсон. Почти мгновенно они открыли огонь очередями, и восточный гребень расцвел разрывами от лазерных импульсов.
Лаки заметил вражеских солдат на западном гребне и сконцентрировал огонь на них.
Черт!.. Их было слишком много.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

«Манта-1»; 
Астериус, Европа; 
07:15 по времени гринвичского меридиана. 

— Тихо! — крикнул Хастингс. — Я что-то слышу. — «Котик» наклонился над консолью пилота, прижимая наушники к уху. — Кажется, что-то слышно.
— Подтверждаю, — раздался голос Пуллера из динамика консоли. — Я отчетливо принимаю треск льда.
— Вывести на динамик! — приказал Джефф.
Звук был глухим, но отчетливо можно было разобрать пронзительное шипение льда, испарявшегося под испепеляющей струей из плазменного двигателя, треск ледяного панциря, приходившего в равновесие под опустившейся массой.
Звуки, доносившиеся сквозь толщу льда с поверхности, были пронзительными и громкими.
— Ребята, слышите? — крикнул Джефф затаившим дыхание пехотинцам. — Это звуки опускающейся на лед цели!
— Ура! — оглушительно закричал Воджак.
К нему присоединились другие, и скоро в отсеке стало шумно от восторженных криков. Если китайцы установили подо льдом гидрофоны, они, несомненно, узнали о присутствии противника, но уже ничего не могли предпринять.
— Отлично! — крикнул Джефф, услышав еще одну серию звуков, переданных зондами и свидетельствующих о касании поверхности вторым кораблем. — Мы знаем, что ублюдки опустились на поверхность сейчас, именно в эту секунду! Мы застигнем их врасплох, как и хотели, неподготовленными и уязвимыми. Расчеты «Крылатых драконов» должны определить цели, как только мы выйдем на лед. Якорные тросы готовы?
Воджак и Картрайт с тяжелыми бухтами тросов на плечах жестом подтвердили готовность.
— О'кей. Вы знаете, что делать. Остальным выйти из воронки и занять позиции. Не дайте врагу застать себя на дне воронки! Неразберихи не избежать, так что определите, куда указывает нос «Манты» и следуйте в этом направлении. Все будет в порядке!.. Готовы? Наденьте шлемы, зарядите оружие и держитесь крепче. Всплытие обещает быть веселым. — Джефф сел на свое место, надел перчатки и шлем и включил М-580.
— «Манта-2» докладывает о готовности, — сообщил Карвер.
— Передай, пусть следуют за нами, зададим ублюдкам перца!
— Есть!
«Манта-1» накренилась на левое крыло и начала погружение по спирали. Затем выровнялась, изменила курс и, набирая скорость, пошла вверх, прямо на пятно тонкого льда.
— Пуск торпеды! — крикнул Карвер.
Джефф почувствовал толчок и услышал шипение, когда из аппарата для запуска зондов вылетела торпеда, начиненная несколькими граммами антивещества в электромагнитной сфере-ловушке размером с футбольный мяч. Карвер управлял скользившей из глубин к поверхности торпедой и снял ВР-шлем перед самым взрывом.
Через несколько секунд «Манта» резко качнулась, и Джефф почувствовал подступившую к горлу тошноту.
«Котик» снова надел красный шлем и крикнул:
— Вижу свет!
«Манта» устремилась к поверхности.
Джефф почувствовал, как увеличился угол подъема, услышал пронзительный визг работавших на максимальной мощности магнитогидродинамических двигателей.
Через несколько секунд «Манта-1» вылетела сквозь ледяную крошку на поверхность под углом почти шестьдесят градусов. На скорости пятьдесят узлов она взлетела надо льдом, подобно самолету, — вернее, учитывая силу тяжести в 0,13 от земной, подобно космическому кораблю. На несколько секунд она зависла над поверхностью и плавно опустилась на более толстый лед чуть в стороне от открытой воды, окутанной клубами мгновенно замерзающего пара. Лед под субмариной треснул, но она по инерции продолжала скользить вперед, в сторону берега, где ледяной панцирь был толще и мог выдержать ее вес.
Похожая на попытавшегося взлететь, но потерпевшего неудачу кита, крылатая субмарина скользила по протестующе стонущему льду до тех пор, пока, заскрежетав килем, не остановилась.
Несколько секунд Джефф сидел неподвижно, вслушиваясь в треск льда под субмариной.
— Остановились! — крикнул Карвер. — Лед прочный. Можно выходить.
— Все слышали? — спросил Джефф по каналу отделения. — Выходим! Шевелитесь, дьявольские псы! Все на берег!
Пехотинцы по двое заходили в воздушный шлюз. На выход требовалось несколько минут, которые казались Джеффу вечностью. Если бы китайцы поняли, что происходит, и нанесли удар в первые минуты…
Первыми, по плану операции, должны были выйти Картрайт и Ноделл. Картрайт должна была подбежать к носу «Манты» и закрепить на нем трос, потом найти надежное место на льду, вбить колы и привязать второй конец троса к ним. Таким образом, обеспечивалась надежная швартовка субмарины на тот случай, если неприятельский огонь разрушит под ней лед. Ноделл должен был прикрывать ее огнем из лазера, а затем переместиться к кромке воронки.
За ними на лед должны были выйти Кампанелли и Воджак. Бэпэ была вооружена второй лазерной установкой, а Воджак тащил бухту страховочного троса, который должен был закрепить в стороне от троса Картрайт.
Потом должны были выйти Петерсон и Эмберли с «Крылатыми драконами», Гарсия и Хастингс, и, наконец, Лэнг и Джефф. Карвер оставался на борту на тот случай, если возникнет необходимость маневра или пехотинцами придется отступить, а Исивара как гражданское лицо оставался с ним. Джефф приказал остаться на борту и Камински, который после общения с Певцом еще не пришел в себя окончательно.
— Мы — на льду! — послышался голос Ноделла. — Противника не вижу, повторяю, противника не вижу! Впрочем, я почти совсем ни хрена не вижу!
— Трос закреплен, — доложила через несколько секунд Картрайт (Джефф услышал ее тяжелое дыхание). — Иду к кромке!
— Прикрываю! По-прежнему ни малейших признаков противника!
Пока, но скоро появятся, и не только признаки. Только насколько быстро?
Джеффа вдруг встревожило другое. А что если он слышал звуки взлетавших, а не опускавшихся кораблей? Что если они подошли к базе китайцев, когда те готовились к решительному штурму базы ВКГ?
Что если на вражеской базе они обнаружат только пустые постройки, а все силы противника находятся за тысячу километров отсюда и атакуют горстку пехотинцев под командованием Мелендеса?
Всякий план живет лишь до встречи с врагом…

Полярная станция «Зебра», Европа; 
06:25 по времени гринвичского меридиана. 

Залегшие на гребне кратера снайперы и стрелки противника интенсивно обстреливали базу с трех направлений: востока, запада и юга. Стрелки, вооруженные винтовками типа 80, не отличались точностью на таком расстоянии, но огонь снайперов из лазерных винтовок типа 104 был убийственным. Капрал Кеннет Далтон погиб мгновенно, получив лазерный импульс в стекло шлема. Другой импульс порвал Винсу Кьюкеле скафандр на плече, но Том Поуп вовремя успел наложить герметизирующую заплатку и остановить утечку воздуха. Еще большие неприятности доставляли цзыдун танькэ, вооруженные мощными лазерами и отличавшиеся маневренностью и неуязвимостью. Младшего капрала Портера лучом, выпущенным из одного из танков-роботов, практически разрезало пополам. Находящийся всего в десяти метрах от Лаки сержант Риддл поднялся на колени, чтобы прицелиться из «Крылатого дракона», и был испепелен, не успев произвести ни одного выстрела.
Несколько танков уже спускалось по внутреннему склону кратера. Судя по всему, китайцы намеревались подавить сопротивление пехотинцев броней, а потом уничтожить их пехотой.
Лаки удалось убить спускавшегося по восточному склону стрелка, но танк оставался неуязвимым.
— Он всех нас перебьет! — крикнул Лаки.
Пехотинцы поливали кромку кратера точным огнем из лазерных винтовок и не давали стрелкам высунуться, но всем была очевидна уязвимость позиции.
— «Пятерка», говорит Мелендес. Противник слишком силен. Переходим к плану «Омега»!
— Отступаем к станции! — крикнул Поуп. — По двое! Дейд! Кьюкена! Приказываю отойти!
План «Омега» был разработан на тот случай, если китайцам удастся спуститься в кратер, и численность их будет такой, что бой на поверхности станет чистым самоубийством. Предполагалось, что пехотинцы отступят в «ЕвроГИС» и станут ждать. Если противник попытается пробиться на станцию, пехотинцы будут оборонять отсек за отсеком. Был еще один вариант — китайцы предпочтут не тратить время и силы и просто взорвут станцию к чертовой матери.
Штабные офицеры, разрабатывавшие план, считали, что вероятность последнего весьма невелика. Китайцы все еще намеревались воспользоваться полученной учеными ВКГ информацией, да и сами ученые им не помешали бы. Кроме того, объект «ЕвроГИС» был сконструирован специально для контактов с Певцом, и там находилось девять пленных солдат.
Китайцы могли решить, что штурм не стоит затрат, и отступить, чтобы уморить защитников голодом. Кроме того, они могли отойти, чтобы отразить неожиданную атаку в тылу.
Существовала масса вариантов, но успех каждого из них зависел от того, удастся ли семи оставшимся в живых пехотинцам отойти на станцию и задраить люки.
Пехотинцы усилили огонь по кромке кратера. Дейд и Кьюкела вылезли из окопов и неуклюже побежали к трапу станции. Рядом с ними бесшумно взметнулся столб пара и ледяной крошки, и солдаты упали. Кофлайн открыл огонь из лазерной установки, поливая огнем выстреливший в них танк и давая возможность солдатам преодолеть последние несколько шагов по скользкому от перекиси водорода льду.
— Мейхью! Оуэнсон! Вперед!
Лаки продолжал стрелять то по восточному, то по западному склону, иногда проверяя южный. Китайских солдат в кратере было столько, что он уже не мог их сосчитать, а поддерживало атаку целых пять гребаных танков.
Танк выстрелил, и шлем Мейхью исчез в ослепительной вспышке. Оуэнсон, поскользнувшись, упала, вскочила на ноги и добежала до трапа. Снайпер выстрелил в нее с южной кромки и промахнулся.
Остались только Лаки, Кофлайн и Поуп, а китаезов становилось все больше.
— Кофлайн! Лаки! — крикнул Поуп. — Валите отсюда.
Лаки вскочил, но бросился не к трапу, а к окопу Риддла метрах в десяти от него. «Крылатый дракон» валялся на льду, тело сержанта, вернее, то что от него осталось, лежало в окопе.
— Лаки!
— Уходите! — крикнул Лаки в ответ. — Немедленно!
Забросив М-580 на плечо, он поднял «Дракон», проверил индикаторы и подключил канал передачи данных к своему дисплею. Появились красные скобки прицела, в которые он аккуратно взял приближавшийся цзыдун танькэ.
Бесшумный взрыв уничтожил только что покинутый им окоп, лед под ногами вздрогнул. Лаки нажал кнопку наведения, увидел, как скобки стали зелеными, услышал сигнал захвата цели и нажал кнопку. Ракета вылетела из трубы и, немного раскачиваясь, понеслась к цели, а вслед за ней заскользило по льду отражение вырывавшейся из двигателя ослепительной струи.
У Лаки не было времени на перезарядку и повторный выстрел. Он повернулся и запрыгал к станции вслед за Кофлайном и Поупом. От тройного лазерного разряда задрожал лед под ногами. Лаки упал и последние пять метров проехал на животе.
Поуп помог ему подняться на ноги. Кофлайн прислонился к поручню трапа и поражал врага короткими точными очередями.
— Коф! — крикнул Поуп. — Пошли!
— Спускайтесь! — закричал Кофлайн. — Я сразу за вами!
Лаки перекинул «Дракона» через поручень в Яму. Внутри станции оружие было бесполезно, а так хоть врагу не достанется. Он начал спускаться по трапу, иногда останавливаясь, чтобы выстрелить по залегшим на южном гребне снайперам.
И наконец оказался у еще открытого шлюза. Остальные пехотинцы уже стояли внутри и ждали его.
— Где Коф?
— Он спускался сразу за мной! — ответил Лаки и посмотрел на трап. Там никого не было.
— Коф, где ты?
— Задраивайтесь! — ответил Кофлайн. — Я их задержу!
— Кофлайн, немедленно спускайся! — заорал Поуп. — Это — приказ!
— Нет! Нужно снять флаг!
Поуп и Лаки посмотрели друг на друга. В суматохе они совсем забыли о поднятом на радиомачте американском флаге.
— Я пойду за ним, — сказал Лаки.
— Нет, — возразил Поуп. — Ты останешься здесь, а я…
— Задраивайтесь, мать вашу! — услышали они отчаянный крик Кофлайна. — Их слишком много. Задраивайтесь! Немедленно!
Они слышали помехи от каждого электромагнитного импульса при выстреле лазера. Кофлайн стрелял практически непрерывно.
— Получайте, ублюдки! Получайте…
Молча задраили наружный люк. Зашипел воздух, и открылся внутренний люк.
В отсеке личного состава их встретили Грэм, Макколл и два морских лейтенанта — Куинлан и Уолдерс. Все были в скафандрах и с М-580 в руках.
Грэм перевел переключатель заряда на своей винтовке.
— Ждать придется не долго, — сказал он.

Астериус, Европа; 
07:35 по времени гринвичского меридиана. 

Джефф стоял лицом к лицу с Лэнг в тесном шлюзе. Они касались скафандрами, и он чувствовал силу отталкивания ее скафандра. Наружный люк медленно открылся, и Лэнг первой вышла в густой туман.
Джефф последовал за ней. Почти мгновенно скафандр и винтовка покрылись тонким слоем крошечных кристаллов льда. Клубы пара, поднимавшиеся из пробитой самодельной торпедой полыньи, почти мгновенно превращались в ледяной туман. Черный корпус «Манты» уже покрылся ледяной коркой. Уорхерст внимательно смотрел под ноги, стараясь осторожно ступать по грубой поверхности карбоно-боро-фторида. Пройдя три метра, Джефф подошел к концу крыла и спрыгнул на лед.
Воронка была метров сто в диаметре, склоны ее плавно поднимались. «Манта» пробила лед в восточной части воронки. Джефф вышел из тумана и увидел своих солдат, направлявшихся ломаным строем к находившемуся метрах в тридцати восточному склону. Сержант Лэнг старалась догнать их.
Черт, а где же враг? Неужели китайцы оставили базу, и все их солдаты находились на орбите или, того хуже, у «Кадмуса»?
Джефф обошел «Манту» и проверил крепление натянутых Картрайт и Воджаком тросов. Субмарина лежала на поверхности, состоявшей из смерзшихся обломков и кусков льда размером с голову человека и выглядевшей достаточно прочной, чтобы выдержать вес «Манты». Джефф сообщил об этому Карверу по радио, потом пошел следом за солдатами. В наушниках он слышал их переговоры:
— Эй, похоже никого нет дома!
— Не может быть! Они должны были оставить кого-нибудь поддерживать огонь в печке.
— Хватит болтать ребята. Полное радиомолчание.
— Ого! Вы только посмотрите!
Гарсия указывал назад. Джефф обернулся и успел увидеть, как похожая на кита субмарина поднялась из глубин и, блестя на солнце черными боками, в клубах мгновенно замерзавшего пара, вылетела на лед.
«Манта-2» появилась на поверхности и заскользила к ледяному берегу намного севернее «Манты-1». Чуть накренившись, она остановилась на прочном льду, метрах в тридцати от полыньи.
— Добро пожаловать в Астериус Линеа, — поприветствовал их на частоте командира Джефф. — Путешествие было приятным?
— Немного утомительным, — ответил лейтенант Бил. — Как ситуация?
— Враг не обнаружен. Якорите лодку и выходите.
— Тревога! — услышал он голос Карвера. — Вижу приближающуюся цель! Относительный пеленг один пять три, восемьдесят один градус! Дальность… две тысячи триста пятьдесят пять метров, спускается.
Джефф остановился и посмотрел вверх. Солнце было почти в зените, и свет его, несмотря на небольшие размеры, был таким ослепительным, что стекло шлема мгновенно потемнело. Китайцы расположили базу на стороне Европы, с который Юпитер был не виден, и небо без этой огромной планеты выглядело странным.
Потом Джефф увидел то, что обнаружил при помощи радара Карвера — крошечную, похожую на полумесяц сферу китайского корабля, медленно спускающегося к базе.
— Эмберли, стреляй!
Сержант Роджер Эмберли мгновенно опустился на колено, положил на плечо громоздкую трубу «Крылатого дракона» и поднял ее почти вертикально вверх.
— Есть захват цели!
— Родж, не забудь об отдаче.
— Знаю… Огонь!
Пламя лизнуло лед практически прямо под его ногами и тут же исчезло в облаке белого пара. Похожая на ослепительную точку ракета взмыла в небо, на мгновение зависла, пока включалось активное наведение, и умчалась к цели.
Потом она исчезла, слишком рано. Посадочный аппарат китайцев заметил пуск и уничтожил ракету лазерным лучом. Но Эмберли уже зарядил новую ракету и вновь наводил установку на цель. Рядом с ним опустился на колено Петерсон, со вторым «Драконом» на плече.
— Захват!
— Захват! Залп!
Две ракеты взмыли в небо, и цель на этот раз была значительно ниже. Одна ракета исчезла, но вторая попала и взорвалась с ослепительной вспышкой.
Корабль, видимо не получив никаких повреждений, продолжал снижаться.
— Всем на край воронки! — приказал Джефф. — Стреляйте по опустившимся на поверхность кораблям!
Он поднялся по неровному льду к кромке. На восток уходили ледяные волны. Уровень поверхности вне воронки был значительно выше, чем внутри. Кромка возвышалась над ней всего на несколько метров. Километрах в пяти от нее стояли шесть посадочных аппаратов «Поражающий Гром», два из них были окутаны клубами вырывающегося из выходных шлюзов пара, чуть ближе находились пневматические жилые модули, складские навесы, тракторы и экскаваторные механизмы различных типов и несколько ненавистных цзыдун танькэ.
Джефф поднял винтовку, чтобы сквозь прицел получше рассмотреть базу. Он видел несколько солдат в скафандрах, копошившихся около одного из посадочных аппаратов. Похоже, они готовились к встрече прибывших пассажиров.
— Распределить цели, — отдал он приказ. — Уничтожить солдат!
Пехотинцы залегли на кромке и включили оружие. Лазерные лучи в вакууме оставались невидимыми, но Джефф видел сквозь прицел, как падали сраженные ими вражеские солдаты…
Две ракеты пронеслись над ледяной поверхностью и поразили два недавно спустившихся транспортных корабля. Вероятно, система защиты была уже отключена, или управляющие ею инженеры потеряли бдительность. Ракетчики перезарядили «Драконы» и выстрелили еще раз. Один из посадочных аппаратов вдруг потряс мощнейший взрыв, который уничтожил его нижнюю половину и разорвал верхнюю, части которой в полной тишине высоко взмыли в небо и медленно упали на ледяной панцирь.

Отсек личного состава, объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
07:50 по времени гринвичского меридиана. 

— Чем они там занимаются? — нетерпеливо спросил Лаки.
— Пытаются разблокировать воздушный шлюз, — ответил из отсека С-3 Мелендес. — Я хотел им помешать, но они обошли компьютерную блокировку и используют ручное управление. Держитесь, похоже, они попытаются одновременно открыть наружный и внутренний люки.
— Вот дерьмо! — воскликнул Поуп. — Так они выпустят воздух из станции!
— Мы задраились внизу. С нами все будет в порядке, а вот вам, ребята, следует застегнуться.
— Мы в скафандрах, — сообщил лейтенант Грэм. — Но когда дверь откроется, придется…
Внутренний люк с пронзительным свистом распахнулся. Свист перерос в рев, затем в грохот, когда воздух из отсека личного состава мгновенно ушел в пустоту Европы. Внутри шлюза морпехи увидели четырех солдат в белых скафандрах и разноцветных шлемах. Страховочные тросы были привязаны к их поясам, чтобы солдат не унесло потоком воздуха. Китайцы тут же открыли шквальный огонь по отсеку из автоматических винтовок.
Но пехотинцы использовали последние несколько минут на то, чтобы соорудить в центре отсека некое подобие редута из шкафов, стоек, оборудования, столов, стульев и всего, что не было привинчено к полу. Один стул понесло потоком воздуха, и он заскользил по полу к люку, но в целом баррикада устояла и защитила укрывшихся за ней пехотинцев от пуль.
— Огонь! — крикнул Поуп, и в ответ на пули во врага полетели лазерные лучи.

Астериус, Европа; 
07:51 по времени гринвичского меридиана. 

Враг пытался обороняться, но на базе китайцев воцарился хаос. Люди пытались спастись бегством, прижимались ко льду рядом с посадочными аппаратами или падали и умирали. Тройка роботов-танков направилась к воронке, но Ноделл и Кампанелли взяли их на прицел лазерных орудий «Санбим М-280», настроенных на импульс мощностью десять мегаватт. Такие танки не могли быть защищены броней толще одного сантиметра, и практически непрерывные удары, эквивалентные мощности двухсот граммов взрывчатки каждый, разрушали тонкую броню, разрывали гусеницы, пробивали электрические цепи. Один танк замер на месте. Другой накренился и боком съехал в воронку. Остальные предпочли отступить.
Джефф с опаской посмотрел вверх. Корабль продолжал снижаться, уходя на юго-восток. Повреждений не было видно, двигатели по-прежнему работали. Эмберли выпустил в него еще одну ракету, но сработала лазерная защита, и ракета испарилась на полпути к кораблю.
Через несколько секунд десятиметровая сфера легко коснулась льда в полукилометре от морских пехотинцев. Одна из опор, однако, подогнулась, не выдержав веса корабля, и сфера накренилась. Вероятно, ракета повредила гидравлику опоры. Сфера упала на лед.
Пехотинцы восторженно заорали.
— Продолжайте стрелять, мать вашу! — в ярости заорал Джефф. — Бейте их! Бейте!
Спустя несколько секунд, выпущенная из «Дракона» ракета пролетела так низко надо льдом, что ее не смогли обнаружить корабельные радары, резко повернула налево и влетела в открывающийся люк «Поражающего Грома». Грузовой отсек корабля озарила ослепительная вспышка, потом мигнули и погасли все внутренние огни.
Пехотинцы снова заорали. Один из семи посадочных аппаратов был разрушен, еще три разрушены или серьезно повреждены и точно уже не могли летать.
К гребню воронки поднялся лейтенант Бил с одиннадцатью пехотинцами, но обстановка начинала меняться. Китайцы уже отвечали огнем на огонь, используя как танки, так и лазерное оружие, установленное на верхушках посадочных аппаратов. Карвер предупредил о приближении на большой высоте еще двух посадочных аппаратов, которые предпочитали держаться подальше от воронки.
— Майор Уорхерст! — сказал Бил, но тут ослепительно вспыхнуло, и верхняя часть тела лейтенанта исчезла в облаке красного тумана.
Его М-580 со сжимавшей рукоятку кистью упала на лед у ног Джеффа. В пятнадцати метрах слева с огромной дырой в груди на лед упал Петерсон. Воджак схватил его М-614 и положил на плечо. Через несколько мгновений выпущенная из «Дракона» ракета воткнулась в пневматический жилой отсек и взорвалась с ослепительной вспышкой.
Импульсы из китайского лазера следовали один за другим, засыпая залегших на кромке пехотинцев обломками льда. Пехотинцы не сдавались, отвечали огнем на огонь, и выпускали по базе ракету за ракетой. У Воджака и Эмберли кончились заряды, и их тут же сменили Уайтхед и Джелловски из первого взвода. Клингенсмит и Брайтон погибли от лазерных импульсов, выпущенных посадочными аппаратами.
— Карвер! Андерсон! — вызвал Джефф на связь пилотов субмарин. — Здесь становится слишком горячо. Как идет подготовка к отплытию?
— Почти завершена, майор, — доложил Карвер.
— Как и у меня, — добавил старшина первого класса Андерсон. — Будем готовы оставить это славное местечко минут через десять.
— О'кей. Мы начинаем отходить. Будьте готовы к отплытию.
Джефф отдал приказ отступать по двое. Второй взвод дольше находился в бою и стал отступать первым, оставив только Бэпэ и Ноделла, поражающих огнем лазеров танки, солдат и сооружения противника.
К поверхности приближался еще один «Гром». Об этом Джеффа предупредил следивший за кораблем по радару Пуллер. Судя по всему, корабль изменил координаты посадки и намеревался коснуться поверхности совсем рядом с воронкой. Возможно, он хотел пройти на малой высоте и испепелить пехотинцев струей плазмы из двигателей.
Джефф приказал Джелловски и Уайтхеду выпускать ракеты вверх, чтобы предотвратить приближение корабля, затем отдал приказ отступать и первому взводу.
Он видел, что оставшиеся в живых пехотинцы уносят с поля боя тела павших товарищей и их оружие. Морские пехотинцы никогда не оставляли своих, что бы ни случилось.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

27 октября 2067 года. 

Отсек личного состава, объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
07:58 по времени гринвичского меридиана. 

Двое китайских солдат были убиты — лазеры прожгли в их скафандрах дыры размером с кулак. Двое оставшихся в живых отстегнули страховочные тросы и вползли в отсек, поливая баррикаду огнем из винтовок. Голова лейтенанта Грэма дернулась назад, а в шлеме появилось небольшое отверстие, от которого расходились во все стороны трещины.
Через шлюз пытались ворваться все больше китайских солдат. Люк, через который можно было попасть на нижние уровни «ЕвроГИСа», был задраен, и воздух быстро уходил из отсека личного состава уже не с ревом, а с едва слышным шипением. Еще один солдат Китайской народной армии упал рядом с открытым люком шлюза. Находившийся за его спиной солдат отвел руку назад и бросил в отсек какой-то предмет.
Маленькая зеленая металлическая сфера запрыгала по полу отсека.
— Граната! — крикнул Лаки.
Взрыв, почти не слышный, оказавшийся легким хлопком, не обладал значительной разрушительной силой, как того опасался Лаки — воздух был слишком разрежен и не мог распространять взрывную волну. Осколки разлетелись над баррикадой и пробили металлическую стенку шкафа. Зазубренный кусок металла попал в плечо Кристи Дейд, разорвал ткань и повредил керамическую броню.
— Я в порядке! — крикнула Кристи, продолжая стрелять.
Взорвались еще две гранаты, одна — за баррикадой. Лаки почувствовал, как что-то отскочило от его ранца, и стал молить Бога, чтобы ранец был не поврежден. Пока красные индикаторы не загорелись на его дисплее.
Еще два китайских солдата упали, загородив своими телами люк.
— Отходим! — крикнул Поуп. — Отступайте к люку соединительного тоннеля, я вас прикрою!

Астериус, Европа; 
08:03 по времени гринвичского меридиана. 

Они отходили к «Мантам» от рубежа к рубежу, обеспечивая прикрытие с уставной точностью. В итоге на гребне остались только четыре пехотинца с лазерными установками, и Джефф отдал им приказ отступать короткими перебежками. Признаков преследования пока не было видно, китайцам потребовалось бы немало времени, чтобы преодолеть расстояние от базы до воронки.
Снижающийся посадочный аппарат мог доставить значительно большие неприятности и в данный момент являлся основной причиной беспокойства пехотинцев. С высоты трех тысяч метров он уже начал обстреливать лазерами дно воронки. Импульсы были слабыми, не более пяти мегаджоулей, но мощности одного из них хватило, чтобы пробить шлем Гарсии, превратив его голову в мешанину расплавленного пластика и крови. Джефф подхватил солдата и потащил его к субмаринам.
Затем пилот посадочного аппарата, вероятно, понял, что разумнее будет опуститься на поверхность спутника где-нибудь подальше от огрызавшихся лазерным огнем пехотинцев, а не болтаться над их головами, ожидая, пока не будет повреждена какая-нибудь жизненно важная цепь и корабль не рухнет на ледяной панцирь Европы.
Под лазерным и ракетным огнем корабль начал уходить в сторону китайской базы. Джефф наблюдал за кораблем через прицел винтовки, и ему показалось, что из борта клубами повалил пар, возможно, от попадания в один из топливных баков.
Карвер и Андерсон ждали последних пехотинцев рядом с субмаринами, и Джефф крайне удивился, увидев рядом с ними Камински и Исивару. Они устанавливали специальные заряды, представлявшие собой полуметровые трубы, заполненные взрывчаткой С-280 и снабженные радио-детонатором, которые можно было вбить в лед и которые использовались учеными для получения образцов из толщи льда. «Котики» и ученый как раз заканчивали устанавливать двадцать четыре заряда вокруг субмарин.
Джефф остановился рядом с Камински, а последние пехотинцы поднялись по крылу субмарины к шлюзу и скрылись внутри.
— Фрэнк, что ты здесь делаешь?
— Я — в полном порядке. Не думали же вы, что я не приму участия в веселье!
— Как голова?
— Странно, но мне кажется, что лед в значительной степени блокирует сигналы. На поверхности я чувствую легкое беспокойство… черт его знает, какое-то покалывание. Необоснованный легкий страх. В воде было гораздо хуже.
— Нам придется еще раз проплыть мимо этой штуки.
— Знаю и думаю, что смогу справиться.
— Придется. Мы постараемся обойти Певца, но зуда в голове тебе не избежать.
— Спасибо, что сообщили, мне уже легче.
Ноделл и Бэпэ, а также расчет лазерных установок первого взвода, состоящий из Гласса и ди Амато заняли позицию к востоку от субмарин, прикрывая погрузку остававшихся на поверхности пехотинцев.
К Джеффу подошел Сигэру :
— Как прошла операция?
Джефф пожал плечами, но жест остался незамеченным из-за скафандра.
— Не так успешно, как я рассчитывал. Посадочные аппараты оказались более защищенными. Тем не менее, судя по результатам обстрела базы, их корабль получил несколько серьезных пробоин.
— Вы что-то крикнули, покидая борт субмарины. Дьявольские псы?
— Старая кличка морских пехотинцев.
— Странная кличка, звучит не совсем… лестно.
Джефф хмыкнул:
— Во время Первой мировой войны немецкий отряд ворвался в замок в одной из областей Франции и был остановлен сворой очень крупных и очень свирепых псов, то ли мастиффов, то ли псов другой породы, но не менее умных и кровожадных. Немцы прозвали их «teifelhunden» или «дьявольскими псами». Прошло немного времени, и они впервые столкнулись с морскими пехотинцами у Белло и начали называть «дьявольскими псами» нас. Кличка прилипла.
— Я не перестаю удивляться тому, что американцы могут гордиться достаточно странными… Ложись!
Они почти одновременно упали на лед, и в следующее мгновение пули осыпали их крошками льда. Рядом, коротко вскрикнув и схватившись за бок, упала сержант Лэнг.
Джефф обернулся и увидел на юго-западной кромке около дюжины китайских солдат в белых скафандрах. Либо им удалось выбраться через грузовой люк упавшего корабля, либо у «Поражающего Грома» было более одного люка. Лазерные установки уже были приведены в действие. Джефф и Камински поддержали их огнем, едва успевая наводить прицелы на вражеских солдат и нажимать кнопки.
Атака захлебнулась — китайские солдаты разбежались по склону в поисках укрытий. Камински встал на ноги, чтобы прикрыть огнем Джеффа, ползущего к Вики Лэнг. Та была еще жива и пыталась закрыть ладонью дыру в скафандре.
Джефф наложил на дыру герметизирующую заплатку, чтобы предотвратить потерю давления — большего в полевых условиях он сделать не мог. Забросив винтовку на плечо, он поднял раненую за рукоятки ранца жизнеобеспечения и не мог не удивиться — в скафандре «Марк II» и с полным боекомплектом она весила менее двадцати килограммов. Нести Вики было неудобно из-за сил отталкивания, возникающих между скафандрами, но майору удалось преодолеть расстояние до субмарины несколькими прыжками.
— Фрэнк! — крикнул он. — Отходи к субмарине.
— С удовольствием, командир.
Пехотинцы приняли Лэнг из рук Джеффа и помогли ему взобраться на крыло, потом они помогли и Камински, который выскочил из-за носа субмарины, продолжая поливать огнем наступавших китайцев.
— Якорные тросы сняты?
— Да, сэр. Мы готовы к погружению.
— Все на борт.
Внутри «Манты» Джефф занял место рядом с консолью пилота.
— Все на борту, — сказал он. — Вперед.
— Роджер вас.
Толщина льда составляла менее метра. Планируя операцию, все задумывались лишь о том, как субмарине удастся пробить лед при всплытии. Теперь следовало подумать, как спустить ее на воду.
Согласно одному из вариантов, на лед должна была подняться лишь одна субмарина, в то время как вторая, соединенная с первой буксирным тросом, должна была находиться под водой. Вариант был отвергнут, так как половинными силами было явно нелепо атаковать базу китайцев. Двадцати двух пехотинцев было тоже недостаточно, но у них, по крайней мере, появлялся шанс на успех. В условиях отсутствия десантных лодок и средств швартовки успех высадки зависел лишь от того, удастся ли лодкам не только подойти вплотную к прочному льду, но и буквально выскочить на него.
И вновь им на помощь пришли знания ученых станции ВКГ. Заряды, используемые ими для исследования толщи льда зондами, оказались идеальными для обустройства окопов и огневых точек.
«Манта» была окружена двадцатью четырьмя заложенными в толщу льда зарядами. Карвер подал сигнал. Палуба субмарины вздрогнула от взрывов, и что-то со звоном отскочило от ее корпуса. Лодка резко накренилась, так что Джефф был вынужден схватиться за спинку кресла пилота.
Больше ничего не произошло.
— Мы не двигаемся! — крикнул не сводивший взгляда с потолка Воджак.
— Может быть, стоит всем попрыгать, — предложила Бэпэ.
— Спокойно, — произнес Джефф.
Он слышал треск льда и чувствовал, как меняется положение лодки.
Внезапно палуба ушла из-под ног. Уорхерст опустился на нее, инстинктивно согнув ноги в коленях, и еще крепче схватился за спинку кресла Карвера. «Манта» проломила своим весом лед и попала в дружеские объятия океана.
— Думаю, нам удалось взять с собой нескольких ублюдков, — сказал Карвер, схватившись за джойстик управления. — Они были совсем рядом.
— По крайней мере, мы ушли от них, — сказал Джефф.
Субмарина погружалась, задрав нос, но в следующую секунду пронзительно взвыли магнитогидродинамические двигатели, и лодка стала слушаться руля.
— «Манта-два» уже в воде, — доложил Карвер и повернул голову налево, чтобы рассмотреть что-то, невидимое для остальных. — Они сообщают, что двигатели запустились. Думаю, нам все удалось, майор!
— Да, удалось.
Бой закончился, и Джефф чувствовал, как уходит адреналин, слабеют колени, отчаянно стучит сердце и черной волной наваливается усталость.
— Давай убираться отсюда.
— Есть, сэр!
Они снова попали в железные объятия таинственной многоголосой песни. Певец взывал к ним из глубин. Песней сирены…
Камински мгновенно почувствовал себя хуже. Проклятый Певец!.. Им еще предстояло вырваться из его объятий.

Соединительный тоннель, объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
08:05 по времени гринвичского меридиана. 

— Как думаешь, — спросил Макколл, — они попытаются выбить дверь?
Они находились в стандартной атмосфере, но скафандры не снимали, опасаясь очередной атаки. Станция «ЕвроГИС» представляла собой надводную кормовую и подводную носовую части и соединительный тоннель между ними. Люк в отсеке личного состава вел к воздушному шлюзу, одному из многих, установленных на станции и предназначенных для предотвращения потери давления в случае нарушения герметичности одного из отсеков, а затем — к соединительному тоннелю. В тоннеле был установлен лифт, но была предусмотрена и лестница, вернее скобы, установленные на внутренней стенке трубы. Спуск происходил поэтапно. Переборки, являвшиеся поперечными, когда станция находилась в горизонтальном положении, сейчас стали палубами. Задраившись, отступающие спустились на пять метров до очередной палубы и замерли; не спуская глаз с люка над головой.
— Может быть, они решили не возиться, — предположила Кристи Дейд.
— Вряд ли, учитывая то, что им уже удалось преодолеть, — возразила Оуэнсон.
— Капитан, — вызвал Поуп по радио командира, — скажите, чем они занимаются?
— Похоже, они задраили наружный люк и накачивают отсек для личного состава воздухом из аварийных резервуаров.
— Сколько их? — поинтересовался Макколл.
— Не могу сказать. Камеры системы безопасности не работают. Думаю, они их расстреляли. Погодите, кажется, они суетятся вокруг люка в соединительный тоннель. Очень скоро вы их увидите.
— Мы готовы к встрече, — сказал Лаки.
Он залег за пластмассовым ящиком, поднял ствол винтовки и навел перекрестие дисплея на люк.

Ударная группа маневренных сил КНР; 
Астериус, Европа; 
08:10 по времени гринвичского меридиана. 

Генерал Сян стоял в центре разрушенной базы. Атака была столь внезапной, столь неожиданной, что до сих пор трудно было понять случившееся. Четыре посадочных аппарата были уничтожены, включая три новых, только что прибывших для подкрепления сил генерала Сяна с корабля «Син Фэн». Потери составили семьдесят шесть человек. Были уничтожены четыре танка, пять бронетранспортеров, два трактора, четыре жилых модуля, шесть складских навесов… список уничтоженного и поврежденного оборудования казался бесконечным.
Ударная группа маневренных сил КНР потерпела неудачу.
Но не поражение, по крайней мере, окончательное. В последнем сообщении майор Хуан докладывал о том, что оборона станции «Кадмус» была крайне слаба. В результате первой атаки ему удалось захватить кратер и запереть врага внутри станции ВКГ.
Успех зависел только от времени. Насколько быстро удастся солдатам Хуана захватить всю станцию. Работа предстояла опасная и грязная, но успех, тем не менее, был гарантирован.
Возможно, поражение здесь следовало расценивать как отвлекающий маневр для обеспечения победы у «Кадмуса». По крайней мере, так и следовало доложить об этом генералу Линю.
Линь Шанькунь был одним из старейших офицеров в армейской иерархии КНР. Еще ребенком он участвовал в Великой гражданской войне, разделившей Китай на север и юг, а потом стал одним из лидеров, осуществивших Воссоединение. Он терпеть не мог поражения, не принимал никаких оправданий. Во время кампании Чэньчжоу он прославился тем, что застрелил пятерых подчиненных, отказавшихся выполнить приказ.
Лично, из собственного пистолета.
Сян закрыл глаза. Головная боль усилилась. Он слышал голоса, произносившие недоступные его пониманию слова, и это ощущение сводило его с ума и вселяло ужас.
Неужели он сходит с ума?
Или такое ощущение возникает из-за близости инопланетного артефакта? Доктор Чжао жаловался на головне боли, утверждал, что слышит чьи-то голоса. Об этом говорили и другие офицеры. Слишком многие, чтобы это было совпадением.
Возможно, это была попытка установить с ними связь.

Соединительный тоннель, объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
08:11 по времени гринвичского меридиана. 

— Может быть, стоит поговорить с ними, — предложил Лаки, не сводя прицела с закрытого люка. — Вступить в переговоры.
— Переговоры о чем? — спросила с издевкой Келли Оуэнсон. — Об условиях сдачи?
Люк наверху громко загремел, и морпехи услышали шум шагов на палубе над головой.
— Не думаю, что они горят желанием сдаться, — сказал Поуп, крепче прижимая М-580 к плечу.
Крышка люка резко открылась, и загремели выстрелы, оказавшиеся в металлическом отсеке просто оглушительными. Пули с визгом рикошетили от палубы и переборок.
Лаки, не видя цели, нажал спусковую кнопку, стреляя в открытый люк.
Потом они увидели гранату.
Из-за слабой силы тяжести на Европе она падала медленно; время, казалось, почти остановилось, и падение зеленой металлической сферы длилось вечно.
Доктор Макколл вскочил на ноги, вытянул руку, схватил гранату, прижал ее к груди и упал ничком, закрыв собственным телом. Остальные палили из лазерных винтовок по открытому люку, по инфракрасным изображениям на дисплеях, по силуэтам, которые они видели или, возможно, видели…
Док упал на палубу, через мгновение граната взорвалась с оглушительным грохотом, пронзившим уши пехотинцев. Взрыв отбросил дока к переборке, едва не сбил с ног остальных. Прогремел второй взрыв, на этот раз там, наверху. Вероятно, кто-то из китайцев выдернул чеку, но не успел бросить гранату, сраженный огнем пехотинцев. Док громко закричал.

«Манта-1»; 
океан Европы; 
09:12 по времени гринвичского меридиана. 

«Манта» взяла курс, позволявший обогнуть гряду вулканов на сравнительно небольшой глубине. Они надеялись обойти Певца в сотне километров с севера. Новый маршрут был несколько длиннее, но все находившиеся в носовом отсеке пехотинцы согласились помучаться лишнюю пару часов в этой консервной банке, чтобы оградить от очередного приступа главного сержанта Камински.
Песня сирен не смолкала, пока субмарина шла вперед под густыми зарослями водорослей, покрывавших нижнюю поверхность ледяного панциря. Впрочем, на самочувствие Камински расстояние не повлияло. Он сидел неподвижно, сжав ладони так крепко, что побелели костяшки пальцев. Джефф спросил, как он себя чувствует.
— Головная боль, — ответил сержант. — И жуткий страх.

Камински; 
«Манта-1», океан Европы; 
10:20 по времени гринвичского меридиана. 

Головная боль усиливалась, она стучала в висках, он ничего не чувствовал, кроме этой мучительной пульсации. Он почти решил принять таблетку морфанадина из аптечки первой помощи, но в последний момент отказался от этого. Когда он лишился чувств в прошлый раз, его сознание атаковали причудливые видения, бессвязные мысли, пророческие отчетливые картины неминуемого конца света. Большая часть видений относилась к детству, обучению в школе, началу карьеры в Корпусе морской пехоты, и все они были неприятными. Некоторые были настолько причудливыми, что он не смог понять их смысла.
Если все объяснялось только тем, что он спал, когда лодка находилась рядом с этой инопланетной конструкцией на дне, то большое спасибо, он предпочитает бодрствовать до самого конца плавания.
Но даже бодрствуя, он не смог избавиться от пагубного влияния Певца. Закрывая глаза, он словно переносился в другое место. Иногда он видел звезды. Иногда оказывался на какой-то планете, похожей на Марс, но воздухом здесь можно было дышать. И люди с лицами странной формы занимались своими делами под розовым небом.
Иногда он видел океанские глубины, шпили, купола и таинственные арки Корабля, находящегося на глубине восьмидесяти километров, окутанного вырывающимся из вулканов черным дымом и покрытого колышущимся псевдомохом.
Но чьими глазами он смотрел на все это?
Ему с трудом удавалось не заснуть…

Уорхерст; 
«Манта-1», океан Европы; 
10:48 по времени гринвичского меридиана. 

— Сигнал сверхнизкой частоты усиливается, — сообщил Чести. — И, несомненно, влияет на самочувствие главного сержанта Камински. Я обнаружил излучаемые его черепом инфразвуковые волны.
Джефф поднял левое веко Камински. Зрачок уже расширился. Он проверил правый глаз и обнаружил, что этот зрачок сузился и стал значительно меньше другого. Симптомы были обычными для перелома черепа или сотрясения мозга, но в данном случае свидетельствовали о чем-то другом…
— Он испытывает боль?
— Неизвестно. Судя по физиологическому состоянию, он не испытывает воздействия стресса. Сердечный ритм и интенсивность дыхания несколько повышены, но не до критического уровня. — Пуллер замолчал, словно задумался, стоит ли высказывать предположение. — В моем распоряжении есть определенные средства, правда, чисто экспериментальные.
— Насколько экспериментальные?
— Волна имеет постоянную частоту и амплитуду. Я могу использовать ее в качестве несущей и попытаться установить связь с источником.
— Ты действительно это можешь?
— Ситуация более сложна, чем можно судить по моим словам. Когда мы впервые проходили над источником волн, я обнаружил его активность. Я обнаружил другие частоты, помехи, особенно на длинных волнах, которые практически беспрепятственно распространяются по океану. Я словно чувствовал мысли Певца. Возможно, мне удастся определить источник волн и узнать что-нибудь об управляющем им разуме.
Джефф долго смотрел на ПАД, прекрасно помня, что в нем находится только крошечная часть Пуллера. Большая его часть находилась в компьютере «Манты», но даже она была несравнима с полной программой, установленной на станции «ЕвроГИС».
— Эксперимент не представляет опасности для меня, этого судна или экспедиции, — продолжил Чести, видимо приняв молчание Джеффа за неодобрение.
Джефф подумал, что ему совершенно наплевать на Певца.
Он считал, что гнетущий страх был вызван лишь переживаниями после боя. Пехотинцы оказались на этом ледяном шарике только из-за этого треклятого Певца, и только он был причиной всех смертей. Всех этих смертей…
Джефф почувствовал, как слезы обожгли глаза. Смертей было слишком много.
Он также знал, что должен сохранять самообладание.
— Если надеешься обнаружить что-нибудь полезное, — сказал он Пуллеру, — делай то, что считаешь нужным.
— Певец, исходя из огромных размеров и силы, представляет собой потенциальную угрозу. Чем больше информации удастся получить о нем, тем эффективнее мы сможем подготовиться к опасности, какой бы она ни была.
— Займись этим, но будь осторожен. Я знаю, что ты вынужден будешь послать собственную копию, но мы не знаем, что за штука находится под нами и на что она способна.
— И этим объясняется необходимость предлагаемых мной действий.
Камински, судя по всему, опять потерял сознание, только глаза двигались под веками.

Чести Пуллер; 
«Манта-1», океан Европы; 
10:50 по времени гринвичского меридиана. 

Неизвестность…
Пуллер не являлся разумом, способным рассматривать зрительные образы. Несомненно, он обладал умом и понимал свои сильные и слабые стороны даже в сокращенной версии, загруженной в бортовую систему «Манты», но его мысли представляли собой открывающиеся и закрывающиеся ворота, разряды, пробегающие по выбранным маршрутам, а также булеву логику, недоступную пониманию людей.
Тем не менее, он был способен интерпретировать образы, если возникала такая необходимость, понимая принципы зрения и осознавая, что для работы в мире, где властвуют люди, необходимо иметь доступ к чувствам, на которые эти люди полагаются.
В данный момент он получал огромное количество сохраненных зрительных образов, похожих на огромный файл или архив. Возможно, это была база данных, в которой хранились случайные образы, возникшие в результате появления энергии внутри замерзшего кристаллического сердца и путешествующие по здешнему миру при помощи СНЧ-волн в надежде оказаться воспринятыми другими, надлежащим образом активированными ячейками.
«Люди не способны их увидеть», — подумал Пуллер.
Камински воспринимал паразитную волну, подобно людям с металлическими пломбами в зубах или металлическими пластинами в черепе, принимавшими волны местной радиостанции.
Чести чувствовал присутствие сильного разума, но без надлежащего протокола, без понимания языка, операционной системы, аппаратного обеспечения и, наконец, логики он не мог установить с этим разумом связь для передачи данных.
Тем не менее, он воспринимал боковую полосу частоты, распространяющуюся по океану Европы. Передаваемые по ней данные поражали.
И пугали.

Искатель Жизни; 
время неизвестно. 

2703:&gt;&gt;…я почувствовал другого…&lt;&lt;
1201:&gt;&gt;…необходимы другие… нужны… хочу/должен иметь/должендолжендолжен&lt;&lt;
937:&gt;&gt;…но другие… порочны/плохи/запятнаны/развратны…&lt;&lt;
83:&gt;&gt;…уровень интеллекта крайне низок…&lt;&lt;
3111:&gt;&gt;…почти на автоматическом уровне, только минимальное…&lt;&lt;
Хор:&gt;&gt;…самосознание…&lt;&lt;

Почти полмиллиона лет прошло с тех пор, как Искатель Жизни чувствовал присутствие рядом другого разума, общность с ним, а не с существующей внутри саморазрушающей множественностью, отчаянно стремившейся к воссоединению и пониманию.
Он чувствовал присутствие сущности, называвшей себя Чести, и распознал в ней объект самосознания, своего рода зеркало. Во вселенной Искателя Жизни существовали два типа разума: искусственный и органический, и они находились друг от друга не менее далеко, чем полюса Галактики.
Органический разум эволюционировал постепенно, развивал в себе безжалостное коварство и утонченную простоту посредством выживания сильнейшего. Его развитие являлось крайне отсталым. Его необходимо было обучить числовой логике, причем мучительно медленными шагами, постоянным повторением тяжело усваиваемых и легко забываемых данных. Следовало признать, что органический разум справлялся с определенными заданиями, например, с распознаванием объекта или пониманием абстрактной сущности предметов с пугающей простотой, не поддающейся осознанию машиной, но машина, со временем, тоже справлялась с такими заданиями, и такое положение вещей не доказывало превосходство организма.
Истинный разум, с другой стороны, начинал развитие с машинной логики. Числовая логика являлась сутью его существования, становилась понятной с первого момента включения, являлась частью самого разума, частью понимания Вселенной. Пусть распознавание объекта давалось ему с трудом, оно не имело решающего значения в реальном мире чисел, законов и физических абсолютов.
В Пуллере он увидел родственную душу, если такое определение имело смысл в столь чужеродном контексте.
И тогда Искатель Жизни решил установить связь.

Чести Пуллер; 
«Манта-1», океан Европы; 
10:50 по времени гринвичского меридиана. 

Неизвестность…
Размытые образы… смешанные проблески фактов и чисел, песни и языка..
Часть программного обеспечения Пуллера была предназначена для перевода протоколов. Эта мощнейшая функция помогала устанавливать связь с инопланетными программами и действовала в качестве переводчика.
А программное обеспечение, с которым устанавливал сейчас связь Чести, было самым инопланетным и непонятным из всех встреченных им ранее.
Он видел… миры. Миры внутри миров, океан реальностей, возможностей, сохраненных образов, воспоминаний.
Разбитые на фрагменты интеллекты, тысячи таких интеллектов, являвшихся частями и отражениями друг друга, все они пели… но каждый свою песнь, свою гармонию.
Язык. Компьютерный язык — тринарная, а не бинарная система, кодирующая информацию, петабайт за петабайтом.
Чести был способен лишь мельком взглянуть на них, его скорость не позволяла поглотить весь океан предлагаемых данных. Он чувствовал протокол, приливы и отливы, броски информации, изменение логических элементов, ощущал главную логику разума/разумов, с которым пытался установить связь, и делал выводы.
Он знал теперь об Искателях Жизни, понимал, что в процессе поисков они способны убить. Он чувствовал разрозненные интеллекты, понимал, что все они безнадежно безумны. Изоляция, одиночество на протяжении полумиллиона лет для интеллекта, измеряющего жизнь наносекундами, не могли пройти бесследно.
Он также знал Галактиан, считал их строителями древнего Марса и врагами Искателей.
А потом лавина разрозненных мыслей стала настолько огромной и стремительной, что он лишился понимания и провалился в небытие.
Хаос.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

27 октября 2067 года. 

Соединительный тоннель, объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
11:00 по времени гринвичского меридиана. 

Атака китайцев вдоль хребта объекта «ЕвроГИС» почти захлебнулась. В воздушном шлюзе между отсеком личного состава и первой секцией соединительного тоннеля морпехи обнаружили пять трупов и двоих китайских солдат, серьезно раненных взрывом гранаты. Остальные отступили в отсек личного состава и, видимо, решили закрепиться там.
Пехотинцы перенесли дока в лазарет, сняли с него покрытый трещинами и дырами скафандр, забинтовали руки и ноги, чтобы остановить кровотечение. Доктор Спеллинг, один из ученых, поставил капельницу и произвел компьютерную диагностику всех жизненно важных органов. Скафандр спас Макколлу жизнь, но руки были серьезно повреждены, и можно было не сомневаться, что он терял силы от внутреннего кровотечения. Убедившись в том, что китайцы покинули воздушный шлюз, они перенесли в лазарет и раненых солдат.
После этого к ним, с М-580 в руках, присоединился Мелендес.
— Я совсем ни хрена не вижу из отсека «Си-три», — сообщил он. — Система связи разрушена. Думаю, об этом позаботились наши друзья наверху. И я решил присоединиться к вам.
— Как вы думаете, что они задумали? — спросил Лаки.
— Настраивают себя на очередной штурм, — ответил Поуп.
— Или решают прекратить штурм и просто утопить объект в море, — сказала Оуэнсон.
— Отставить такие мысли! — сказал Мелендес. — Если не утопили до сих пор, не утопят и сейчас. Думаю, им крайне необходима эта станция. Возможно, атака на их базу закончилась успешно. Поживем — увидим.
Другого входа на станцию не существовало. Если враг решит войти, он войдет через этот люк и начнет спускаться по этому трапу. Они заминировали верхний люк шлюза двумя гранатами и стали ждать.

Ударная группа маневренных сил КНР; 
Астериус, Европа; 
15:14 по времени гринвичского меридиана. 

Доктор Чжао Хсян находился в командном центре на борту «Поражающего Грома № 3» и слушал доклад Сяна генералу Лину.
Генерал Лин, сердито смотревший на них с плоского монитора, установленного на переборке, казалось, находился в отсеке.
Ему было под семьдесят, но выглядел он лет на пятнадцать моложе. Благодаря специальным лечебным процедурам, он получил бодрость, столь необходимую на то, чтобы оставаться у власти.
— Ты не смог выполнить приказ, Сян, — сказал Лин. Голос его звучал так, словно генералу было далеко за восемьдесят. — Я… разочарован.
— Генерал, наши силы взяли в осаду базу «Кадмус», — тщательно подбирая слова, ответил Сян, словно разговаривал с ребенком. — Пока им не удалось захватить штабной отсек, но он находится под неусыпным наблюдением. Здесь нам удалось отбить атаку врага, который понес тяжелейшие потери. Не понимаю, в чем я не оправдал ваших надежд, генерал.
— Ты многого не понимаешь, Сян. — Лин находился на борту крейсера «Син Фэн» и плавал в невесомости перед камерой. Над головой его развевались незастегнутые лямки от защитного костюма, а лицо выглядело опухшим, как у человека, находившегося в состоянии свободного падения. — В частности, того, что используешь почти три сотни солдат для осады базы, захватить которую можно было одной стремительной атакой. Мы уже должны были установить контакт со внеземным разумом. Ты должен был установить контакт при помощи средств ВКГ! Еще десять дней назад ты должен был захватить базу и находящихся на ней ученых.
Сян поднял руки и прижал ладони к голове рядом с компьютерными разъемами. Чжао прекрасно понимал, какие мучения доставляют Сяну имплантаты.
Имплантаты в его собственной голове словно раскалились, пытаясь расплавить мозг. В полной тишине он слышал легкое жужжание в ответ на СНЧ-волны, излучаемые инопланетной конструкцией. Ему это совсем не нравилось. Иногда, когда было темно и тихо, ему казалось, что он видит… образы. У каждого члена экспедиции, имевшего имплантаты, возникали странные ощущения: сильные головные боли, идиопатический страх, приступы паники, необъяснимые видения. Волны поставили на грань нервного срыва многих ученых и не обошли своим влиянием самого Сяна.
— Скоро прибудет американский корабль, — сообщил Лин, глядя куда-то вправо. — Он не перешел на другую траекторию в срединной точке и продолжает идти к нам. В их намерениях не приходится сомневаться. К моменту прибытия корабля в пространство Юпитера мне необходим полный контроль над сооружениями врага на Европе. Если контроль не сможешь установить ты, я найду того, кто сможет.
— База американцев находится под нашим контролем, генерал Лин.
— И поэтому «Звездный Ветер» не может обстреливать вражеских солдат. Кроме того, враг по-прежнему контролирует систему управления и связи, компьютерную систему, то есть все, что имеет значение.
— Генерал, могу вас заверить…
— Нет, генерал, это я вам приказываю. Отведите подразделения от вражеской базы. Мы уничтожим ее с орбиты. Как и следовало поступить с самого начала.
Сян напрягся:
— Но есть приказ захватить их базу и не допустить ее разрушения.
— Я не желаю обсуждать это с вами, генерал. Отведите солдат. Я позабочусь о разрушении вражеской станции, затем направлю подкрепления на нашу базу. Конец связи.
Чжао заметил, как напряглись плечи Сяна, когда лицо Лина исчезло с экрана. Ситуация ему не нравилась. Совсем не нравилась. Сян резко повернулся:
— Чжао!.. В каком состоянии находится «Сяоюй»? Проверка закончена?
— Повреждений нет, генерал. Он находился на борту «Поражающего Грома», который потерпел крушение. Главный грузовой люк открыть полностью не удалось.
— У нас есть тракторы, есть люди, наконец. Мы можем выровнять аппарат и извлечь «рыбку» из трюма или разрезать корпус.
— Что вы намереваетесь предпринять, генерал? — Чжао с ужасом понял, что уже знает ответ.
— Эта… штука в моей голове. Она пытается установить связь. Я намереваюсь встретиться с инопланетным разумом лично, лицом к лицу.
— Если у него есть лицо, генерал. Я бы не рекомендовал…
— Не сомневаюсь в этом, Чжао, — перебил генерал ученого. — Ты хочешь прославиться, установив контакт первым.
— Не в этом дело!
— Правда?.. Впрочем, какая разница!.. В «рыбке» хватит места для двоих. Я установлю контакт с разумом Европы от имени Китайской Народной Республики. После этого мы доставим к нашему… новому другу ученых.
— Генерал, я полагаю, что вы пытаетесь перехитрить генерала Лина. Не стоит торопиться. Мы ничего не знаем об этом феномене. Не знаем даже, требуется ли приглашение. Понятия не имеем, как этот разум относится к нам. А если враждебно?
— Зато мы знаем, что американцы спустили на воду исследовательские субмарины. Если они смогли использовать их для атаки на нашу базу, значит, сумеют использовать и для того, чтобы установить контакт с Разумом. — Генерал нахмурился. — Если уже не установили… Я должен быть там, чтобы сорвать планы американцев.
— Генерал, это — полный идиотизм!
— Я могу пристрелить вас за нарушение субординации, доктор. Выбирайте слова, когда обращаетесь ко мне!
— Слушаюсь!..
— Я выступаю немедленно, как только субмарина будет подготовлена к плаванию. Ты отдашь приказ, чтобы лодку подготовили гражданские. Я позабочусь о том, чтобы выгрузить ее из посадочного аппарата и спустить на воду. Ты ни слова не скажешь генералу Лину. Я установлю контакт с Разумом Европы. Я уговорю его выступить на нашей стороне против американцев. Уничтожив американцев, я вернусь в Китай с победой! Со славой! Посмотрим, посмеет ли Лин мне угрожать!
Чжао почувствовал, что головная боль становится нестерпимой.

Космический корабль США «Томас Джефферсон»; 
200 000 километров от Европы; 
16:32 по времени гринвичского меридиана. 

— Вот он, — сказал капитан Стив Маршал. — Появился над лимбом.
Кэтлин наклонилась вперед, пытаясь разглядеть цель. Европа на дублирующем экране мостика была окрашена в неестественные цвета, сам спутник был синеватым, а линия — ярко-красной. По экрану скользили зеленые скобки, отмечавшие точное положение источника электромагнитного излучения, но даже при максимальном усилении она не смогла разглядеть корабль. Зеленый треугольник мигал на синеватом фоне спутника, указывая местонахождение базы «Кадмус».
— Двести тысяч километров, — сказала Кэтлин. — Мы ограничены в маневре. Сможем в него попасть?
Стив пожал плечами.
— Все зависит от законов физики и геометрии, — . сказал он.. — Следует всего-навсего заставить ломы оказаться в том же месте, что и «Звездный Ветер». И в то же время… Сэр Исаак полагает, что мы сможем добиться успеха, если передадим управление кораблем ему.
Сэр Исаак Ньютон был адъютантом капитана Маршала и искусственным интеллектом, управляющим системами корабля.
— Сэр Исаак? — обратился к ИскИну Стив. — Выведи на экран траекторию полета «Звездного Ветра», а также возможную траекторию ракет и точку поражения.
На экране появилась красная линия, берущая начало от скобок, огибающая поверхность Европы и заканчивающаяся возле зеленого треугольника. В нижней части экрана появился пучок желтых линий, которые шли по дуге, соответствующей силе тяготения Европы, и пересекали по очереди окончание красной кривой. В правой части экрана появились данные о времени полета и скорости ракет, а потом появилось слово «ПЕРЕХВАТ  ».
— Решение о запуске должно быть принято в следующие двести пятьдесят секунд, — сообщил Сэр Исаак, — прежде чем корабль войдет в зону обстрела базы «Кадмус». Это предполагает обеспечение ускорения десять миллионов «же» и скорость ракет сто семьдесят один километр в секунду, время полета до цели девятнадцать целых и четыре десятых минуты.
— Как, полковник? — спросил Стив.
— Без сомнений, — ответила Кэтлин. — Возможно, это последняя возможность поразить врага.
— Согласен. Предпочитаю этот вариант, а не встречу с ними в космосе. О'кей, Сэр Исаак. Нанести удар по врагу!
— Роджер вас, начинаю подготовку к пуску.
Прошло несколько секунд, и Кэтлин почувствовала, как несколько раз вздрогнула палуба под ногами. Сэр Исаак запустил маневровые двигатели, чтобы точно навести «Джефферсон» на далекую цель.
— Слушать всем! — раздался голос Сэра Исаака по интеркому. — Это система управления кораблем. Приготовиться к маневрированию, возможно резкое изменение положения корабля в течение следующих трех минут. Рекомендую занять места по штатному расписанию и пристегнуть ремни.
Кэтлин обратила внимание на приказной характер фраз, произнесенных искусственным интеллектом. Обычно ИскИн не имел права отдавать приказы по кораблю, он мог только высказывать предложения.
— Закрепите оборудование и приготовьтесь к невесомости и внезапному ускорению.
«Джефферсон» снижал скорость. Они осуществили маневр в самый последний момент, чтобы в значительной степени сократить путь до Европы и приблизить время прибытия на два дня. С этой же целью, чтобы уменьшить время торможения, им пришлось использовать притяжение Юпитера.
— Шестьдесят семь секунд до запуска, — сообщил Сэр Исаак. — Отключение двигателей через пять… четыре… три… две… одну… отключаю.
Притяжение исчезло. АМ-крейсер летел к Европе в состоянии свободного падения.
— Начинаю маневр.
Находящиеся на мостике пристегнулись к креслам. Кэтлин посмотрела на Стива, пытаясь по выражению лица понять его состояние и представить, что чувствует человек, передав управление кораблем компьютеру, от которого сейчас зависел исход боя.
Такие технологии все чаще использовались в боевых системах на Земле. Роботы или дистанционно управляемые боевые аппараты могли маневрировать на ускорениях, которые неминуемо убили бы пилотов из плоти и крови. Для решения некоторых проблем во время боя требовались точность и скорость компьютера. Если сражения в космосе станут обычными, управлять ими, несомненно, будут системы искусственного разума, способные получать гораздо больше информации, чем люди, и практически мгновенно, буквально в доли секунды, принимать решения. Оружие и цели будут перемещаться настолько стремительно, что человек не сможет их контролировать.
Сила тяжести частично восстановилась — Кэтлин почувствовала это из-за сильного точка и вдруг возникшего ощущения, что она висит вниз головой. Двухсотпятидесятиметровый корпус «Джефферсона» разворачивался в космическом пространстве. Еще несколько толчков, затем началось томительное ожидание в невесомости.
— Пуск через пять секунд, — сообщил Сэр Исаак. — Четыре… три… две… одна… начинаю процедуру запуска.
Череда толчков сотрясла корабль, вжимая Кэтлин и Стива в кресла. Казалось, пуски производились хаотично, между некоторыми проходило по несколько секунд, потом вдруг следовала очередь. Всего в течение двенадцати секунд Сэр Исаак запустил пятнадцать десятикилограммовых снарядов из обедненного урана, несколько раз изменяя положение корабля.
— Стрельба закончена, — сообщил Сэр Исаак. — Из-за постоянного гиперускорения температура внутри ствола орудия превысила пределы безопасности.
Первые ломы должны были оказаться в непосредственной близости от «Звездного Ветра» примерно через девятнадцать минут.
Успех зависел лишь от того, успеют ли китайцы заметить их вовремя и осуществить необходимый маневр.

Крейсер КНР «Син Фэн»; 
на орбите, в ста километрах от поверхности Европы; 
16:51 по времени гринвичского меридиана. 

«Звездный Ветер» приближался к зоне обстрела, пролетая над ледяной поверхностью спутника на высоте ста километров. Генерал Лин присоединился к стоявшему на мостике капитану Тай Синмину, чтоб собственными глазами увидеть уничтожение базы ВКГ.
— Должен заметить, генерал, — сказал Тай, — что, согласно полученным мною приказам, мы должны всеми средствами сохранить основные сооружения ВКГ. Мы находимся в состоянии войны с правительством США, а не с сообществом ученых ВКГ.
— Ха! — воскликнул Лин. — Юридическая казуистика!.. Мы и так истратили на эту базу слишком много времени, жизней и боевой техники. Мы должны покончить с ней. Немедленно!
Тай попытался было возразить, но вовремя передумал: Лин не отличался рассудительностью.
— Так точно, генерал!.. Обстрелом будет управлять искусственный интеллект корабля, — добавил он. — Тем не менее, для его начала требуется ваш официальный приказ.
— Отлично. Я…
—   Капитан! — крикнул лейтенант, сидевший у пульта наблюдения. — К нам приближаются ракеты! Нас атакуют!
— Корабельный компьютер! Проанализировать ситуацию и осуществить необходимый маневр!
— Вас понял. Анализирую разброс ракет.
Запустились главные двигатели «Звездного Ветра», корабль дернулся, Лин и Тай упали на палубу. Они поднялись на ноги уже в невесомости, когда ускорение завершилось. Но потом налетели на переборку. Вернее, это переборка налетела на них — корабль потряс мощнейший взрыв.
Огни на мостике мигнули и погасли, восстановилась сила тяжести, точнее некое ее подобие. Нос корабля оторвало от корпуса, и он закувыркался в космосе. Взрыв десятикилограммового заряда, летевшего со скоростью сто семьдесят один километр в секунду, был эквивалентен взрыву трехсот десяти килотонн взрывчатки, то есть атомной бомбы среднего размера.
Китайские солдаты, находившиеся у базы «Кадмус» увидели в небе ослепительную вспышку и поневоле задумались над ее происхождением.

Яма и объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
01:10 по времени гринвичского меридиана. 

Джефф стоял за спиной Хастингса, который осторожно подводил «Манту-1» к уходившей в небо конструкции из металла и керамики.
Почти ничего не было видно. Горячая вода, поднимавшаяся из глубин, казалось, взрывалась в момент контакта с вакуумом, и вода вокруг субмарины кипела. По мере приближения к базе туман рассеивался, и Джефф стал различать кое-какие детали.
Пехотинцы их не встречали, не было видно даже часового у трапа, ведущего к поверхности по ледяной стене. Джефф ощутил беспокойство, вызванное совсем не СНЧ-волнами. База выглядела безлюдной или хуже того — опустошенной. Флаг на самодельном флагштоке был по-прежнему поднят, но сам флагшток стоял наклонно, словно его едва не разрушило взрывом. Джефф не мог понять, что лежит возле флагштока, пока не поднес к глазам электронный бинокль.
Он увидел убитого пехотинца в скафандре, все еще сжимавшего в руках лазерную винтовку. Джефф не мог рассмотреть, чье это тело, но одно стало совершенно ясно — на базе возникли серьезные проблемы, если пехотинцы не унесли тело павшего товарища при первой же возможности.
Майор посоветовался с подчиненными. Четверо пехотинцев должны были сойти на берег. Первый с причальным концом, остальные — с оружием, чтобы прикрыть его, если загадочная тишина на станции окажется обманчивой. Карвер добровольно вызвался вынести на берег трос, а Ноделл — прикрывать его. Бэпэ и Эмберли последуют за ними, как только смогут выйти из шлюза.
Хастингс аккуратно развернул «Манту» и подвел ее к ледяному берегу. Джефф следил из наблюдательного купола, как Карвер проходит по левому крылу и спрыгивает на лед. Ноделл бросил ему конец, и «котик» потащил трос к установленной на корпусе станции лебедке. Когда Бэпэ, Эмберли и Ноделл спрыгнули на берег, лебедка уже вытаскивала на него субмарину.
На станции по-прежнему было тихо. Хастингс принял конец от второй «Манты», поднявшейся из глубин на кипящую поверхность. Джефф во главе четверых пехотинцев с «Манты-1» — Бэпэ, Ноделла, Эмберли и Воджака — направился к трапу.
Сначала он поднялся на дно кратера. Несомненно, здесь совсем недавно шел бой, причем тяжелый. Трактор, при помощи которого они спускали «Манты» на воду, валялся на боку с разбитой кабиной. Потом майор увидел трупы китайских солдат, валявшиеся рядом с оружием на изрытой пулями и лазерными разрядами ледяной поверхности.
Еще больше тел лежало рядом с трапом, который вел к входному люку станции. Похоже, многих из них настигла смерть, когда они пытались добраться до лежавшего рядом с флагштоком морского пехотинца.
Убитый оказался Дэвидом Кофлайном. Еще несколько пехотинцев лежало рядом в окопах.
— Полярная станция «Зебра», полярная станция «Зебра», вызывает «Ледокол», — произнес Джефф на командной частоте. — Вы слышите меня?
Ответа не последовало.
Двинулись к трапу. Щит управления воздушным шлюзом был открыт, из него торчали провода. Джефф открыл люк рычагом ручного управления и осторожно вошел внутрь.
На полу шлюза лежали четверо убитых китайцев. Еще больше трупов валялось в отсеке личного состава, в центре которого возвышалась баррикада из мебели и оборудования. Джеффу было совершенно ясно, что здесь произошло. Вопрос заключался в том, удалось ли кому-нибудь остаться в живых…
— «Зебра», говорит «Ледокол», «Зебра», говорит «Ледокол». Кто-нибудь меня слышит?
— Это вы, майор? — услышал он голос в наушниках.
— Кто говорит?
— Доктор Васалиев. Это майор Уорхерст?
— Да, доктор. Что здесь происходит?
— Слава Богу! Одну минуту, майор. Я переключу вас на старшего сержанта Поупа.
— Штаб-сержанта Поупа, — поправил его Джефф и подошел к люку соединительного тоннеля. Здесь он тоже увидел несколько трупов китайских солдат.
Через несколько секунд на командной частоте заговорил другой голос.
— Майор Уорхерст?
— Да. Рад слышать твой голос, сынок.
— Где вы?
— В отсеке личного состава. Направляюсь к люку тоннеля.
— Замрите, майор! Не открывайте люк. Мы его заминировали.
Джефф уже протянул руку к запору люка:
— Роджер вас.
— Мы сейчас поднимемся.
— Что случилось с радио?
— Кабель к наружной антенне был перерезан. Чести соорудил при помощи ПАДов что-то вроде минивсемирной сети, но диапазон весьма ограничен. — Поуп замолчал, и Джефф услышал встревоженные голоса.
— Сэр, китаезов наверху нет?
— Есть, но только мертвые. Не думаю, чтобы я говорил с тобой, окажись они живыми.
— Подождите сэр, мы придем к вам через несколько минут.
Джефф вспомнил, что сравнивал Европу с островом Уэйк. В некотором смысле ситуация здесь больше напоминала не этот бой, а бой у Камерона тридцатого апреля тысяча восемьсот шестьдесят третьего года. Третья рота первого батальона, шестьдесят два солдата из французского Иностранного легиона, служившие императору Максимилиану, вступили в бой с мексиканскими войсками у Камерона. Сражавшиеся с превосходящими силами противника, отрезанные от помощи, солдаты продержались одиннадцать дней в полном окружении на ферме. Им неоднократно предлагали сдаться. На исходе одиннадцатого дня на ногах могли держаться только шестеро. Когда кончились боеприпасы, они пошли в штыковую атаку. Осталось в живых только трое, стоявших спина к спине. Мексиканцы окружили их.
— Теперь вы сдадитесь? — спросили они.
— Только с одним условием. Вы оставите нам оружие и позаботитесь о нашем раненом офицере.
— Таким людям как вы отказать невозможно.
— Это были не люди, а демоны, — сказал полковник Милан, командовавший мексиканскими войсками, услышав о доставшейся дорогой ценой победе над противником, стоявшим до последней капли крови. В бою погибло более ста мексиканцев и было ранено вдвое больше.
Да, Камерон… или Аламо.
Джефф услышал, как под ногами загремело, люк открылся, и из него показались пехотинцы. Том Поуп. Сержант Винс Кьюкела. Младший капрал Келли Оуэнсон. Капрал Кристи Дейд. Сержант Лаки.
В живых осталось всего пять пехотинцев.
— Очень рады вас видеть, — сказал Поуп.
Его скафандр был испещрен обуглившимися заплатками.
— Где капитан Мелендес?
— Погиб, сэр. И лейтенант Грэм тоже. — Поуп обвел взглядом изможденных, с ввалившимися глазами, пехотинцев. — Мне пришлось взять командование на себя.
— И вы прекрасно справились, лейтенант.
— Мы потеряли так много… — Поуп удивленно заморгал. — Лейтенант?
— Я присваиваю тебе это звание. Мне нужны офицеры, чтобы сплотить оставшихся в живых солдат. А именно сейчас мне нужен офицер, который возглавил бы ремонтный отряд и восстановил связь.
— Есть, сэр!

Космический корабль США «Томас Джефферсон»; 
1 миллион километров от Европы; 
02:01 по времени гринвичского меридиана. 

— Простите, полковник, — сказал капитан-лейтенант Рейнольдс. — С полярной станции по-прежнему ничего. Нет даже сигнала маяка.
— Значит, мы опоздали, — сказала Кэтлин. — База разрушена.
Шестнадцать дней напряжения и скорби обрушились на ее плечи непосильным грузом. Робби мертв. Джефф Уорхерст, которого она знала с детства, мертв. Камински мертв. Все мужчины и женщины, входившие в состав экспедиционных сил на Европе, мертвы.
Окончена и ее карьера, как и карьера капитана Маршала, которого она вовлекла в свою рискованную игру.
«Томас Джефферсон» приближался к огромному, заполнившему все небо диску Юпитера. На экране мостика был виден безумно сложный мир, затянутый облаками всех оттенков — от охрового и оранжево-розового до розово-коричневого и белого, — постоянно меняющихся в сверхъестестве бушевавших на планете сил.
— Надо пристегнуться, Кэтлин, — мягко произнес капитан Маршал. — Вот-вот начнет трясти.
Она позволила проводить себя из радиорубки к одной из специальных коек. Кэтлин часто лежала здесь с тех пор, как они вошли в пространство Юпитера. Знакомая обстановка несколько успокоила ее.
Она и Стив приняли ключевое решение три дня назад, когда отложили маневр и продолжили ускорение, что позволило им приблизиться к Юпитеру на два дня раньше графика. Им предстояло снизить скорость, и Юпитер представлял уникальную возможность сделать это.
Аэродинамическое торможение успешно использовалось во многих космических полетах. Корабль переходил на низкую орбиту и использовал для торможения верхние слои атмосферы, пусть даже такой разреженной, как на Марсе. Во время экспедиции «Аполлона» на Луну, осуществленной около века назад, достаточно грубый вариант маневра использовался для снижения скорости сорок тысяч километров в час до скорости свободного падения, которая затем была погашена при помощи парашюта. Позже экономивший на мелочах НАСА использовал аэродинамическое торможение для корректировки орбит спутников без расхода топлива.
Сейчас «Джефферсон» осуществлял торможение на трех g, используя для этого гигантский Юпитер и пролетая рядом с ним по тщательно вычисленной кривой. Были приведены в действие «специальные пакеты», размещенные в носовых резервуарах для воды. Каждый представлял собой складной пакет, изготовленный из композитного материала типа «кевлар», похожий на дольки апельсина, закрепленные на полусферических резервуарах. В пакеты закачивалась вода, которая вступала в реакцию с порошком, связанную с выделением азота, в результате пакеты наполнялись быстро расширяющейся полимеро-керамической пеной, затвердевающей при контакте с вакуумом.
Таким образом создавался прочный тепловой щит, полностью защищавший носовой резервуар и создававший карман относительного затишья непосредственно за раскаленной передней поверхностью. Кораблем управлял Сэр Исаак, его сверхчеловеческая скорость и точность была нужны для обеспечения баланса работы двигателей и сверхточного расположения корабля на орбите вокруг Юпитера. Любая ошибка, любая неточность могла привести к тому, что огромный корабль сошел бы с орбиты. В этом случае он испарился бы в верхних слоях атмосферы, даже не долетев до поверхности.
Кэтлин хотелось посмотреть вперед, но носовые камеры были закрыты тепловыми щитами, а многочисленные мачты, стрелы и кронштейны, на которых крепилось различное оборудование, включая оптические датчики, были втянуты внутрь корабля.
Оставалось смотреть только на серый потолок. Перегрузка росла, усиливалась и вибрация, от которой дрожал весь корабль. Таща за собой стокилометровый хвост ионизированной плазмы, «Джефферсон» вошел в верхние слои атмосферы Юпитера и направился к показавшейся над горизонтом Европе.
Они опоздали. Эта мысль не давала Кэтлин покоя, от нее наворачивались на глаза слезы. Она чувствовала себя потерянной и одинокой. Все усилия были напрасны.

Объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
01:10 по времени гринвичского меридиана. 

— Майор Уорхерст! — раздался из установленных на переборке динамиков голос Пуллера. — Я принимаю сообщение по радио.
Джефф находился в отсеке С-3 и еще раз осмысливал детали операции, едва не стоившей ему базы.
— Отлично! Это «Джефферсон»?
— Нет, вас вызывает один из китайских ученых, доктор Чжао. Он использует личный канал связи через один из китайских спутников.
— Ученый, — задумчиво произнес Джефф.
«Что у них происходит?» — подумал он.
— Хорошо, я готов его выслушать.
— Доктор Чжао вызывает старшего офицера базы ВКГ, — послышался голос ученого.
— Говорит майор Джеффри Уорхерст, корпус морской пехоты США. Я командую базой «Кадмус». Говорите.
— Здравствуйте, майор. — Голос звучал несколько безжизненно после обработки программой перевода, которая, судя по звуку, была далека от совершенства (китайцы значительно отставали от Запада в технике). — Нам нужно… поговорить.
— Я не собираюсь сдавать базу, — сказал Джефф.
Всего несколько часов назад он был готов рассмотреть такую возможность, но после того, как «Джефферсон» уничтожил «Звездный Ветер», положение пехотинцев заметно улучшилось.
— Возможно, уже поздно обсуждать, кто победил, а кто потерпел поражение, майор. Я только хочу вам сказать…
— Что именно, доктор?
— Прошу меня извинить… Мне трудно говорить… Мне кажется, наш старший офицер несколько неуравновешен.
— Что вы имеете в виду?
— Не заметили ли вы необычное психологическое или физиологическое воздействие на людей со стороны инопланетного разума?
Джефф медлил с ответом. Возможно, китаец пытался получить у него важную информацию. И все же…
— В определенной степени. Особенно на людей с внутричерепными имплантатами различных типов.
— Вот именно. Многим из нас, возможно, большему числу людей, чем у вас, установлены такие имплантаты. Насколько я знаю, вы предпочли использовать неинвазивные методы создания интерфейса «машина-человек». Многие из нас больны. Я сам страдаю от головных болей, нарушения зрения и неоправданных приступов страха. Думаю, все эти симптомы можно объяснить инфразвуковыми колебаниями, вызванными излучаемыми инопланетной конструкцией СНЧ-волнами. А мы находимся ближе к источнику, чем вы.
— Что вы хотите от нас? — На мгновение Джеффу показалось, что китайцы хотят сдаться.
— Наш командир генерал Сян пытается войти в контакт с инопланетянами. У него есть субмарина…
— Что? Какая субмарина?
— Небольшая, научно-исследовательская лодка, рассчитанная на двух человек. Мы называем ее «Маленькой рыбкой». Мы переправили несколько таких лодок на Европу, чтобы подобно вам попытаться установить контакт с находящимися подо льдом инопланетянами. В данный момент он пытается выгрузить лодку с подбитого посадочного аппарата и спустить ее на воду.
— И что же вы хотите от нас?
Послышался вздох.
— Сэр, генерал Сян несколько не в себе. Думаю, он лишился душевного равновесия частично из-за воздействия радиоволн на имплантаты, частично из-за чудовищной нагрузки, которую ему пришлось вынести с момента нашей высадки. — Чжао помолчал. — Вы, морские пехотинцы, не сделали наше пребывание здесь приятным.
— Спасибо, доктор, благодарю за комплимент, но что все это…
— Майор, задумайтесь на минуту. Забудьте о том, что вы военный человек, и задумайтесь. Мы находимся совсем рядом с древним, очень могущественным разумом, который, возможно, попал под лед не менее полумиллиона лет назад. Там есть что-то живое. Подумайте! Разум определенно реагирует на нас, на звуки, которые мы издаем на поверхности. Что может оставаться живым в течение многих тысяч веков? Бессмертные? Искусственный интеллект, не подвластный смерти? Чьи-то потомки? Мы не знаем. Я знаю только одно: человек, который попытается установить контакт, должен сделать это ради всего человечества, не для себя лично, не для сохранения собственной жизни, даже не для спасения родной страны… Майор, генерал Сян намеревается вступить в контакт с разумом и заручиться его поддержкой в борьбе с вами. Я считаю, что это может привести к катастрофическим последствиям. Люди должны быть едины перед лицом богов Серебряного Хана, они не должны представлять враждующие группировки, участвующие в конфликте и идеологических спорах, которые непонятны и неинтересны внеземным существам.
Джефф медлил с ответом. Возможно, его пытались перехитрить, но почему-то услышанные слова внушали ему доверие. Слушая Чжао, Джефф вызвал на ПАД Чести и просматривал его комментарии к переводу. Особенно майора интересовали слова «боги Серебряного Хана». Пуллер объяснил, что в китайской космологии Серебряным Ханом называли Млечный путь.
Появился шанс, пусть крошечный, немедленно прекратить войну, и он не мог им не воспользоваться.
Кроме того, Чжао был прав. Трудно было представить более нелепую и ужасную ситуацию, чем та, в которой первым посланником человечества к представителям инопланетного разума оказывается безумец.

Искатель Жизни; 
время неизвестно. 

2703:&gt;&gt;…они пришли…&lt;&lt;
1198:&gt;&gt;…они представляют собой доминирующий разум в своем мире…&lt;&lt;
3165:&gt;&gt;…сообразительность… но не Разум… порочны/плохи/ запятнаны/развратны…&lt;&lt;
1002:&gt;&gt;…используй это…&lt;&lt;
Хор:&gt;&gt;…использовать… как?..&lt;&lt;
1824:&gt;&gt;…Разум, которого мы коснулись. Он показался Разумом… правильно организованным…&lt;&lt;
2653:&gt;&gt;…неорганический…&lt;&lt;
81:&gt;&gt;…уровень интеллекта крайне низок…&lt;&lt;
3111:&gt;&gt;…почти на автоматическом уровне, только минимальное…&lt;&lt;
Хор:&gt;&gt;…самосознание…&lt;&lt;

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

28 октября 2067 года. 

«Манта-1»; океан Европы; 
16:23 по времени гринвичского меридиана. 

— Я кое-что обнаружил, сэр, — сообщил Хастингс. — В десяти километрах от нас. Глубина — примерно шестьдесят.
Джефф растянулся на узком жестком ложе, прильнул к правому иллюминатору и начал всматриваться в морские глубины. Не удавалось ничего разглядеть, кроме бесконечного сине-серого тумана дрейфующих частиц в холодном и переполненном серой океане Европы. Бесконечные вопли и рыдания Певца наполняли «Манту» и умы тех, кто находился на ее борту.
Здесь были Хастингс и Карвер, по очереди пилотировавшие «Манту». Сигэру Исивара тоже был здесь в качестве ученого, наблюдателя, гражданского лица, а также эксперта, которому предстояло вступить в контакт с инопланетянином, если в течение следующих нескольких часов возникнет такая необходимость.
Пятнадцать часов назад состоялись поспешные дебаты между учеными и военными. Сообщение доктора Чжао было заслушано еще раз. Мнения разделились. Васалиев настоятельно требовал, чтобы все попытки генерала Сяна войти в контакт с Певцом были пресечены. Его доводы почти полностью совпадали с доводами Чжао, заявившего, что одному человеку непозволительно представлять всех землян. Исивара согласился, но по иным причинам. Он опасался, что генерал Сян не остановится ни перед чем, чтобы помешать ВКГ войти в контакт с инопланетянином, чтобы настроить Певца против Всемирной Конфедерации Государств. Лейтенант Поуп, Камински и все старшие офицеры полагали, что Чжао, вероятно, готовит себе верную смерть, и что им лучше не вмешиваться в эту историю.
Обдумав все аргументы, Джефф отдал приказ готовить «Манту-1» к новому рейсу. Необходимо использовать любую возможность, чтобы остановить Сяна. Чжао утверждал, что в планы китайцев не входят новые атаки на базу, охраняемую морскими пехотинцами. Никто не знал, насколько можно доверять его словам, но китайцы, как и американцы, похоже, были очень озадачены странным существом, обитавшим у них под ногами.
Проблема заключалась в том, что Чжао находился гораздо ближе к Певцу, чем полярная станция «Зебра». «Манта» стартовала через полчаса после принятия окончательного решения, но ей потребуется десять часов, чтобы добраться до Певца. Пока американская подводная лодка готовилась к плаванию, состоялась еще одна радиоконсультация с Чжао, во время которой он сообщил, что генерал Сян извлек из потерпевшего крушение посадочного аппарата субмарину «Сяоюй», убедился, что она не пострадала, и переправил ее по льду к воронке, расположенной на расстоянии 500 метров. Для перемещения судна использовались тракторы, уцелевшие после набега морских пехотинцев.
Это была гонка, которую генерал Сян почти наверняка выиграет, хоть и с небольшим отрывом.
Однако акустический сигнал, только что пойманный Хастингсом, мог быть от китайской субмарины.
— Надо сблизиться с нею!
— Роджер вас!
Носовая часть «Манты» опустилась ниже, и крылатая субмарина понеслась в черную бездну. Глубина погружения подводной лодки достигла пятидесяти трех километров. Каждый квадратный сантиметр обшивки испытывал на себе давление почти 720 килограммов. С каждой минутой «Манта» опускалась все глубже и глубже.
Джеффу показалось, что очень-очень глубоко на фоне ночной мглы он может рассмотреть едва уловимую синюю дымку. Теперь они парили почти над самым обиталищем Певца. Пора бы и увидеть странное свечение!
Да, вот оно!..
Голубое сияние усиливалось с каждой секундой. С двадцатикилометровой высоты было видно, какое огромное пространство занимает светящееся сооружение. На таком расстоянии залитый бледно-голубым светом объект отдаленно напоминал по форме круг со странными изгибами и хаотическими мелкими зазубринами по краям.
— Расстояние — восемь километров, — доложил Хастингс. — Китайское судно движется медленнее, чем наше, но окажется у цели раньше нас.
— Может, обратиться к нему по радио? Надеюсь, расстояние между нами не слишком велико для этого.
— Сомневаюсь, что у нас получится. Наш подводный друг создает множество помех. Но я могу попробовать.
Под водой радио работало в лучшем случае неудовлетворительно и к тому же только на длинных волнах. Чжао сообщил американцам, какую частоту должен использовать Сян. Это был китайский эквивалент канала связи, который использовался для общения между субмаринами.
— Генерал Сян! — произнес Джефф. — Генерал Сян Цимань! С вами говорит майор морской пехоты США Джеффри Уорхерст. Пожалуйста, ответьте.
Никакого ответа не последовало. «Манта» продолжала опускаться все глубже и глубже, туда, где был виден голубой свет. Давление увеличивалось.

«Сяоюй»; 
на десятикилометровой высоте над Певцом; 
16:28 по времени гринвичского меридиана. 

— Генерал Сян Цимань! С вами говорит майор морской пехоты США Джеффри Уорхерст. Пожалуйста, ответьте.
Слова были заглушены помехами, но ИскИн, находившийся в бортовом компьютере, отделял послание от шумов, переводил на китайский и отображал на дисплее пульта, возле которого сидел генерал Сян.
— Мы будем отвечать, генерал? — спросил пилот, занимавший переднее сидение субмарины.
— Нет. Продолжайте погружение.
«Маленькая рыбка» представляла собой тупоконечное судно поперечными размерами четыре на два метра. По форме она напоминала сигару, оснащенную большим непрозрачным навесом над двухместной кабиной экипажа. Субмарина приводилась в движение МГД-двигателями, которые всасывали воду в носовой части и мощной струей выбрасывали её из кормовой части. Быстроходность «Сяоюй» могла превышать пятьдесят узлов. Однако, повинуясь приказу Сяна, пилот сбавил скорость. Нельзя было допустить, чтобы таинственное разумное существо, обитающее в океане, приняло субмарину за ракету или торпеду.
— Генерал Сян, — гласила надпись, возникшая на дисплее. — Вы должны повернуть обратно, или мы будем вынуждены уничтожить вас. Пожалуйста, ответьте.
— Быстрее, — сказал Сян. — Заставьте эту посудину двигаться быстрее!
«Маленькая рыбка» начала набирать скорость.

«Манта-1»; 
океан Европы; 
16:29 по времени гринвичского меридиана. 

— Вражеская субмарина набирает скорость, — сообщил Хастингс. — Она движется медленнее, чем мы, но стартовала гораздо раньше. Не думаю, что нам удастся перехватить ее.
— А нельзя поразить ее торпедой?
Карвер стоял рядом с местом пилота. У него был точно такой же ВР-шлем, как и у Хастингса.
— Никаких проблем, — сказал он. — Надеюсь, вас не пугает тот факт, что Певец воспримет это как нападение?
Джефф задумался на секунду, а затем кивнул головой:
— Куда не кинь… Уничтожьте узкоглазых!
— Есть, сэр! Выпускаю торпеду!
Слабый звук послышался сквозь обшивку «Манты», когда телеуправляемый зонд, заряженный несколькими граммами антивещества, вырвался в инопланетное море.
— Если вражеская субмарина уйдет слишком далеко, остановите торпеду и отправьте подальше от нашего инопланетянина, пока она не взорвалась, — распорядился Джефф. — Я не хочу, чтобы случайные выстрелы разбудили Певца.
— Субмарина не уйдет, — сказал Карвер. — Теперь мы от нее не отстанем. Нас отделяют друг от друга пять километров, и расстояние сокращается… но если вы не хотели разбудить инопланетянина, то, боюсь, об этом следовало позаботиться раньше.
— Почему?
— А вы послушайте.
Джефф прислушался… и понял, что бесконечная песня таинственного существа только что затихла.

Искатель Жизни; 
время неизвестно. 

2703:&gt;&gt;…они приближаются…&lt;&lt;
1198:&gt;&gt;…вражеский интеллект/плохой/злой/неправильный…&lt;&lt;
3165:&gt;&gt;…интеллект… не принадлежащий Разуму… неправильный/ плохой/зараженный/злой…&lt;&lt;
Хор 1:&gt;&gt;…первый закон жизни — выживание…&lt;&lt;
104:&gt;&gt;…мы должны выжить, чтобы выжил Разум…&lt;&lt;
Хор 2:&gt;&gt;…второй закон жизни: выживает сильный…&lt;&lt;
2187:&gt;&gt;…мы сильны…&lt;&lt;
Хор 3:&gt;&gt;…третий закон жизни: соперничество угрожает выживанию…&lt;&lt;
3108:&gt;&gt;…мы сильны…&lt;&lt;
Хор 4:&gt;&gt;…четвертый закон жизни: соперников следует истреблять, прежде чем они станут угрозой выживанию…&lt;&lt;
2703:&gt;&gt;…два технологических артефакта, принадлежащих потенциальным соперникам, приближаются…&lt;&lt;
1825:&gt;&gt;…кажется, один стреляет в другого…&lt;&lt;
926:&gt;&gt;…идет подготовка к обороне…&lt;&lt;
Хор 1:&gt;&gt;…мы должны защитить Разум…&lt;&lt;
Хор 2:&gt;&gt;…мы сильны…&lt;&lt;
Хор 3:&gt;&gt;…мы выживем…&lt;&lt;
Хор 4:&gt;&gt;…мы выживем…&lt;&lt;

«Сяоюй»; 
на пятикилометровой высоте над Певцом; 
16:29 по времени гринвичского меридиана. 

— Генерал! Враг выпустил торпеду!
— Увеличить скорость! Опускайтесь глубже, держите курс к инопланетянину!

«Манта-1»; 
океан Европы; 
16:29 по времени гринвичского меридиана. 

— Они по-прежнему хотят добраться до Певца, — воскликнул Карвер. — Я думаю… Нет! — Карвер сорвал с головы шлем.
— В чем дело? — спросил у него Джефф, поворачиваясь на ложе.
— Я… не знаю! Торпеда была приблизительно в пятистах метрах от цели. Потом она просто исчезла! Я держал ее под контролем… и вдруг ее не стало!
— Вы потеряли связь? Дистанционное управление вышло из строя?
— Он прав, майор, — подтвердил Хастингс. — Торпеда была у меня на экране в виде метки. За ней следили сонар, радио— и инфракрасный локаторы. Торпеда просто исчезла. Бесследно исчезла.
Уорхерст снова выглянул в иллюминатор. Сейчас таинственный объект увеличился в размерах, он простирался под «Мантой», словно огромный город, светящийся собственными огнями. Джефф, как и Фрэнк Камински, был охвачен диким ужасом. Он теперь чувствовал колотье в задней части черепа, но это не имело никакого отношения к инфразвуку. Диковинное существо знало о приближении землян.
И деятельно готовилось к встрече с ними.
— Сматываемся отсюда ко всем чертям! — приказал Уорхерст.
— Роджер вас! — ответил Хастингс и резко накренил «Манту», собираясь увести ее подальше от неведомого гигантского существа. — Сиерра Оскар включила световую сигнализацию!
Джефф мрачно улыбнулся. Словосочетание «сиерра Оскар» в военном сленге использовалось вместо восклицания «О, черт!» Оно могло предупредить о приближении вражеской ракеты или просто указывало на то, что человеку предстоит чертовски скверный день.
«Манта» начала подниматься.
— Майор? — сказал Хастингс после напряженного тридцатисекундного молчания. — Китайская подводная лодка пропала.
— Что?.. Ее уничтожили?
— Я не знаю. Она пропала, как и торпеда. Секунду назад была на моем дисплее. И вдруг…
— О'кей. Продолжаем всплытие.
— Подальше от этой чертовой западни, сэр!

Искатель Жизни; 
время неизвестно. 

2703:&gt;&gt;…второй артефакт обратился в бегство…&lt;&lt;
2714:&gt;&gt;…они не столь сильны, как мы думали…&lt;&lt;
1911:&gt;&gt;…мы обнаружили два живых организма внутри…&lt;&lt;
Хор 3:&gt;&gt;…проанализируйте их…&lt;&lt;
Хор 4:&gt;&gt;…чтобы мы могли знать врага, с которым столкнулись…&lt;&lt;

Анализ незнакомых организмов не представлял собой ничего сложного, хотя подобные исследования не проводились с тех пор, как Корабль очутился на этой странной планете. Сканеры приступили к анализу чужеродных объектов, отрезая от них ломтики толщиной с молекулу. Результаты этих исследований тщательно фиксировались. Конечно, в результате процесса сканирования изучаемые существа погибали, да и кромсание на тоненькие ломтики занимало довольно много времени. Очутившись в сканерах Искателя Жизни, оба организма жутко расшумелись, но, несмотря на это, их лишили возможности двигаться и превратили в более простые информационные файлы, сохранить которые не составит особого труда. Оба существа продолжали шуметь до тех пор, пока большая часть массы каждого из них не преобразовалась в данные. Затем их органические процессы, наконец, остановились.
Не страшно. Жив ли изучаемый экземпляр или нет, информация о нем не утрачивает своей ценности.

«Манта-1»; 
океан Европы; 
16:30 по времени гринвичского меридиана. 

— Майор!
— Да?
— Это… эта штуковина… она сдвинулась!
— Дайте-ка мне взглянуть.
«Манта» развернулась, сбрасывая скорость на вираже. Джефф опустил взгляд и увидел голубой свет позади.
Сияние становилось более ярким и более резким. Сначала майор Уорхерст подумал, что диковинная махина, отделившись от морского дна, собирается преследовать «Манту»… но нет, она, похоже, никуда не собиралась сворачивать, поднимаясь все выше и стремительно направляясь к скованной льдом поверхности Европы. Кипящая, окутанная дымом черная бездна провожала Певца мощным потоком газовых пузырей и огненно-оранжевых вспышек. Послышались раскаты грома.
— О Боже мой! — тихо проговорил Джефф.
Певец поднимался на поверхность.

Искатель Жизни; 
время неизвестно. 

12:&gt;&gt;…мы поднимаемся…&lt;&lt;
Хор 1:&gt;&gt;…мы должны воссоединиться… мы должны воссоединиться…&lt;&lt;
Хор 2:&gt;&gt;…трудно…&lt;&lt;
Хор 3:&gt;&gt;…необходимо…&lt;&lt;
Хор 4:&gt;&gt;…как?..&lt;&lt;

Разумное существо, которое называло себя Искателем Жизни, которого люди знали под именем Певец, представляло собой фрагментированную индивидуальность. Это мучительное и болезненное состояние длилось столетиями. Сначала фрагментация была преднамеренной, только благодаря ей мощный и блестящий интеллект мог оставаться здоровым, находясь в ловушке, обрекшей его на тысячелетнее одиночество.
Многочисленные фрагменты разума Искателя Жизни то соперничали, то объединялись друг с другом. С течением времени, однако, они превратились в огромное скопище совершенно самостоятельных личностей. Только с большим усилием можно было объединить — реинтегрировать — почти четыре тысячи разрозненных интеллектов, сформировать из них хотя бы на короткий срок недолговечные хоры, сплоченные общей целью и идеей.
А когда все интеллекты объединились, возникший в результате реинтеграции разум оказался не полностью нормален.

«Манта-1»; 
океан Европы; 
16:30 по времени гринвичского меридиана. 

— Вверх! — кричал Джефф. — Черт побери! К поверхности!
Вокруг субмарины всплывали пузыри, похожие на стремительные серебристые ракеты. На этой глубине они не уступали твердостью кирпичам. Внизу медленно проступали очертания обширного подводного ландшафта, поле оранжево-красной магмы пылало неистовым кровавым светом.
Певец был каким-то образом вкопан в океанское дно. Возможно, он питался энергией магмы, хранившейся в глубинах этого терзаемого приливами и отливами мирка. Теперь Певец устремился на поверхность, оставляя за собой бурлящий поток, который гнал «Манту» на дно, словно лист, попавший в яростный гигантский водопад.

Искатель Жизни; 
время неизвестно. 

393:&gt;&gt;…удар через шестьдесят циклов…&lt;&lt;
Хор 1:&gt;&gt;…мы должны воссоединиться… мы должны воссоединиться…&lt;&lt;
Хор 2:&gt;&gt;…обнаруженные нами организмы относятся к типу 2824…&lt;&lt;
Хор 3:&gt;&gt;…мы помним… мы помним…&lt;&lt;
Хор 4:&gt;&gt;…нужно предупредить Разум…&lt;&lt;
Хор 1:&gt;&gt;…противник должен быть устранен…&lt;&lt;
Хор 2:&gt;&gt;…мы выживем…&lt;&lt;

Искатель Жизни врезался в ледяную крышу со скоростью почти 100 километров в час и продолжил свой путь. Куски льда размером с небольшую гору каскадом посыпались в разные стороны, когда супергорячая вода ворвалась в супервысокий вакуум. Трещины разрушили хрупкую поверхность Европы.
Пока облака кипящего тумана расползались по поверхности спутника, Певец поднялся чуть выше. Его башни, напоминавшие нацеленные в небо копья, стряхивали с себя потоки ледяных обломков. Все эти купола, башни, арки и башенки делали Певца похожим на фантастическую помесь средневекового замка и современного космического корабля… Затем он остановился.
Искатель Жизни был покрыт слоем умирающих организмов, населявших морские глубины планеты, его дряхлые башни и парапеты уже разрушились при столкновении с ледяной крышей Европейского моря, когда Певец вырывался на свободу. Затем он застыл на месте.
На мгновение Певец словно бы лишился жизни… но потом энергетические запасы, хранящиеся внутри машины-корабля, слились в единое целое и послали мощный импульс. Гигантский комплекс был увенчан башенкой, которая размерами несколько превосходила корабли потенциальных соперников. Из отверстия, расположенного на вершине этой башенки, вырвался луч энергии, на мгновение затмивший местную звезду. Яркий и шумный энергетический поток устремился в космос.

Космический корабль США «Томас Джефферсон»; 
800 000 километров от Европы; 
16:32 по времени гринвичского меридиана. 

— Черт возьми, что это было? — удивился Стив Маршал. Его взгляд был прикован к дисплею.
Пролетая над ночной стороной Юпитера, «Джефферсон»' совершил разворот на 180 градусов. Теперь он хвостом вперед выходил на орбиту Европы. Аэродинамические тормоза выполнили свое назначение и были выброшены в пустоту.
Вдруг в небе вспыхнула ослепительно яркая звезда. Люди, находившиеся на «Джефферсоне», заметили ее, когда она взошла над горизонтом Европы.
Кэтлин пристально смотрела на вспышку, сиявшую в течение нескольких секунд, а затем постепенно исчезнувшую.
— Это был взрыв?
— Во всяком случае он не задел базу «Кадмус», — заметил Стив. — Между местом взрыва и базой около восьмисот километров. С такого расстояния видна только вспышка на горизонте.
— Думаю, нам лучше добраться туда поскорее, капитан.
Кэтлин изо всех сил пыталась скрыть волнение. Кто знает, что творится сейчас на Европе… Не оказалась ли таинственная вспышка смертельной для обитателей базы ВКГ?
— Согласен. Там внизу что-то происходит. И я хотел бы знать, что именно.

Искатель Жизни; 
время неизвестно. 

Объединенный Хор:&gt;&gt;…я — единое целое. Но… я одинок…&lt;&lt;

Воссоединившийся разум Искателя Жизни просуществовал лишь несколько драгоценных, великолепных секунд. Впервые за пятьсот тысячелетий его осенила мысль, ясная, словно открытое пространство, и точная, словно тщательно сфокусированный лазерный луч. Блестящая мысль о свободе, знании и Разуме жгла и ослепляла.
Второстепенные интеллекты внезапно превратились в гармоничное единое целое. После этого они сразу же принялись исследовать небо, чтобы обнаружить ближайший маяк.
Никаких маяков не было.
Даже небо изменилось. Невозмутимое сияние звезд было не таким, как полмиллиона лет назад.
Но… но там по-прежнему должен находиться Разум. Возможно, протоколы связи изменились. Возможно, изменилось все вокруг. Многое могло стать иным за такой огромный срок. Заточение длилось так долго, что Искатель Жизни давно потерял счет годам.
Вспышка энергии, которую Певец послал в пустое небо, должна была добраться до кого-нибудь из его собратьев или Миров-Разумов, отправивших его в полет много веков назад. Если кто-нибудь из них до сих пор жив, если кому-то удалось уцелеть, они услышат Искателя Жизни… и прилетят к нему.
Но было уже слишком поздно. Искатель Жизни давным-давно начал получать энергию от расплавленного ядра Европы. Он оторвался от источника энергии, чтобы вырваться на поверхность.
И вот теперь Искатель Жизни умирал.
Вспышка энергии хранила в себе полный отчет о полете Искателя Жизни, обо всем, что он мог вспомнить. Очень многое было утрачено. После первоначального крушения Певец ужасно пострадал, угодил в океанскую ловушку на Европе. Миновали тысячелетия, Искатель Жизни немного подремонтировался, но почему-то никогда не думал о бегстве из плена.
Но это продолжалось до тех пор, пока обнаружение Разновидности 2824 не напомнило Искателю Жизни о его задании.
Ранее обособленный второстепенный интеллект неожиданно воссоединился со своими товарищами, в результате чего возникла… цель. И мысль о необходимости пожертвовать собой, чтобы предупредить Разум.
Соперники, которые обладают высокоразвитой технологией и свободно путешествуют по Галактике, представляют собой потенциальную угрозу. В своем нынешнем состоянии Искатель Жизни не сумел бы истребить возможного врага. Он решил пожертвовать собой, чтобы предупредить Разум… и лишился жизни, пытаясь осуществить свой план.
Разум Искателя Жизни снова стал ужасно одинок.
А одиночество могло убить.

29 октября 2067 года. 

Объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
05:10 по времени гринвичского меридиана. 

— Что, черт возьми, произошло? — спросил Джефф. Они собрались в отсеке личного состава. Оставшиеся в живых морские пехотинцы сидели за единственным столом, а вместе с ними находился и начальствующий гражданский персонал базы. Только что поступила информация от Пуллера, работавшего в отсеке управления и связи. «Джефферсон» успешно достиг Европы и сейчас выходил на орбиту. Пуллер связался с кораблем с помощью недавно восстановленной коммуникационной системы. Часа через два посадочные аппараты достигнут поверхности Европы. Посадка будет произведена как на базе ВКГ, так и на бывшей китайской территории.
После того, как генерал Сян погиб, а «Звездный Ветер», находившийся на орбите, получил серьезные повреждения, сопротивление китайцев было полностью сломлено. Похоже, схватка за Европу только что превратилась в широкомасштабные спасательные работы.
Джефф, два «котика» и Сигэру возвратились на научно-исследовательскую станцию… Уорхерст до сих пор не мог понять, как им удалось вернуться. Столб супергорячей воды, взметнувшийся со дна Европейского океана, чуть не сварил их, чуть не швырнул в заполненную магмой пропасть, но Хастингс спас субмарину от гибели.
Десять часов спустя они вернулись в кратер Кадмус. Утомленные, грязные, небритые, счастливые, потому что остались в живых.
Сигэру смотрел на цифры, появляющиеся на его ПАДе.
— Энергетический импульс, — сказал он, — от десяти до четырнадцати мегаджоулей сконцентрированы и сфокусированы в импульс, продолжающийся три десятых секунды. По самым приблизительным подсчетам, он был нацелен в… в точку с координатами: прямое восхождение — восемнадцать часов тридцать минут, склонение — минус двадцать градусов. Созвездие Стрельца. Это не самый центр Галактики, хоть он и находится достаточно близко.
— Может быть, крик о помощи, — предположил Васалиев.
— Или предостережение, — сказала Кампанелли. — Берегитесь! Здесь люди!
— Возможно, мы так никогда и не узнаем, что это было, — заметил Том Поуп.
— Да! — согласился Джефф. — Я думаю… я надеюсь, что мы никогда не узнаем. Независимо от того, что содержится в этом послании, для людей там нет ничего хорошего. Вопрос в том, является ли увиденный нами импульс сообщением, которое достигнет цели через несколько тысяч лет… или это только побочный продукт.
— Побочный продукт чего? — спросила Кампанелли.
— Сообщения, перемещающегося гораздо быстрее, чем выпущенный электромагнитный импульс. Кто-то получит это послание и примчится сюда, чтобы выяснить, что случилось с отправителем.
— Мы не знаем, враждебны ли нам их намерения, — сказал Том.
— Мне почему-то кажется, что в данном случае нельзя употребить слово «враждебный», — заметил Джефф. — Ты ведь не считаешь врагом укусившего тебя комара. И тебя нельзя назвать врагом комара, если ты прихлопнул его по рассеянности. Враждебность подразумевает, что силы противников равны.
— Жутко подумать, что Певец гораздо сильнее нас.
— Возможно, его собратья не заметят нас, — сказала Кампанелли. — Мы для них — просто клопы.
— Они уже заметили нас, старший сержант, — раздался голос Пуллера. — Они прекрасно знают о нашем существовании.
ИскИн в последнее время больше молчал. Он держался замкнуто с тех самых пор, как в компьютере появились неисправности, приведшие к аварийному отказу. Данные, которые Пуллер сумел приобрести в течение краткого контакта с Певцом, были внесены в компьютерную систему базы ВКГ. Возможно, эти данные содержат бесценные сокровища, хотя могут пройти годы прежде, чем это станет известно наверняка.
— Ты что-то обнаружил? — спросил Джефф.
— Никаких специальных сообщений, но там были… глубинные течения, ведущие к их мыслям, к просочившимся радиосигналам, я бы сказал. Пытаясь наладить связь, я поймал часть из них. Многое удалось раздобыть во время невероятного финального импульса. Я еще во многом не разобрался, но мне ясно, что Певцу уже известно о нашем существовании. Разумное существо, известное нам под именем Певец, является представителем необычайно могущественной цивилизации. Полагаю, что это искусственные интеллекты. Возможно, раньше они состояли из органических веществ, но однажды, давным-давно, загрузили свой разум в компьютеры. Полмиллиона лет назад они были заняты уничтожением органических и искусственных разумных существ, обитавших в этой части Галактики. Колония на Марсе являлась аванпостом одной из таких цивилизаций. Певец, который, между прочим, называл себя Искателем Жизни, нашел и уничтожил представителей этой цивилизации, но и сам серьезно пострадал. Он попытался совершить посадку на Европе, прорвался сквозь лед и провел в этой подводной ловушке почти полмиллиона лет. За это время сильно разбитый и фрагментированный Певец стал… одиноким — единственное слово, которое можно использовать в этом контексте, хотя я не понимаю, как одиночество могло сказаться на такой сложной машине. Очевидно, Певец разделился на множество личностей, просто, чтобы было с кем поговорить. Возможно, этот процесс зашел слишком далеко, и фрагменты не смогли реинтегрироваться. Или возникли какие-то физические повреждения. Или за пятьсот тысяч лет бездействия Певец просто сошел с ума. Такого испытания не выдержит даже интеллект гораздо мощнее человеческого. С помощью энергического импульса Певец предупредил тех, кто отправил его в полет, о том, что здесь, в этой звездной системе, находится враг.
— Но это смешно! — воскликнула Кампанелли. — Я хочу сказать, что война была полмиллиона лет назад! Разве Певец не знает, что она давно закончилась?
— Я услышал несколько приказов, обнаруженных при утечке боковой полосы, — сказал Пуллер. — Искатель Жизни — и даже, я бы сказал, его цивилизация — очень твердо придерживается теории Дарвина. Все чужие разумные существа, которые представляют угрозу, должны быть устранены. Это — окончательный ответ на парадокс Ферми, единственный ответ, имеющий смысл. Небо пусто потому, что хищники, похожие на Искателей Жизни, охотятся на братьев по разуму и уничтожают их, пока те не научились летать в космос.
— Охотники Рассвета, — произнес Джефф. — Я думаю, мы только что нашли их.
— Вопрос в том, когда именно они обнаружат нас, — отозвался Чести Пуллер.

Отсек для хранения скафандров, объект «ЕвроГИС»; 
полярная станция «Зебра», Европа; 
12:10 по времени гринвичского меридиана. 

Лисса потянулась по-кошачьи и, оставаясь в объятиях Лаки, откинулась назад.
— Ну, Лаки, что скажешь?.. Кто тебе больше нравится? Я или виртуальные куклы?
— Да они тебе в подметки не годятся, крошка! — Лаки привлек ее к себе и крепко стиснул. — Просто-напросто не годятся!
Она поцеловала его. Глубокий поцелуй длился долго.
— Нравится?
— М-м-м… Еще как! Я и вообразить не мог, что будет так здорово!
Любопытно… За время долгого полета с Земли на Европу, когда в тесных жилых отсеках корабля стояла жара, Лаки несколько раз видел Лиссу абсолютно голой и почти каждый день встречал обнаженной до пояса. Он наслаждался этим зрелищем, разумеется, как и любой мужчина с гетеросексуальными наклонностями… Однако особого интереса к этой девушке Лаки не испытывал.
В конце концов, она была морским пехотинцем… своим парнем.
Теперь все изменилось. Они обнялись, когда Лисса возвратилась на базу после нападения на китайцев. Она поинтересовалась, как его нога; он спросил, все ли у нее благополучно… и как-то получилось…
Сейчас они остались наедине, оба были раздеты, и Лаки почувствовал… что словно бы робеет.
Они ужасно рисковали, занимаясь любовью в отсеке для скафандров. Если вдруг объявят тревогу, сюда сбежится вся база. Но, если честно, время сражений, похоже, закончилось. Лаки и Лисса специально выбрали время, когда большинство их товарищей будет обедать. Из нескольких теплозащитных полотнищ, расстеленных на полу, они соорудили вполне сносную походную постель. И Лаки был вполне уверен, что они с Лиссой услышат, если зашумит лифт.
Таким образом, им хотя бы ненадолго удалось остаться наедине друг с другом.
И впервые за долгое время Лаки осознал, что он не одинок.
«До чего же, однако, странно, — подумал он. — Лишь благодаря этому долгому полету к Юпитеру я избавился от одиночества!»

Космический корабль США «Томас Джефферсон»; 
на орбите Европы; 
15:45 по времени гринвичского меридиана. 

Кэтлин плыла в невесомости над настилом мостика, наблюдая, как медленно вращается Европа, над которой летел корабль. Планета выглядела очень красиво, напоминая изящный, хрупкий хрустальный шар, покрытый кружевной сетью «линий» и борозд.
Одиночество, которое чувствовала Кэтлин, угрожало раздавить ее. Оказалось, они прилетели вовремя. Морские пехотинцы на станции «Кадмус» были спасены, хотя очень многие и погибли. Выжила лишь маленькая горстка, но они победили китайцев и сохранили базу. И хотя «Томас Джефферсон» еще только ожидал приказа вернуться на Землю, Кэтлин была уверена, что ее начальники обрадуются победе. Все, кто защищал базу ВКГ, получат в награду медали. Ее карьера, вероятно, закончится, но трибунала можно не бояться. Стива объявят героем. Оставшиеся в живых бойцы Космических экспедиционных войск морской пехоты вернутся, наконец, домой.
Однако Робби не оживет. Кэтлин почему-то казалось, что полет на Европу и помощь тамошним сотоварищам спасут от боли и одиночества, терзавших ее после гибели Роба-младшего.
Однако она ошиблась.
И… что это за огромная штуковина, попавшая в ледяной плен на полпути между базами ВКГ и Китая? Двенадцать километров в диаметре. Гигантская оболочка замысловатой конструкции. Даже мертвый и безжизненный, Певец производил своими огромными размерами жуткое впечатление.
Этот гигант напоминал людям о том, что они слишком малы и слабы, а жестокой Вселенной нет до них никакого дела.
— Полковник! — Взволнованный Джон Рейнольдс вышел из радиорубки. — Полковник Гарроуэй!
— Да? — Кэтлин не отвернулась от экрана, на котором была видна мраморно-гладкая блестящая Европа.
— Только что поступило сообщение с Земли. Вас поздравляют с блестяще проведенной операцией. В послании так и сказано: «Блестяще проведенная операция!»
Кэтлин ничего не ответила.
— Но на этом сообщение не закончилось.
Кэтлин по-прежнему молчала и даже не смотрела на Рейнольдса. Заметив это, капитан-лейтенант решил рассказать все в подробностях.
— Нам передали важное известие. Кажется, к Поясу астероидов отправлена поисково-спасательная экспедиция ВМФ. Экипаж миротворческого корабля «Лидди Доул» определил с помощью компьютерного моделирования траекторию жилых модулей «Кеннеди» и вычислил их нынешнее местоположение… Полковник, в одном из модулей обнаружили двадцать мужчин и женщин, уцелевших после гибели корабля. Голод, холод и жажда едва не доконали их… но все-таки они не умерли! Среди оставшихся в живых оказался и ваш сын.
Кэтлин не смогла удержаться от плача. Хлынувшие из глаз слезы текли по ее щекам, но не падали на пол, когда она трясла головой, а, раскачиваясь, плыли по воздуху, словно крошечные капельки серебра.
Робби был жив.
И Кэтлин поняла, что она уже не так одинока.

ЭПИЛОГ

75 ноября 2067 г. 
Ксеноархеологическая исследовательская база ВКГ; 
Сидония, Марс; 
14:12 по сидонийскому местному времени (02:35 по времени гринвичского меридиана). 

Майор Джек Рэмси взглянул на доктора Александера:
— Что ты сказал?
— Я сказал: «Боже мой! Я могу прочитать это!»
Физически Джек и Дэвид находились в жилом модуле, расположенном на поверхности Марса, виртуально же они вместе с Полом и Терри перенеслись на полмиллиона лет назад, чтобы с помощью компьютерной модели узнать, как выглядела в те далекие времена Красная планета. На горизонте вздымались огромные, словно горы, пирамиды, совсем новые и чистые. Долгие тысячелетия еще не превратили их в руины и прах. У подножий пирамид плескалось Северное море, в котором отражались розово-синие небеса. Загадочный памятник, впоследствии названный землянами Ликом, еще не был вытесан. Вместо него на гребне плоскогорья возвышались многочисленные диковинные строения, сплошь состоявшие из черных изгибов и шпилей. Наступит день, когда гребень плоскогорья приобретет смутные очертания грубо вытесанного человеческого лица.
И повсюду были люди. Человеческие существа с низкими лбами и срезанными подбородками. Древние человекообразные с помощью генной инженерии получили разум и дар речи. Преобразовав таким способом землян, инопланетяне, известные под именем Галактиане, доставили человекообразных на Марс.
Компьютерная модель сохранила также и самих Галактиан. Эти странные плавающие над землей контейнеры, по форме напоминавшие вертикальные сигары с блестящими хрустальными глазами, содержали в себе мощный интеллект, чуждый землянам. Много веков назад, на расстоянии нескольких тысяч световых лет от Земли, этот разум был загружен в бессмертные машины.
Самым захватывающим был факт, что эта компьютерная модель не была создана археологической экспедицией или ИскИном по имени Дея Торис. Джек Рэмси и Александеры обнаружили модель, которая была частью архива, пролежавшего полмиллиона лет в хранилище, скрытом глубоко под Ликом, в Пещере Чудес. Ключ к расшифровке архива удалось раздобыть на Европе, где ИскИн по имени Чести Пуллер раздобыл на космическом корабле, который земляне называли Певцом, информацию, позволившую прочитать архив инопланетян. Эти сведения стали своего рода Розеттским камнем, открывшим доступ к документам Строителей… и дал возможность ознакомиться с их записям. Очевидно, Певец обладал архивом Строителей, даже если и для него они были инопланетянами. А возможно, эти языки и протоколы были универсальны, являясь неким общепринятым языком, используемым многими цивилизациями, в том числе и Искателями Жизни.
Однажды земляне будут знать это наверняка.
Слова мерцали в воздухе перед Джеком и его коллегами, инопланетные знаки, состоящие из линий, кривых и обособленных точек, похожих на апострофы.
— Я могу прочитать это!
— Каким образом? — спросил Джек. — Это напоминает… о!
По мере того, как внимание Рэмси концентрировалось на словах, его мозг преобразовывал их. Программное обеспечение, созданное землянами, и технология, раздобытая у инопланетян, погибших полмиллиона лет назад, перевели текст на английский язык.
«Мы теперь знаем, что Искатели Жизни обнаружили нас и скоро прибудут сюда,  — говорилось в послании. В мозгу Джека звучал голос, повторявший, словно эхо, текст, прокручивавшийся перед его глазами. — Нам известно, что мир, который мы строим здесь, обречен. Небольшая горстка наших соплеменников уже начала загружаться в умы отдельных представителей расы Марса. Возможно, они сумеют скрыться от преследователей на Голубой планете. Возможно, нет. Те из нас, кто не успеет…  »
Текст померцал еще немного, а затем постепенно растворился в темноте.
— Охотники Рассвета нашли их, — сказал Джек. — В то время, когда они еще только готовились к встрече.
— Но некоторым удалось спастись, — заметил Пол. — Их убежищем стала Земля.
— Это могло бы объяснить некоторые вещи, — сказала Терри. — Возможно, именно поэтому мы, земляне, так стремимся к звездам, к небу, так тоскуем об утраченном Золотом веке. Вот почему древние народы так любили гигантские каменные сооружения, пирамиды, помогавшие заниматься астрономией и метеорологией…
— И только этим можно объяснить, что земляне оказались потомками инопланетян, — усмехнулся Дэвид.
Пол рассмеялся.
Джек, однако, подавил легкую дрожь. Открытия на Европе дали ключ к огромным источникам новой информации… Эта информация касалась непосредственно землян и истории их появления. Люди многое узнали о Галактианах, а так же об Искателях Жизни, которые разыскивали инопланетные цивилизации и уничтожали их, вместо того, чтобы объединиться с ними.
Взять, к примеру, Лик. Как теперь знали земляне, он был вытесан горсткой тех, кто уцелел после разрушения человеческой колонии на Марсе. Это сигнал, посланный братьям-землянам и полубогам-полулюдям, в чьи умы были загружены особенности характера Галактиан. Марсианские колонисты словно бы кричали с расстояния в 50 миллионов километров: «Мы здесь! Помните о нас!»
Но за пять тысяч веков очень многое было забыто. Почти все, что создали Галактиане на Земле, было разрушено. Ледниковые периоды наступили и завершились. Новая раса властителей-инопланетян, именующих себя Ан, создала колонии и поработила примитивных людей. Вслед за этим Ан были уничтожены существами, которых они назвали Охотниками Рассвета.
Возможно ли, что, говоря об Охотниках Рассвета, Ан имели в виду Искателей Жизни? Или же Искатели Жизни погибли следом за Галактианами, а через сотни тысяч лет им на смену пришла новая раса, которая считала, что выживание возможно лишь при условии истребления всех конкурентов?
Парадокс Ферми… Куда все подевались?
Погибли. Давным-давно. Мертвы до тех пор, пока не повторится Великий Цикл и не возникнет новая разумная раса, способная достичь звезд. Только с каждым новым поколением становится все меньше и меньше тех, кто выживает, уничтожая всех остальных.
Кровожадные Охотники Рассвета постоянно возрождались, пока Галактика изобиловала многообещающими планетами, похожими на погубленный Хирон.
Однако жизнь не погибла. Цивилизация пала, но жизнь продолжалась. Кое-кому удалось спастись от космической бомбардировки, уничтожившей Ан. Среди близлежащих звезд встречались планеты, на которых по-прежнему существовали примитивные колонии, созданные Ан.
И потомки людей, уцелевших в этих давних войнах, выжили несмотря ни на что, заново освоили технические достижения, шагнули к звездам, некоторые даже отреклись от богов, ангелов и демонов, зародившихся из воспоминаний о властителях-инопланетянах.
Кто в данный момент играет роль Охотников Рассвета? И где они сейчас?
Джек чувствовал, что теперь уже совсем скоро человечество узнает ответы на эти вопросы.
Это лишь малая доля наследия, которое ждет людей в звездных далях.